Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 74)

То же самое, но в более грубой форме, сказал мне и Руадан. Потом прибавил: «А вот если бы ты служил мне и жил на моей половине Средних миров, никаких ограничений не было бы». Огнестрельное оружие действительно невероятно удобная вещь, как я впоследствии убедился.

Впрочем, все в мирах демонов кажется невероятно удобным. Повелитель постоянно повторял, что люди сами создают себе проблемы, потому что очень любят их решать. Наверное, он прав. В мирах, близких к Лиону, простые люди живут куда лучше, чем, например, на Острове. С Нуклием даже сравнивать не буду.

Первое время меня поражал свет. Я имею в виду электрическое освещение. Яркий – безумно. Как солнце, и даже лучше. Никаких свечей, никакого полумрака, никаких связанных с ним проблем. Говорят, у нас до Потопа было также. Как тяжело, наверное, было его потерять!

Руадан, стремясь переманить меня на свою сторону, показал мне миры рядом с Лионом. Это было несложно – ведьмин круг работает как большой и мощный портал. Я вспоминал, как Шериада предупреждала ни в коем случае в него не соваться, и каждый раз улыбался, приходя теперь сюда на занятия. Королева была права: без контроля сунувшегося в круг бедолагу запросто может занести невесть куда.

Из всех лионских миров мне особенно понравился один – Эстий. Да, тот самый, где я в конце концов поселюсь, хоть это и произойдет намного позже. В Эстии давным-давно нет войн, и наука развивается так быстро, что если люди чем и страдают, так это пресыщением. Руадан убеждал меня, что в Лионе еще лучше, но уже одно то, что он избегал брать меня туда, о чем-то говорило. Я понимал: Повелитель показывает лишь то, что хочет. И вряд ли в Эстии все на самом деле настолько красиво и благополучно. Как и в Междумирье – с первого взгляда это сказка сказкой, а копни поглубже, и добро пожаловать в волшебный ад. Но Эстий – царство науки, где даже мои самые смелые фантазии инженера давным-давно исполнились – действительно казался ожившей мечтой.

Руадан быстро это понял и подарил мне там дом на окраине столицы (в Эстии всего одно государство, зато огромное). Небольшой уютный особняк со всеми удобствами, начиная от домашнего компьютера и заканчивая роботами. Повелитель только забыл упомянуть, что жить в этом доме я смогу, если соглашусь на печать подчинения. Впрочем, я и сам это знал, но мне нравилось мечтать, как я перевезу сюда, в этот спокойный мир Тину и маму, как им комфортно будет здесь жить, и больше не придется бояться нашествия варваров, и о деньгах не нужно будет думать вообще никогда, а также кланяться аристократам, которых там не было. «Прими мою сторону, – говорил Повелитель, – и ты ни в чем не будешь нуждаться».

Если бы на кону не стояла моя свобода, я бы так и сделал.

Руадана не зря называют Красноречивым. В это трудно поверить, когда он рядом с Повелительницей, но один на один со мной Руадан был настолько убедителен, что я нет-нет да задумывался: а так ли плохо служить этому королю?

В отличие от Шериады, он никогда мне не лгал.

– Конечно, ты будешь исполнять любой мой приказ. Даже тот, с которым будешь не согласен. Но подумай, Элвин. И оглядись вокруг. – Мы были в Эстии, в том доме, который он так великодушно мне подарил. Я любовался ухоженным садом, так похожим на Королевский в Междумирье, где мы встречались с Алией. Мое сердце пело при мысли о ней. – Посмотри, – продолжал демон, – ты веришь, что мой приказ не будет разумным? Ты можешь с ним поначалу не согласиться, да, но в конце концов я всегда оказываюсь прав.

Так это или нет, но демоны своему сильнейшему подчиняются беспрекословно. Это у них на уровне инстинкта. Я понимал, что подобной покорности Руадан ждет и от меня.

– Что ты теряешь? – уговаривал он. – Сиренит-ти одарит тебя медом невыполнимых обещаний, а в итоге ты точно так же будешь всецело ей подчиняться.

Пока все только подтверждало его правоту: королева уже использовала меня тайно. И я начал колебаться. Он прав: что я, в сущности, теряю, если приму покровительство демонов? Лишь сменю один поводок на другой.

Его подарок – рубиновое кольцо – я теперь носил постоянно. Без него, как без подвески Шериады, я чувствовал себя беззащитным.

Та неделя на Острове запомнилась мне сильным снегопадом (настолько, что однажды мы не смогли выйти: парадное крыльцо вместе с дверьми замело, что уж говорить про выходы для слуг), яркими красками миров Руадана, холодом, раздражением на Тину, которая ничего не хотела понимать.

А еще странным, неестественным воодушевлением. Во мне словно загорелся огонь – никогда раньше ни одно занятие мне так не нравилось, как колдовство. Магией в привычном для жителей Острова понимании – а значит, и привычном для меня – это ни в коем случае не было. Это решение задач в уме. Это стратегия. Это головоломки, которые я так любил. Это словно шахматы, где твой соперник ничуть не хуже – он умен, коварен, зато если все пройдет, как надо, победа будет красивой.

