Мария Шумская – Кто убил Эркюля Пуаро? (страница 4)

– Какие еще наркотики?! Мой сын? Нет, никогда такого не было!

– Но в его компании есть подозрительные связи…

– Какие «связи»?! Его убил этот… му…му…му…

– Успокойтесь, выпейте воды! Посидите молча.

– Я говорю вам, капитан, или полковник, извините, не разбираюсь, так вот, говорю вам, Никита был чудесным мальчиком. О таком сыне можно только мечтать. Было…

– Тише, тише, вот так! Извините, мы не можем не спросить. Порядок такой. Дело в том, что ваш сожитель утверждает…

– Он что угодно будет говорить, чтоб очернить моего ребенка! Он ненавидел пасынка, только я вот поздно это заметила. Нет мне прощения и оправдания. Его сама его к маньяку привела, боже мой!

– Успокойтесь, пожалуйста, возьмите салфетку со стола. Дмитрий Родионович на допросе сказал, что ссорился с Никитой из-за наркотиков. Якобы он употреблял и воровал деньги…

– Ни-ког-да! Нет! Такого ни разу не было. Какие деньги он воровал? Всю жизнь на три копейки жили, на детские, все, до последней крохи, я тратила на продукты, одежду и учебники. Все! Есть банковские данные, вы можете проверить! Ни копеечки на себя, все детям! Что там воровать-то? На хлеб – и то не останется. Не на что нам наркотики покупать, это бред сумасшедшего и убийцы!

– Но он мог воровать у отчима, нет?

– Вы думаете, я бы не узнала? Да у нас отношения были не разлей вода, очень близкие. Никита честный был, порядочный, хорошо воспитан! Спросите у людей, врать не станут, разве он кого обманывал? Разве деньги брал? Нет! Только у того, кто его убил, убил и…

– Давайте успокоимся, хорошо? Продолжим. Есть свидетели, которые утверждают, что он брал взаймы деньги. Одним говорил, что на игры, другим – что на девочек, третьим – на побег из дома от злого отчима. Как вы это…?

– Ложь! Покажите мне этих клеветников, я им в морду плюну! Погиб мальчик, погиб ужасной смертью, горе в семье, а им лишь бы на костях покрасоваться и кошельки набить! Если и брал он по мелочи, на сухарики и чипсы, так ведь оттого, что я эту гадость не разрешала. И что из этого следует? Что его убивать можно было? Не понимаю, какое это теперь имеет значение!

– А «побег из дома» вас не удивил?

– Дети в таком возрасте часто болтают вздор. Вспомните у Чехова рассказ, там как раз ребята убегают, начитавшись книжек. Это всегда было. Подростки, мальчики, а живут в деревне, ничего не видят, кроме леса да оврага. Конечно, он хотел другой жизни, мечтал уехать и поступить, учиться и человеком стать, а не печки для богатых дачников чинить и ползать, пресмыкаться перед ними. Теперь все прахом, ничего этого не будет!

– Успокойтесь, пожалуйста, нам осталось буквально пару вопросов обсудить. То есть бежать он не думал?

– Нет, конечно! Он очень любил меня и своего братика, мы хорошо жили.

– А с отчимом у него какие отношения сложились?

– Какие тут могли быть отношения?! Он же изверг! Такое сделать, господи, это кем же надо быть?!

– И все-таки, ведь не сразу вы заметили неладное? Или сразу?

– Да нет, эти нелюди умеют маскироваться, умеют очки втереть! Сначала я нарадоваться не могла на то, как они ладят. Никита сначала насторожился, не хотел в деревню перебираться, у нас все ж таки поселок городского типа был. Но жили скромно. Вот польстились на простор, на речку. Но Дмитрий смог его заинтересовать. Тут много есть для мальчиков занятий. И на рыбалку сходят, и по грибы, и на шашлыки в лесок. И сарай соорудили вместе, чтобы там коптильни поставить и рыбкой приторговывать начать. У Никиты всегда была предпринимательская жилка. Он думал первые деньги заработать, свои чтоб были. Умница мальчик, гордость!

– Вернемся к теме. Когда все это начало меняться? Когда отношения ухудшились?

– Да спустя полгода жизни, когда спали розовые очки. Я стала замечать, что сын отдаляется, темнит, скрытничает что-то. Настроение скачет: то вверх, то вниз, не успеешь оглянуться. Ничего, знаете, особенного, но тревога какая-то проступила. Надлом. Я думала, что возраст, и доверилась в этом плане Диме. Он сказал, что парень переживает стресс, переезд ведь, новые друзья и другая школа. Экзамены уже серьезные пошли, на уроках давят. Эта Нина Львовна, тоже мне! Ничего плохого не хочу сказать, но эта дама явно придирается к симпатичным мальчикам, может, травма старой девы, кто знает? Так вот… Никита стал раздражительным, срывался по пустякам, мог надолго залипнуть в телефоне или в компьютере. Что? Игры? Нет, я запрещала эти игры, один вред от них. Ничего такого он не делал, боже упаси. Я же говорю, чудесный мальчик, один на миллион. Все эти его товарищи новые, да что они знают? Никуда не годятся, сброд! Им ПТУ – за счастье, самый верх карьерной лестницы. Сами-то они играют с утра до вечера, я не сомневаюсь, но мой – нет, такого не было у нас и, даст бог, не будет. Ой, что я такое говорю, господи!

