Мария Шумская – Спящая молодая женщина (страница 3)

— Так ты будешь со мной встречаться? - спросил он, а я затаил дыхание и покраснел до корней волос. Неужели это так просто делается? Неужели только я такой… И услышал:

— Денис, ты молод, а суицид - не выход! - провозглашая приговор, она так мило улыбнулась, что он как будто даже не обиделся и тоже поспешил оскалить зубы, типа здорово, что они шутят без купюр, как настоящие друзья!

Черт, нельзя же быть такой первостатейной стервой! Но она была и тогда я понял, что молчу, скрываюсь и таю не из природной неспособности к мужским решениям, а из банального трезвомыслия и глубокого понимания вещей: она точно со мной не будет, а ответов в этом духе я не выдержу, не переживу и никакая дружба из этого не получится. Только мука для нас обоих. И ощущение пешки на доске не так болезненно, как небытие за ее пределами.

Не знаю, честно, счастье это или проклятие. Я бы вымостил небо тенью своей души, но все же продолжал ходить за ней. Смотрел часами напролет на ее страницу, пытался срисовывать ее фото, в деталях представлял, как вместе с ней проходят мои каникулы за границей - ее каникулы за границей, где были Париж, Эйфелева башня и Диснейленд. Я сидел в подъезде, смотрел в окно, но видел Сену, Сорбонну и Сакре-Кёр. Я гулял по северному Тушино, как по Монмартру, закрывал глаза и оказывался по ту сторону ресниц, где все было по-другому: всегда розовый закат и всегда золотая пыль, сквозь которые сбывается она неземным видением. Я понимал, насколько это утопично и безнадежно - ходить вот так, отождествляя себя с фантомом, не пытаясь даже написать ей, какие фото милые и все в таком ключе, и смотреть, как другие пишут и ставят лайки. Но, блин, это мой способ дождаться смерти и лучшего я не знаю. Подобно мне, осень видела, что ее оплетает иней и белый цвет, но сдалась на милость победителя, ничуть не избегая умирания.

Все же чем дальше я заходил в своих поползновениях на преследование, тем реже магии фото удавалось обвести меня вокруг пальца. С каждым зимним днем я все больше убеждался в том, что моя прекрасная незнакомка - не та, за кого выдает себя. Или же не та, за кого я ее принял. Визуально картинка складывалась так, что девочка окружена вниманием, заботой и друзьями, коих она, без сомнения, заслуживала. Мария с детства ходила на балет, посещала музыкальную школу, была звездой районной библиотеки и пленницей придуманных миров. Без нее не проходило ни одно состязание чтецов, не обходилась ни одна олимпиада по литературе. Судя по фото, у нее дома был целый иконостас из грамот, свидетельств и дипломов. Шахматный клуб - еще одна веха на пути к успеху. Ее во всем поджидал триумф, я не увидел ни одного второго места, ни одного поощрительного приза, что было даже противоестественно, учитывая широту диапазона ее увлечений. Обеспеченные родители давали ей возможности проявить себя, а окружение во всем поддерживало. Конечно, ею интересовались мальчики, куда ж без этого с такой эффектной внешностью? Правда, в этой свите у нее не было фаворита. Она появлялась то в одной компании, то в другой, как будто ее всюду приглашали. Дни рождения, награждения, вечера на дачах сливались пестрой карнавальной чередой, где для ее лица всегда находилась маска. Но скромный детектив в моем лице выяснил, что за пределами камеры смартфона Мария вела совсем иной образ жизни.

В ту зиму я впервые видел, как сплетаются воедино кружение снега и крушение надежд.

Глава 2

Зима посеребрила снежной пылью улицы, хрустящие от мороза. Я вышел, выдыхая клубы пара, хотя даже сигарету не зажег. Дыхание заиндевело и отяжелело от ледяного воздуха. Казалось бы, она не выйдет, зачем гулять по морозильной камере тому, кто вместо жвачки покупает леденцы со вкусом эвкалипта? Но нет, из-за массивного сугроба возникла женская фигура, слитая с белизною снега. Я уже знаю эту куртку наизусть и различаю издали пушистый капюшон. Мне нет нужды рисковать и приближаться, я понимаю, что произойдет дальше, и мысленно рисую каждый поворот ее быстрых ног. Она спешит не только потому, что холодно.

В этой белой куртке она напоминает девочку с новогодней открытки. Наверное, ее купила мама, которой не дает покоя ностальгия по ее прелестному, должно быть, просто ангельскому детству. Пышный капюшон делает ее похожей на плюшевую игрушку из лучшего подарка Санты-Клауса. Длинный широкий подол и приталенное основание создают из парки ангельское платье, к которому только крылышек не хватает. Охранник умиленно смотрит на это зрелище и уже готов сказать, где детская площадка. Из-за худобы и маленького роста она как будто утопает в этой курточке, ей сейчас не дашь и пятнадцати. Мария, нет, Маша идет по живописным дорожкам парка. Ее тело исчезает под ветвями, набрякшими и провисающими от снега. Белое на белом - идеальная маскировка, чтобы выстрелить или умереть.

