Мария Шумская – Любовь на Кабуки-Тё (страница 9)

— Валяй. Ты все равно единственный источник информации на русском языке.

— А как же Russia Today? Ты не смотришь? Вот ректор же обломается…

— Между политикой и философией в твоем репертуаре я однозначно предпочту второе.

— Окей. Посмотрим на европейский подход: «Обстоятельства против нас! Нужно собрать волю в кулак, проявить характер и сломать хребет судьбе. Если я не могу изменить ситуацию - я слабак, и мир несправедлив». А ты не можешь изменить ситуацию: она уже произошла с тобой.

— И что? Смириться типа?

— Не. Зацени буддийское возражение: «Позвольте уточнить: кто именно этот „я“, с которым якобы воюют обстоятельства? Вот ты стоишь на берегу и гневно кричишь на волну. Она, вода, всего лишь разбивается о скалы. Ты торжествуешь: „Я победила!“ Но волна тут же возвращается в океан, чтобы стать новой волной, а твои ладони болят от хлопков по воде. Это не борьба, а… ссора с эхом. Причина заблуждения состоит в том, что идея „обстоятельств против нас“ предполагает дуализм, которого на самом деле нет. Нет отдельного субъекта, ведущего боевые действия с отдельным объектом. Есть только взаимозависимое возникновение. Погода - это ты. Пробки на дороге - это тоже немножко ты. Бороться с ними - всё равно что правой руке объявить вендетту левой за то, что та правее. Наш типично европейский герой тратит жизнь, тараня лбом стену, которую сам же и назвал „врагом“. А стена, между прочим, просто дверь, которую нужно было открыть в другую сторону. Страдание возникает не от того, что обстоятельства плохи, а от того, что ты называешь их такими, вешаешь ярлык. Убери его - и вот ты уже не воин, проигравший битву, а пловец, который наконец перестал молотить кулаками по течению и поплыл вместе с ним.

— И что на практике ты предлагаешь делать? Забыть и пойти дальше? Сорри, не выходит. Из всех приятелей мою токсичность терпишь только ты. А я прекрасно знаю, что токсичная, но быть другой у меня просто ручек нет. Ножек нет. Ничего нет, понимаешь?

— Подытожу свою великую мысль, и все перекочует на свои места. Европейская концепция героя поклоняется преодолению, буддийская - освобождению от самой необходимости преодоления. Если «против нас» - это иллюзия, то победа уже достигнута к тому моменту, как мы перестаем искать врага. Я не «терплю», ведь не борюсь с тобой. Ягода зеленая кислит, но это не делает ее «неправильной». Феномен - то, что есть, освобожден от восприятий и оценок. Прекрати бороться с тем, что было. Проживи нормально то, что есть. Прошлое не существует в реальной жизни. Мы не можем его изменить, но оно до нас не может дотянуться.

— Ты не понимаешь, потому что смотришь целым! Тебя еще не били! А иногда так хочется… Уж больно ты оторванная птица!

— Мне ни к чему разбивать большое зеркало, чтобы понять тебя и разделить борьбу. Хочешь целое? Возьми мое!

Лия хотела было возразить, но подавилась собственным ответом. Наверное, это потому, что я порылся в рюкзаке и выудил-таки свое «походное». Оно, конечно, не было большим, я брал его с собой, чтобы в любой внештатной ситуации ночевки быть во всеоружии для наведения порядка на лице. Я брился каждый день и не мог себя позволить пропустить, даже если утро заставало меня не в общаге, а в палатке где-нибудь в горах, куда я выбирался в выходные. Зеркало было, может, и не самым чистым, зато целым. То, что доктор прописал.

Я поставил перед нами зеркало, как присяжного на суде против вечной ее борьбы. В отражении появились два лица. К ним ласково притрагивались ворсинки света из филиграни разномастных стекол. Ее приглядность не была классической, с полотен Тициана, но обретала редкий шарм в движении бровей и выражениях губ, блеске и тени глаз. Да, иногда ее ореховые цепкие зрачки служили тьме проводниками и поражали инфернальной глубиной. В таких тонут. Цвет не предсказывал бедняге ничего хорошего. Но он, бедняга, о себе не помнил и, как следствие, не жалел. Йорогумо так и делает с людьми, я не был удивлен ее талантам. Даже отказался ехать с ней на водопад, аргументируя отказ мифической способностью ёкая порабощать мужчин, заманивая их в бегущие от склона воды. Как и вода, ее пугающе подвижное лицо приобретало смысл в динамике. Сейчас оно смотрело напряженно и болезненно, чего-то ожидая и прося, но я, смущенный своим театральным жестом, спасовал и сделал вид, что ничего не понимаю и вообще ветошь.