Вспоминая сейчас, я осознаю, что все время находился в сильнейшем нервном возбуждении. Наверное, на грани срыва. Меня швыряло от удовольствия и восхищения собой до ужаса перед положением, в которое я угодил.

Его прекрасно обрисовал мне одним вечером Криденс. Он зачем-то захотел сыграть со мной в шахматы. Наверное, ему было скучно. Или он думал выведать что-нибудь о Тине. Последнее время он только о ней и говорил.

Мы разыграли любопытнейшую партию. Начало я, признаться, пустил на самотек. Что поделать – привык побеждать, не ожидал, что Криденс окажется достойным соперником. А он чуть не растерзал меня уже к десятому ходу.

В миттельшпиле я опомнился. В эндшпиле мы схлестнулись не на жизнь, а на смерть. Фигур на доске осталось всего ничего, и среди прочего – черный ферзь, королева Криденса. Я уже три хода пытался ее «съесть», но Виета не позволял. В итоге мы чуть в глотки друг другу не вцепились из-за этой фигуры.

– Видишь, – неожиданно сказал Криденс. – Ты как этот ферзь. Сейчас он загнан на край доски и выглядит довольно безобидно, правда? И белые, и черные грызутся за него.

Я смотрел тогда на доску и понимал, что Виета прав. Допустим, пока от меня никакого толку. Но даже сейчас такие хитрые любители интриг, как лорд Виета, смогли бы найти мне применение. Я застрял на этой доске, увяз по уши, и достанусь победителю.

Тогда у меня впервые мелькнула ясная мысль взять все в свои руки. Она и раньше приходила мне в голову, но не так отчетливо. Нужно что-то сделать и как можно скорее. Я – не фигура, которую двигают по шахматному полю. У меня есть голос, есть душа, есть свое мнение, наконец. Ни один из Повелителей этого как будто не видел. Руадан хотел превратить меня в бессловесную куклу. У Шериады это почти получилось. Она уже избавилась от парочки мятежников за мой счет, а я ни слова не сказал, ведь что скажешь королеве? И она продолжит использовать меня дальше. Руадан прав, ей даже печать для этого не нужна.

Тогда я впервые серьезно подумал, что с меня хватит. Если раньше я просто хотел продать себя подороже, то теперь решил, что могу пользоваться своей силой сам.

Наверное, дело в том, что у меня наконец начало получаться. Магия, я имею в виду. Я поверил в то, что мне говорили все вокруг: я действительно сильный волшебник.

А еще дело в том, что я разрывался на части. Перемены всегда давались мне тяжело. Но мне еще требовался повод, толчок, чтобы начать действовать. И он не заставил себя ждать.

Толчком послужили два события. Одно спровоцировал Криденс – впрочем, бессознательно.

Он учил меня порталам, и мы в ту неделю много перемещались по Острову. Сначала недалеко от особняка, потом – в столицу, а после – в провинции.

В итоге я понял, как работают порталы в теории – да, пока только в теории – и мог бы даже перемещаться из мира в мир, сил бы хватило. А Криденс в это время смотрел по сторонам и делал выводы.

– Значит, так выглядит родина Повелительницы? – сказал он однажды.

Нас выкинуло в мещанский район столицы – там, где после двухлетней разлуки я наконец встретил сестру. Да, я специально загадал именно его: эмоциональная привязка усиливает любое колдовство.

Была ночь, газовые фонари горели, но сумрак они разгоняли плохо. Ночью снег никто не чистил, и витрину ателье, а также ближайших к ней домов, «украшали» уродливые фанерные ставни.

Я оглянулся и впервые увидел улицу такой, какой, наверное, видел ее Криденс. Тихо. Уныло. Бедно. В Междумирье даже трущобы выглядели лучше.

– Насколько я знаю, это родина ее матери. Королева говорила, ее мать сбежала отсюда. – За такие слова легко можно было попасть на Острове за решетку, но мы говорили по-нуклийски. Если кто и подслушивал, то он ничего не понял.

К тому же я теперь запросто мог лишить этого «кого-то» языка. Чего мне было бояться?

– И я ее понимаю, – Криденс пнул рыхлый снег. – Я бы тоже отсюда сбежал. Это правда, что Сиренитти скупает землю у местных лордов? Твою сестру это очень беспокоит.

Это всех беспокоило. В газетах постоянно об этом писали.

– Да.

Криденс снова огляделся.

– Тебя не удивляет, что она ничего с ней не делает?

– В смысле? А что она должна делать?

Ворон вздохнул.

– Ты же понимаешь. Сиренитти достаточно щелкнуть пальцами, и эта земля будет благоденствовать. Ну хорошо, не смотри на меня так, пальцами необязательно щелкать. Но она может сделать эту страну, если не весь этот мир, богаче. Почему, как ты думаешь, она этого не делает?