Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 76)

Еще я знал, что прятаться вечно Алия не сможет. Не от Повелительницы. И очень понимал ее брата – что он мог подумать, когда узнал, с кем встречается его сестра?

Тем более, когда сама она так беспечна.

Я должен был придумать, как выбраться из этой ловушки живым, свободным и спасти и Тину с матерью, и Алию.

Выход, сколь угодно страшный и противный всем моим убеждениям, напрашивался сам собой.

Глава 13

Не люблю вспоминать эту страницу моей биографии. Даже больше, чем время, проведенное в роли спутника. Раньше я думал, хуже быть просто не может. Что хуже унижения?

Оказывается, стыд. Причем стыд не перед кем-то: его можно пережить. А вот стыд перед самим собой – он страшнее. Если бы я был умнее, если бы проявлял больше наблюдательности, если бы успехи в магии не вскружили мне голову!..

Но что было, то не перечеркнешь. И все, что я могу – не повторять собственных ошибок. И написать о том времени честно, без прикрас. Я был глупым эгоистом, и это жестокая правда.

Итак, шел седьмой день нашей с Криденсом ссылки на Острове. Шериада по одной ей ведомой причине решила, что этого мира с нас хватит, и, по своей привычке, решила объявить об этом лично.

Это она и сделала, вломившись в лабораторию аккурат во время нашего урока по некромантии. Два часа назад мастер Рэми передал домашнее задание от учителя: требовалось собрать из отдельных частей тела труп и оживить его. Мы с Криденсом не пришли в восторг. Ворону наверняка не хотелось пачкаться перед свиданием, а я просто не испытывал ни малейшего желания копаться в человеческих внутренностях.

Насколько же приятнее работа демонолога! Самое неприятное в ней – это пустишь самому себе кровь. Или жертве. Но скорее себе, ведь это легче. И все! Никакой возни с чужой печенью или того хуже – кишками.

За этим «приятным» занятием нас и застала королева.

– Ну что, мальчики, отдохнули?

Криденс как раз пытался уместить мозг в черепную коробку нашего «учебного пособия», а я разбирался с почками. Ни Виета, ни я отвлечься не могли, о поклонах речь тем более не шла.

Впрочем, Шериада не обиделась.

– У вас ребра перепутаны. И мочевой пузырь с желчным, – заявила она. – Боги! Даже у меня получалось лучше. А ведь некромантия никогда не была моей сильной стороной. Спорю на сто золотых монет любого мира, что этот кадавр не оживет.

– Проспоришь, миледи, – проворчал Криденс, спаивая череп магией.

– Ты всегда и во всем лучшая, – добавил я.

Шериада поморщилась.

– Переигрываешь, Элвин. Ладно, заканчивайте и отмойте тут все. А потом идите в столовую. Есть разговор.

– Госпожа, у меня потом занятие… – начал я, но Шериада перебила:

– Руадан не придет. Он теперь очень, очень занят, – и улыбнулась так, что стало понятно, кто обеспечил Повелителю плотный график.

Я с трудом скрыл разочарование. Вдобавок левая почка вдруг брызнула чем-то черным – конечно же, мимо фартука.

– Да, госпожа.

Шериада хмыкнула.

– Вычистите здесь все. Если хоть пятнышко крови потом найду, отмывать буду вами. Ясно?

Куда уж яснее!

– Мы все сделаем, миледи, – отозвался Криденс, бросив в мою сторону предостерегающий взгляд.

Я сделал вид, что сражаюсь с почкой, и это было недалеко от истины. Как же мне надоели эти грязь, кровь и… другие неприятные человеческие жидкости!

Шериада посмотрела на нас напоследок и скрылась за дверью. В лаборатории и до этого было тихо, однако, спокойно. Сейчас тишина из сосредоточенной превратилась в напряженную.

– Не зли ее, – сказал Виета, вытирая руки давно уже грязной тряпкой. – Самому жить надоело, так о сестре подумай.

– Я о ней думаю куда дольше тебя!

– Лучше расскажи, чем закончилась та история, в которой труп ожил? Там подробной инструкции, кстати, не было? А то объяснение уважаемого Велакеса как-то уж очень непрактично.

Против воли я улыбнулся. На Велакесе настаивал учитель, приславший с Рэми задание. И я тоже нашел этот труд далеким от реальности.

Под «Франкенштейна» оставшиеся полчаса прошли немного веселее. По крайней мере, Криденс много смеялся, особенно в конце. Только нуклийского мага может рассмешить мистическая история, полная трагичных подробностей.

