Мария Шумская – Охота за бесконечностью (страница 6)

— Кирилл, — представился парень. — Программист. Сижу на ИИ-надстройке, которая управляет симбиотическими линиями.

— Иван. Биоинженер.

— Я слышал, — Кирилл сел напротив. — Новый мозг для «жидкого леса»? Там у них что-то с морфогенезом планарий пошло не так, нужен свежий взгляд.

— Что-то пошло не так?

— Да всё у нас идёт не так, — Кирилл нервно рассмеялся. — Фабрика на грани фола. Производственный план гонят такой, что «Гайя», нейросетка наша, уже третий месяц трудится в режиме «Суки, дайте сдохнуть!». Планарии мрут, операторы психуют, безопасность ищет НЛО...

— НЛО?

— Ага, — Кирилл понизил голос. — Неделю назад всех собрали: говорят, якобы на предприятии утечка. Кто-то сливает технологию американцам. Американцам, Карл! Серьезно, думаю, у стариков вообще там крышу сорвало? Это какие новости ИИ гоняет? Пятисотлетней давности, как мем про Карла? Вадим, конечно, рвёт и мечет. Везде теперь мерещатся шпионы. Но это ты, наверное, ещё услышишь.

Иван хотел переспросить, но тут в столовой что-то изменилось. Гул разговоров резко стих, и в наступившей тишине раздался странный звук. Грубый, утробный смех Димы.

Иван оглянулся. В дальнем конце столовой Дима и ещё двое — Стас, щуплый парень с бегающими глазами, и здоровяк Кирилл (тёзка программиста, но полная его противоположность - бычара с руками-кувалдами) — стояли вокруг робота.

Робот Т-237 стоял на коленях.

— Ну давай, мудила, — Дима выпустил струйку дыма от сигареты прямо в матовое лицо робота. — Повтори, чему мы тебя учили.

— Я слива лиловая, спелая, садовая, — произнёс робот. Голос у него был спокойный, ровный, лишённый эмоций. Но Ивану показалось, что эти слова повисли в воздухе, словно что-то грязное и липкое. — Косточка железная. Кушай, я полезная.

— Громче! — рявкнул Стас.

— Я слива лиловая, спелая, садовая, — повторил Т-237 громче.

Дима затянулся и, не глядя, потушил окурок прямо о плечо робота. Пластик зашипел. По серой униформе расплылось неровное коричневое пятно. Не первое за сегодня, судя по всему. Иван пригляделся лучше: робот был весь истыкан сигаретами. Особенно их было много возле паха. Там же красовалась надпись: «Здесь был хуй, но это не точно».

В столовой кто-то нервно хохотнул. Но большинство людей всего лишь отвели глаза. Никто не вмешался и не прервал обед. Это зрелище уже не удивляло. Банальщина и школьные приколы. Мимо. Не наше дело. Кнопка «Пропустить».

Но Иван был новичком, тридцатилетним парнем и в хорошей форме. Он встал, сопровождаемый противным скрежетом отодвигаемого стула. Его не трогала борьба каких-то активистов за права машин. Он всеми четырьмя сторонами обходил митинги, пикеты и другие акции в Москве, в которых люди выступали чуть ли не за браки автомобилей с пылесосами. В конце концов, это действительно была всего лишь навороченная версия чайника: платы, сенсоры и эмуляционные программы. Но что-то внутри Ивана - что-то чисто биологическое, дорациональное - вскипело, будто чайник оказался где-то в области солнечного сплетения. Потому что существо на коленях, пусть и искусственное, было унижено какими-то ослами ни за хрен собачий. Просто так, уродливого смеха ради. Это было мерзко - что еще сказать?

— Эй!

Дима обернулся.

— Чего тебе, биоинженер?

— Отойди от робота.

— Чего? — Дима картинно приложил ладонь к уху. — Не слышу. Чо ты сказал?

— Я сказал, отойди от робота. Он не курит, если ты слепой и не заметил.

За соседними столами зашептались. Кирилл-программист потянул Ивана за рукав, но тот вырвался.

— Слушай, новенький, — Дима шагнул к нему. — Ты вообще понимаешь, куда пришёл? Робо-персонал - это моя линия. Мои правила. Хочешь защищать секс-кукол - пиши плакаты и соси лимон на площади, чтоб убедительно звучало. Только учти: они не люди. Они не чувствуют, не думают, не слышат. Это просто куски металла с дешёвым ограниченным ИИ. И если мне захочется, чтобы эта куча хлама постояла на коленях, она постоит.

— Дело не в них, Лжедмитрий — Иван ощутил, как по телу разливается адреналиновый холод. — Дело в тебе. Ты получаешь удовольствие от унижения. Неважно, кого и чего. И это делает тебя дерьмом.

Лицо Димы пошло красными пятнами. Он сжал кулак. Стас и Кирилл-здоровяк подтянулись ближе.

— Ты чо тут, самый умный, типа, да? Для тебя я Дмитрий Алексеевич, понЯл?

— Для меня ты идиот, но это полбеды. Другая половина - это то, что ты - подделка. Лжедмитрий, лжечеловек, лжепрофи. И только идиот, похоже, настоящий.