Мое лицо… что говорить мужчине о своем лице, чтобы не показаться женщиной? Ну не уродливое, я бы начал с этого. Тонкие черты, избавленная от напастей кожа, бледность и холеность человека, далекого от изнурительных физических трудов. Темно-синие глаза, ночные небеса в миниатюре, придают мне исключительности и приманивают к мальчику созвездия. Наверное, мне иногда везет лишь потому, что звезды видят этот цвет и тянутся к нему своим сиянием. Больше особо нечего добавить. Пирсинг (мама задохнулась от негодования). Крашеные волосы (отдалился от корней - вот вам и результат, который мама все еще не видела). Блондин? Самую малость, прическа строится на контрасте светлой краски и темного основания. Перемена делает меня более каноничным европейцем для японских девушек. А Лия - та, конечно, посмеялась надо мной. И все равно везде со мною ходит. Женщины…

А фокус с зеркалом, похоже, вышел из-под моего контроля. Я взял эффектную, как мне казалось, паузу, потому что, если честно, я не знал, что дальше говорить. Ждал, пока Лия отзовется и съязвит какую-нибудь гадость из репертуара обороны. Или хотя бы поблагодарит и сменит тему. Или, чем черт не шутит, выплачется мне в жилетку - тоже вариант, вполне пригодный для хорошей дружбы и бутылочки сакэ. Но вместо этого она, завороженная животным магнетизмом отражений, сидела тихо, непохоже на себя, и всверливалась острыми глазами в зазеркалье, где мы, почти соприкасаясь спинами, существовали вместе как явление. Стекло с обманным напылением металла показывало ракурс реальности, где я и Лия были главными героями истории про ночь, вино, огни и зеркало, в котором ощущалось обещание чего-то большего, чем ночь, вино и огни. Лия молчала, потому что… не хотела поменяться реальностью с двумя, которые напоминали пару? Или не хотела разбивать мое ласкающее взглядом зеркало? Молчание длилось, как зияющая пропасть, то есть было неподвижным, непреложным, неминуемым. Я зеркало не убирал. Пускай сама решит, что дальше будет. Она права насчет моей крылатости, певучести, далекости. Безрукости…

Время, как янтарь, время, как желе. Я сложил крылья и, кажется, в нем застрял. Но поза, согласитесь, колоритная. Держу зеркало, а там - двое. Один из них возьмет предложенный клинок. Или отбросит. Сделает хоть что-нибудь. Внезапным облегчением окатило, как дождевой водой из-под колес автомобиля. Из ниоткуда снизошел покой. Она взяла обеими руками зеркало и… не разбила. Хотя интенция к слепому разрушению была видна в ее сгустившихся зрачках. Она взболтала нашу вязкую тишину, и получилось что-то неопределенное. Выражения на ее лице смешались: то ли смутилась, то ли растревожилась, то ли опять обиделась, чтобы опять простить. Не знаю. Молча убрала мое, теперь ее заляпанное зеркало к себе и еле слышно выдохнула мне в глаза: «Спасибо. Если целое - возьму». И улыбнулась по-пиратски. Как обычно. Насколько же мне стало легче после этого! Никто не бросил мне перчатку на ристалище, хотя я, идиот, зачем-то вырядился в рыцаря и сел напротив знатной дамы.

Я сбросил железные путы и пришел в себя. Ты - не ты, когда…

— Молвит зеркальце в ответ: ты - зануда, спору нет!

— Еще одна нелепица в таком же роде и я заказываю кляп с Али-Экспресс!

— Кто про что, а женщины - про сексуальные фантазии. Мы разговариваем. Смиритесь.

— Ой, кто говорит? Задумайся: можно ли в самом деле требовать от вас вменяемости, если мужчины одарили мир такими новостями: «Срочно в номер! Человек пытался трахнуть улей!». После этого мы, женщины, должны понять, какими прелестями думает мужчина, и носить с собой холодное оружие. Даже, господи прости, в бассейн.

— Ага, я тоже могу видео найти, где женщины - с конями! Чья б корова, милочка!

— Женщина поддается робкой надежде, что хотя бы конь поймет, как это надо делать. На мужчин, особенно после приключений с ульем, рассчитывать не приходится!

— В самое сердце дискурса. Выбор между женщиной и чайкой: звуки одинаковые, смысл - плюс-минус, лишь механика процесса…

— Да пошел ты!

— Вот видишь, чайка была бы человечнее и меня не прогоняла!

— Она, счастливица, не понимает, что ты говоришь. Поэтому и любит беззаветно. И, откровенно говоря, другого спроса на тебя не видно.

— Ты хочешь, чтобы я тебе показывал? И после этого здесь извращенец - я? Ничего себе малина!

— А что, у тебя здесь кто-то есть?

— Джентельмены о таком не трепятся. О том же - Бусидо. Честь (Мэйё) подразумевает бережное отношение к собственной репутации и сохранение достоинства при любом раскладе.

— Ого! Не знала, что тебе японки нравятся.

— Ну как бы… я тебе об этом с дня знакомства говорю. Я люблю… разные жанры, где эротика имеет место. И не только место. Так что…

— Ты сюда за бабами приехал?

— В том числе… Не стал бы так категорично, но если ты настаиваешь…

— Вот кабель! Я ему тут душу изливаю, он…