Надо было поспорить с Шериадой, потому что наш труп не просто ожил – он заревел. Уверен, его даже в другом крыле особняка было слышно.

– Зря я пришил ему голосовые связки, – заметил Криденс, отрубив ожившему голову одним ударом. – Предлагаю сжечь это недоразумение.

Еще час мы отмывали лабораторию. Я стер руки в кровь, пришлось тут же готовить лечебный настой, но трещины все равно остались.

– Наденешь перчатки, – проворчал Криденс. Его руки были сплошь в мозолях, как у прачки. Такую толстую кожу не взяла бы, наверное, даже серная кислота. Неужели с Тиной он всегда в перчатках? Как она терпит?

Сам Ворон чуть не разбил мензурку из драгоценного нуклийского стекла и долго потом ее едва ли не обнюхивал в поисках микроскопических трещин.

– Это всего лишь мензурка! – не выдержал я. – Оставь ее и помоги убрать реагенты.

– То есть мне приказывать Ори нельзя. А тебе мне – можно? – Криденс поднял мензурку повыше. – Это нуклийское стекло, оно стоит дороже твоего парадного костюма.

Я не поверил: мои костюмы украшены жемчугами и алмазами. Наверное, Криденс об этом не знал.

Как я позже убедился, знал. Нуклийское стекло действительно настолько дорого. Отчасти цена искусственно завышена принцем Лэйеном с расчетом на то, что покупатели – волшебники, а у них денег куры не клюют, поэтому «пусть платят, а прибыль пустим на благотворительность». Частично же потому, что производить это стекло очень сложно: около сотни рабочих за год гибнут из-за ядовитых испарений.

Наконец все мензурки были проверены, полы вымыты, реагенты убраны, а мы, чтобы не оскорблять своим видом Повелительницу, потратили еще полчаса на ванну и переодевание. И только потом отправились в столовую.

– Не зли ее, – шепотом повторил Криденс у самых дверей.

На этот раз я промолчал.

Шериада уже сидела за столом и развлекалась чтением газет. Судя по стопке, перед ней были все издания Острова за неделю. А судя по лицу королевы, ничего хорошего там не писали.

– Миледи, – с поклоном Криденс изобразил очаровательную улыбку (вполне достойную даже спутника).

Я повторил его улыбку и поклон.

Королева вздохнула, свернула газету и громко пожаловалась:

– Плохо мне.

Криденс моргнул, и вряд ли его замешательство было вызвано королевской откровенностью. Сейчас самое время было посочувствовать и сделать королеве комплимент, который поднимет ей настроение. Но какой? Ложь она не потерпит. А банальность вроде «ты великолепна, госпожа» не принесет никакой пользы.

– Арахисовый щербет из Золотой империи доставили сегодня утром, миледи, – произнес наконец Криденс, и я удивленно посмотрел на него. Причем здесь это?

Однако реплика Ворона имела ошеломительный успех. Шериада подскочила, глаза загорелись.

– Где?!

– На кухне, миледи, – ответил за Криденса дворецкий. – Прикажете подать во время десер…

Но Шериады уже и след простыл.

Потом газеты оказались забыты. Утка в брусничном соусе тоже. Даже свиные отбивные и гусь в яблоках не удостоились за обедом королевского внимания. Шериада поедала щербет и только что не мурлыкала от удовольствия.

– Что? – шепнул Криденс. – Весь Нуклий в курсе, что она его обожает.

А еще весь Нуклий в курсе, что от щербета их Повелительница на следующий день мучается от несварения, а ночью – от кошмаров. Впрочем, сама Повелительница тоже в курсе, но «он же такой вкусный!» Из кухонь Розового дворца, официальной резиденции Сиренитти, щербет изгнали по приказу принца Лэйена. Поэтому Шериада пользуется любой возможностью съесть любимое лакомство, пока брат не видит. Всем, кто пытается ее остановить, она говорит: «Зато умру счастливой».

Великая королева, Повелительница, сильнейшая колдунья – она все-таки женщина.

– Завтра вы возвращаетесь в Арлисс, – объявила Шериада, когда и мы перешли к десерту – ягодному желе со взбитыми сливками. Хотя Криденсу принесли его любимые меренги.

Жизнь изумительна: сначала ты наблюдаешь за чужими вкусовыми пристрастиями, чтобы угодить, потом – чтобы отравить. Но это я к слову.

– Да, миледи, – отозвался Виета, а затем и я.