По пути она прибегает к тысяче и одному обману, чтобы просить забвения. Бросает рассеянные взгляды в пустоту, искусственно замедляется, чтобы рассмотреть праздничные инсталляции и фигурки. Ее как будто очень занимает большая елка - абстракционизм елки, на деле лишь треугольник с пластиковым золотом шаров и бестолковой имитацией гирлянды. Вечером - да, красиво, должен признать, но вечером в Москве и видимость никакая. Огонёчки оживляют это все, и абрис елки приобретает смысл. Но сейчас ничто не маскирует фальшь треугольника, в редких ветвях которого прослеживаются черные пластмассовые кольца. Она же покупает кофе, самый навороченный и большой, и смотрит на обтянутый мишурой каркас бессмысленными глазами с вишневыми кровоподтеками от теней и туши. На морозе у нее глаза слезятся, но вы не знаете Марию, если думаете, что она выйдет из дома без макияжа. Наконец, она резко поворачивает туда, куда, наверное, идут похищенные духи, влекомые в темницу. На узкую аллею, ведущую в тупик.

Сначала мне казалось романтичным, что она любила гулять одна, забредая в темные уголки, где я уже не мог ее преследовать, опасаясь быть замеченным. Вполне естественное поведение для царевны моих грез. Она, конечно же, не из вертлявых девочек, живущих напоказ, ей, как и мне, нужно уединение в красивом месте, не омраченном суетой и ярмарочным балаганом праздников. Зачем ей эти пластиковые елки, нарочито веселые зайчики и белочки, вездесущие закосы под снежинки (как будто вам снега мало, в самом деле!)? Она и сама снежинка, только самая настоящая, круче реальной, и тает от одного дыхания посторонних, лишь бы не быть чьей-то. Вот и сейчас она уходит от любопытных взглядов, чтобы побыть наедине с собой и своими книжками, которые часто приносит в парк и никого не зовет, чтобы читать вместе. Я даже понимаю, почему. Судя по фото, никто из ее подруг так глубоко не погружается в придуманные миры, если это не аккаунты знаменитостей. Она же сидит часами и ничего не видит, кроме черно-белого движения страниц. Зато внутри себя, я уверен, я знаю, что это такое, она любуется гипнотическим танцем смыслов и образов, меняющих ход времени и расположение пространства. Магия в чистом виде и мне туда путь заказан. Я уважаю ее право на побег от реальности, я не должен…

Но потом что-то нервное появилось в ее походке. Почти беге. Что-то темное залегло в глазах. Что-то странное проявилось в том, как ни дождь, ни снег, ни надрывный и влажный кашель не мешали нимфе углубляться в дремучий лес. Она по-прежнему носила с собою книги, но все чаще обложки внушали мне мрачные ассоциации. Она по-прежнему смотрела на мир глазами из спелой вишни, но взгляд ее стал затравленным и тревожным, как будто за ней кто-то гонится, а люди не могут увидеть, кто. В пурпурном сумраке ее взора я читал обреченность, желание вырвать из тела душу, пораженную проклятием. Конечно, я драматизирую, смейся, несуществующий человек, давай же, скажи мне, что я утрирую! Мол, не мог ты, Слава, различить все эти тонкие оттенки перемен, ты же вовсе ее не знаешь, а только ходишь за нею следом, как придурок, которому смелости не хватает и так далее, я все это наизусть знаю, не надо меня учить, каково это - быть мной. В том-то и дело, что лицом к лицу лица не увидать, как говорил классик. Близкие и знакомые находятся под властью ее легенды о чудо-девочке, которая все умеет. Они видят то, что она хочет им показывать, и не более. В этой схеме она - телевизор, а все остальные - зрители. Но кто заказывает сетку вещания? Раньше я видел, что это была она. Теперь моя уверенность гасла, как зимний день, обложенный скользким нависшим льдом. И я начал подозревать неладное между строк, которые сам же сочинил для любовной линии моей несбывшейся жизни. Почему она то дёрганная, то безмятежная, как волна? Ну да, ну да, подростковый возраст продлили до восемнадцати. Почему у нее так мелко дрожат ресницы и незаметно подергиваются черты лица? Стресс у человека, много ожиданий. Не дома же сидит, как некоторые. Почему она то и дело достает смартфон и сбрасывает звонки? У нее активная личная жизнь, Слава, включи мозги. Почему такая бледная и худая? Ты еще спроси, почему она шатенка и носит серьги. Почему она ведет себя так, будто хочет утонуть в свитере? Так, Слава, это уже вообще переходит всякие границы…