– Пожалуйста, сядьте! Выпейте еще, вот так, лучше! Будете готовы – продолжим.

– Я уже готова, извините. Просто больно, дышать больно, не могу без него! Это же первенец, любимец, кровиночка моя!.. Так вот… он в компьютере учился, музыку слушал, читал. А этот… Дмитрий как пристанет к нему: «Чо ты там сидишь часами? Других дел нет? Чо такое? А ну дай сюда! Это как понимать вообще?!». Если вдуматься, скажите, ну какое право он имел вмешиваться в личные дела моего сына? Даже если он там с девочками общался, даже если долго сообщения писал, ну и что? Он красивый мальчик, ему по возрасту уже положено внимание к девушкам проявлять. Вот это я как раз не ограничивала, от этих переписок никому не плохо, одна лишь польза, хоть язык-то русский не забудут. Якобы он фотографии увидел неприличные или что-то вроде того. Но вы ведь сами понимаете, сейчас такое время, что молодые люди не стесняются и за всем не углядишь. Даже если были там такие фотографии, так и девочка небось присылала, уж я-то знаю местных девиц, это далеко не тургеневские барышни, у них там уже годы стажа, хоть внешне и не скажешь. Ох, сейчас-то я понимаю, что этот… ирод просто ревновал и сам хотел на эти фото поглазеть, извращенец старый! А Никита очень разозлился, покраснел весь, еще бы, и вот тогда у них первая ссора произошла. Я запретила Диме лезть, но он не слушал и весь аж трясся от негодования. У самого детей нет, вот чужих и строит, а что надо деликатно, с уважением к чужим границам – это нам не понять, где уж? Мы деревенские, лучше всех знаем! Вот и довел ребенка. Никита тогда вечером ушел, дверью хлопнул и до ночи не возвращался. Я чуть с ума не сошла. Каюсь, сама полезла в компьютер, чтобы фото эти искать, но он все удалил уже. Если вообще что-то такое было, я уж сомневаюсь. Маньякам этим верить – себя не уважать!

– Вы говорили с Дмитрием об этом? Что он сказал?

– Что нельзя парню позволять такие вещи, что это до добра не доведет. Какие вещи? С девочками заигрывать? Он так и не ответил. Сам-то в девках не сидел, наслышана я о его похождениях, можете мне поверить. А у сына моего соринку в глазах приметил и раздул скандал.

– А что сказал ваш сын?

– Никита отшутился, простил обиду, когда утром я его встретила. Мальчик добрый был, незлобивый. Но после этого он прятал телефон и никому его не показывал. Я поняла его позицию и навязываться не стала. Он все-таки не маленький уже, у него личная жизнь своя. Ни матери, ни ее сожителю он не обязан о ней докладывать. А вот Дима как с цепи сорвался. «Дай! Покажи! Чо прячешь?! Руки на стол! Что в карманах?» – замучил совсем ребенка. С каждым днем все больше контроля и придирок без каких-либо оснований. Мне он говорил, что боится дурного влияния компании на Никиту и старается его защитить, но я-то вижу, что дело совсем не в этом. Материнское сердце не обманешь! Что-то другое было между ними. Теперь уже ясно, что именно. Но я не знала! До последнего Никита скрывал и берег меня, берег брата младшего от этой грязи! Не сказал ни слова, даже не намекнул, дурачок мой маленький! Боже, если бы он сказал, если бы одним словом дал понять, я бы сразу за чемодан взялась. Или за топор. Вы знаете, грешно об этом говорить, но Бог матери простит: я считаю, что такие люди жить не должны! Правосудие для них – это казнь на площади. И чем больнее, тем лучше, чтоб другим неповадно было! Лучше б я его сама убила, господь свидетель!

– Екатерина Ивановна, я понимаю ваши чувства, мы все скорбим вместе с вами. Но давайте ближе к делу: отношения Никиты с Дмитрием накалились, что дальше было? В показаниях ответчика не раз возникала тема наркотиков. Якобы мальчик употреблял и поэтому они ссорились…

– Говорю вам, это неправда! Мой сын никогда эту гадость не пробовал, вот вам крест! Я же мать, разве я не замечу? Разве я буду врать? Если б было так, как этот ирод утверждает, разве я бы не заложила последние трусы, чтоб его лечить? Я сама бы воровала, но сына вылечила. Вы спросите у людей, они врать не будут! Я бы для детей жалела? Я бы их на произвол судьбы бросила? Нет, кто угодно из этой дыры, только не я! Я все до копейки отдавала сыновьям, могу отчитаться! Если бы у Никиты были такие проблемы, он уже лежал бы в клинике для таких детей, а не дома с Димой спорил. Уж поверьте, у меня с этим строго.

– Но его друзья…

– Деревенские наговаривают и приписывают нам то, чем болеют сами. Свинья грязи найдет – знаете поговорку? Я не удивлена, что кто-то умер, вы посмотрите на его родню, там от жизни одно название и то с ошибками. Мой сын с ним толком не общался, но был хорошо воспитан, поэтому здоровался на улице и улыбался при встрече. А какая у него была улыбка…