Повисло напряженное молчание. Никто не хотел вмешиваться в детские разборки, но все хотели бы узнать, что дальше? Чья возьмет?

— Ты думаешь, я буду состязаться в краснобайстве?— процедил Дима. — Не дохуя ли чести, дорогой?

В следующую секунду должен был произойти удар, с которым Иван внутренне смирился. Как только «первый начнет», он будет в полной боевой готовности.

— Дима! — женский голос прозвенел как лезвие катаны.

Все обернулись.

Юля стояла в дверях столовой. Белый лабораторный халат, собранные в пучок волосы, прямой, почти военный взгляд, сосредоточенный, как оптика прицела. Она скомандовала:

— Руки убери!

— Юлия Николаевна, — Дима зло улыбнулся. — А я-то думал, где ваша армия спасителей? Этот, — он кивнул на Ивана, — чуть не нарвался. Поговорите с ним, а то и до беды недалеко.

— Я поговорю. А ты уберёшь за собой окурок и принесёшь Т-237 в ремонтный цех. У него повреждены сенсорные покрытия на правом плечевом модуле. А, нет, везде. Это… что?!

Юля задохнулась продолжением вопроса. Она увидела все: пахабную надпись, множественные следы окурков, царапины и вмятины на корпусе.

— Это… устное народное творчество.

— Ты хоть понимаешь, что из уст перейдет в уста, если я сейчас начальству доложу? Это что такое, Дима? Ты больной?

— Я здоровый! Это вы на этих железяках помешались! Он от забора только материалом отличается, а вы уже готовы доносить! Не стыдно?

— Мне стыдно? Дима, ты садист! Ты из робота подопытного сделал! И ради смеха, понимаешь, ради смеха!

— А… то есть червей науки ради можно? И крыс науки ради - тоже да? Что дальше-то?Продолжить? Кого науки ради «можно» убивать? Кроликов? Собак? Людей?

— Дима, перестань! Ты что городишь? Наука жертвует тысячами, но спасает миллиарды! Ты же просто развлекаешься и как? Унижая, калеча, уродуя тех, кто…

— Ничего из этого не чувствует!

— Не может дать отпор! Они же дети, Дима! По уровню развития чувств и абстрактного мышления это - школьники из младших классов. Господи прости, тебе не стыдно?!

Юля едва не разрыдалась на последней фразе, ее командный голос дрогнул и просел под тяжестью нахлынувших эмоций. Иван понял, что с этим пора заканчивать. Пусть он - холодный и эгоистичный парень, но дольше выносить такое издевательство не мог.

— Так, если через полчаса робот не будет в цехе для ремонта, я составлю рапорт о порче оборудования. Полон зал свидетелей.

— Еще один доносчик. Набежало правдолюбов - аж дышать нечем.

Иван демонстративно достал служебный планшет и начал набирать код доступа.

— Э, погоди, иду я.

Едва слышно Дима добавил: «Суки». Он приказал роботу идти впереди и грубо толкнул его в спину. Двое из ларца отправились за ним, избегая смотреть на Юлю. Они ощущали неловкость своего положения и были пристыжены капитуляцией приятеля. Дима побагровел, но подчинился.

— Пошли, — скомандовал Иван. Он деликатно взял Юлю под локоть и повел к выходу. Она была на грани, изо всех сил смотрела в потолок, чтобы слезы не прожгли дорожки на припудренных щеках.

Только сейчас Иван смог хорошенько рассмотреть ее. Длинные каштановые волосы цвета горького шоколада, такие же конфетные глаза, бледная ухоженная кожа. Губы были бесцветные, ничего, кроме складки, не выражали, зато глаза спиралью уходили в глубину, вели по старой деревянной лестнице в подземный монастырь, поддельный монастырь, зеркальное подобие монастыря, отразившееся от земной тверди в потусторонний мир.

Глава 6. Психология роботов и людей

Они вышли из столовой и направились вглубь исследовательского крыла. Юля шла быстро, её каблуки стучали по бетонному полу, как метроном, отбивающий ритм чьего-то раздражения. Юля взяла себя в руки и теперь чувствовала неловкость спасенного перед тем, кто ему помог. Она медленно высвободила руку и прошла вперед.

— Зачем вы это сделали? — спросила она, не оборачиваясь.

— Что именно?

— Полезли на рожон. Дима, он… не самый умный, но мстительный. Теперь у вас проблемы.

— Я не люблю, когда кого-то унижают, — сказал Иван. — Даже если это робот.

Юля остановилась и посмотрела на него. Так смотрят на пациента, которому только что диагностировали неизлечимую болезнь: с сочувствием и скрытой печалью.

— Вы хороший человек, Иван. Правда. Но здесь это не поможет.

— Почему? Разве то, что я увидел, норма? Даже если обойдемся без этических клише, это порча государева имущества, нарушение устава и хулиганство на рабочем месте. И на обычном предприятии за такое увольняют. А здесь ему грозит и вовсе трибунал. Мы же все на положении особом, разве нет?

Юля вздохнула и открыла дверь в небольшой кабинет, заставленный мониторами, голографическими проекторами и какими-то приборами, напоминающими шлемы для ЭЭГ. Это был её рабочий отсек - лаборатория когнитивного мониторинга.