Мария Шумская – Охота за бесконечностью (страница 5)

— С этой фразы я бы начинал женщиноведение в школе.

Посмеялись. На поверку Вадик оказался адекватным мужиком, даже эмпатичным в мере, продиктованной ему военной выправкой и государственной конторой, возложившей на него нешуточные полномочия и огромную ответственность. С ним можно было бы с охотой выпить «по писят», даже если это «Охота крепкая», но инструкции, наверное, не позволяют разводить с подведомственными такое панибратство.

Иван продолжил чтение и наткнулся на еще один любопытный пункт.

— Не пытаться… установить контакт с червями? Как это понимать?

— Звучит, как шутка про рыбалку, но на практике у нас был эпизод, который… вынудил включить такие пункты в обязательное соглашение.

— Рассказать не можете?

— Вредные советы ни к чему. Просто не пытайтесь и точка. Черви на рабочем месте, им не до бесед. С них следовало брать пример и людям. Если бы я управлял червями, жизнь была бы в разы спокойнее. Так что не мутите воду и не портите сотрудников тысячелетия.

— Не очень-то и хотелось, честно говоря.

— Вот и славно. Что еще?

— Вопрос не по программе: как у вас проводят выходные? Есть ли Дом культуры, дискотека, сельпромторг?

— Ага, средневековый цирк для штатных клоунов. Отрубаем руки и пускаем на перегонки с червями.

— А серьезно?

— Вечеринки, бар, бильярд, боулинг, фуд-корт, бассейн, баня - продолжать? В развлекательном блоке весь спектр столичных наслаждений.

— Прямо весь? А то ведь баня без девочек…

— Деньги на ветер? Согласен. Но весь обслуживающий персонал у нас роботизирован. Никаких случайных официантов и барменов, из людей только научный, административный и военный контингент.

— Но не могу же я с Тесеем в самом деле! Я ж не этот самый…

— Спокойно! Есть женские корпуса и соответствующие им модели поведения. У нас же государственное предприятие: досуг строго по законам Российской Федерации.

— Спасибо, отлегло!

— Забавно.

— Что?

— У вас что ни вопрос, то контент 18+. Как-то это с профилем не сходится.

— Судя по содержанию, вы его составили по «Книге жалоб» моих бывших. Нечестная игра. Я никакие тесты не сдавал.

— Само наличие такой книги уже оправдывает половину сказанного.

— Да ладно вам! Я виноват лишь в том, что хочется им кушать, а в темный лес ягненок не пошел.

— Вот это уже ближе к вашему портрету.

— Бросьте! Психология здесь не при чем! Я просто молод, реально молод, а не нашпигован изнутри биодобавками. Вы научились тормозить старение тела, дурить голову природе, но не омолаживать сознание человека и его ментальный код. Можно выглядеть на тридцать, но ощущать себя вы будете на семьдесят. Помните «Сказку о потерянном времени»? Все люди на «Эпигеноле» - бабушки и дедушки в обличье пионеров. Но как ты галстучек не повяжи, старушка старенькой останется. Вот вы и ворчите, что я холодный, отстраненный, не привязчивый. Да вспомните: вы все такими были! Тридцать лет - это не кожа, мышцы и работа сердца. Это состояние души, о котором вы уже не помните.

— И вы, такой крутой, вступаете в пенсионерский клуб слепо-глухо-немых дебилов? Я правильно вас понял?

— Выходит, что так.

— И кто из нас дебил?

Ивану было нечего ответить. Он уже и сам пожалел о том, что позволил-таки спровоцировать себя на вспышку раздражения. В конце концов, ну выставили его в профиле козлом, ну приписали холодность и отстранённость. Дальше что? Он разобиделся как маленький и выставил себя кисейной барышней, а не нормальным парнем, которому до утренней звезды все эти ярлыки и тесты «Кто ты из Смешариков?».

Он усмехнулся, поднял руки в примирительном жесте и капитулировал:

— По-моему, психолог - это вы.

— По-моему, и вы не безнадежны.

— Так кто же вы?

— Наш пострел везде по ставке получает. И по шапке.

— Как это понимать?

— Как вы думаете, сколько мне лет?

— Ммм… пятьдесят? С хвостиком?

— С хвостиком, как у травяной ящерицы. Мне сто двадцать два.

— Сколько?!

— Я не ношу погоны, но по ним легко понять, с каких годов и за какие доблести я получил «Эпигенол» от государства.

— А здесь вы…?

— Фигаро тут, Фигаро там.

— То есть?

— Как вы думаете, чем занять десятки лет, когда ты все уже на свете перепробовал и в кулачок зеваешь, видя тысячную юбку, сотую медаль, миллионные счета в надежных банках? Считаете, что это просто - долго жить и сохранить хотя бы малый интерес к происходящему?

— Нет. Жить в любом случае не просто. Чем дольше, тем сложнее примириться с тем, что есть, и найти повод продолжать трагикомедию.

— Вот именно! Но на вопрос о смысле каждый отвечает сам. Я для себя нашел решение проблемы: пошел учиться и расти в другие стороны. Надоело быть хрестоматийным солдафоном из отечественных сериалов. Когда времени хоть отбавляй, начинаешь ценить правильные вещи. Я понял, что из-за естественных барьеров люди просто не успевают дорасти до правильного понимания себя. Отсюда нереализованность, ресентимент и злоба.

— Поэтому вы работаете здесь… Фигаро?

— На такие должности людей не ищут в интернете. Их назначают напрямую из Кремля. Поэтому не я выбрал дорогу. Она - меня.

— Но вы можете выбрать то, к чему идете, я прав?

— Отчасти. Моя цель в «Заслоне» не относится к гостайнам, но не должна выйти за пределы вашего ума. Я говорю об этом только потому, что вы в силу обязанностей и компетенции должны об этом знать. Но никто больше. Договорились?

— Да.

— Есть проект. Мы хотим сделать на основе технологии «Эпигенола» средство, позволяющее всем продлить срок жизни до ста пятидесяти лет. И, что важнее, кардинально улучшить качество и продуктивность этой жизни.

— Это же перевернет весь мировой порядок! Весь рынок! Зачем? Неужели это сверху…?

— Я не уполномочен это обсуждать. Достаточно того, что есть проект, рассчитанный на сотни лет вперед, и вы участвуете в нем одним из разработчиков. Все необходимое для старта есть в технической документации. Я лишь обозначил вектор движения работ.

До Ивана медленно, ритмичным шепотом морских прибоев, доходила информация о расстановке матовых фигур на клетках поля. Но он не видел полную картину, видел лабиринт, как будто был заложником доски, ходы которого регламентированы правилами боя и строго ограничены имеющейся формой. Откуда ему знать предназначение Ивана, если он себя не видит? В черно-белом лабиринте не было зеркал.

Он спросил:

— Что случилось с предыдущим разработчиком?

— Смотрите последний пункт.

Иван увидел сжатый отступами текст: «Не спрашивать о том, что случилось с предыдущим разработчиком программы СРБ». В конце располагались реквизиты, данные и МП. Он молча подписал «Дополнительные положения» и получил подробные инструкции для разработки «Эпигонола». Так наверху шутили про «Эпигенол» для всех. Прижилось. Здесь отсылка на Эпигона не вызывала недопонимания. Расширение образовательных возможностей было одной из ходовых программ «Заслона» для «поддержания мотивации трудящихся». Ивану только предстояло на себе испробовать отравленное жало колдовского зеркала: «Ты прекрасен, спору нет, но живешь без всякой славы, средь зеленыя дубравы, у семи богатырей, оттого и смерть милей жизни без больших идей».

Глава 5. Борьба со злом

Прошли первые недели адаптации на новом месте, но Иван все еще не верил в то, что происходит с ним в «Заслоне». Он ходил по своему отсеку, как завороженный, и пока лишь собирал разрозненные данные для «входа в новую задачу». Вадим увлек и напугал его масштабностью проекта, который было сложно даже ухватить за край. «Эпигонол» для мира станет революцией, последствия которой сложно угадать. Сколько раз в истории бывало, что хорошая идея о социальной справедливости оборачивалась для адептов выстрелом в упор, а для страны - войной и эпидемией насилия? Конечно, это лишь абстрактные вопросы для посиделок за кофейным столиком, но Ивана мучила большая и ответственная разработка, для которой он морально не готовился.

Столовая была единственным местом в кластере, где забывалась вся футуристичность «Заслона». Обычное помещение с добротными столами, раздаточной линией и телевизором, по которому без звука крутили новости. Пахло гречкой по-купечески и чем-то жареным. Иван взял поднос и сел в углу. Он пытался переварить увиденное и услышанное, желаемое и действительное, гречку и компот. Фабрика была чудом. Кулинария - на хорошем среднем уровне. Здесь переплелись передовая генная инженерия, системная биология и когнитивные технологии. Поэтому предприятие получилось уникальным, а гречка - рассыпчатой. Но было в этом месте что-то настораживающее (и даже гречка не спасала положение). Ивана что-то напрягало в том, как двигались люди: суетливо, нервно, будто каждый из них нёс на плечах невидимый груз. И что-то угнетало нервную систему в тишине, которая царила в подземных цехах. Ну неестественная это тишина для ахового производства.

— К тебе можно?

Иван поднял взгляд. Перед ним стоял парень его возраста. Он был худощавый, в очках, с всклокоченными волосами и очень умными, но какими-то испуганными глазами.