Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 54)

– Элвин, мне следует попросить у тебя прощения, – неожиданно сказала королева, и я остолбенел. – Мой брат прав. Ты этого не заслужил.

– Ваше Вели… – начал я.

Но она перебила:

– Шериада. Зови меня по имени, мы же договорились.

– Да, госпожа. А как же Сиренитти?

Она пожала плечами.

– Если хочешь. Это тронное имя. «Шериада» на нуклийском произнести сложно, не так ли?

Действительно, «ш» и «р» в этом языке очень мягкие, а «д» вообще межзубное. У нуклийца получится не имя королевы, а бессвязное шипение.

– «Сиренитти» на моем родном языке означает «покой». Это то, чего мне всегда не хватало. Элвин, я действительно должна извиниться. Я тебя использовала. Это мерзко, я знаю, – она проследила за моим взглядом: я смотрел на шахматный столик. – Да, как фигуру.

– Пешку, – вырвалось у меня.

– Вряд ли, ты далеко не пешка.

Что ж, теперь я знал, как чувствовал себя Ори, когда я извинялся.

– Госпожа, прошу вас, не нужно, – мы перешли на язык Острова. – Вы – королева…

– Здесь я тоже ввела тебя в заблуждение, – надо сказать, извиняться у нее получалось прекрасно! С достоинством, да таким, что оправдываться хотелось мне.

– Госпожа, это совершенно неважно…

– Не лги мне. Ты помнишь? Тебе не понравится.

Я невольно вжался в спинку кресла.

– Да, госпожа.

Шериада раздраженно дернула щекой.

– Элвин, чего ты хочешь?

– Свободы, – тихо ответил я. – Позвольте мне самому выбирать, как жить дальше.

Она покачала головой.

– Я не могу дать тебе того, чего нет у меня самой.

Я отвел взгляд.

– Что ж, – тихо сказала тогда Шериада. – Хочет мой брат или нет, эту партию нам придется доиграть до конца. Элвин, послушай меня. Я скажу это только раз. Учись и живи как раньше. Клянусь силой, однажды у тебя будет шанс выбрать.

– Когда? – вырвалось у меня.

– Скоро. Буквально через несколько дней. Ты поймешь. И выберешь, раз уж ты этого так жаждешь. Но с последствиями разбирайся сам. А пока – тебе же некуда идти на Острове, не так ли?

Я сглотнул. Она была права: дома у меня не было.

– Значит, ты живешь здесь. А Криденс за тобой присмотрит.

Я снова промолчал: и так было ясно, что Виета остается шпионить. Что ж, изменить это я никак не мог.

– Возвращаясь к политике, – уже совсем другим голосом продолжила Шериада. – То, что вчера случилось с Раймондом, более не повторится. Признаюсь, я недооценила масштабы глупости Ридана.

– Он тоже сегодня умрет? – зачем-то спросил я.

– Возможно, – Королева потянулась к бумагам на кофейном столике. – На этом все, ты можешь идти.

– Да, Ваше Величество, – я встал и поклонился.

– Брось, мы не во дворце, – она отвернулась, а я направился было к двери, но замер у порога.

– Ваше Величество, могу я спросить?

– Попробуй.

– Госпожа, Рэйвен… – в отражении стеклянного стеллажа я увидел, как резко Шериада выпрямилась и гордо вскинула подбородок. Как всегда делает, когда виновата, но тогда я этого еще не знал. – Мастер Рэйвен… Мне сказали, он в вашем посольстве. То есть отправился с вами в посольство. Могу я узнать, с ним все хорошо?

Она помедлила. Закрыла на мгновение глаза, но голос ее, когда она заговорила, звучал спокойно и холодно. Словно зимний ветер за окном, когда он еще не стал вьюгой, но вот-вот завоет.

– Рэйвен Серкис погиб, Элвин. Почти неделю назад.

– Погиб? – повторил я. Из головы резко пропали все мысли – она была пуста, прямо как декоративная ваза в углу.

– Да. Я его убила. Он защищал своего брата, а тот восстал против меня. Если тебе от этого станет легче, я не использовала против него магию.

Она вернулась к бумагам на столике.

Я тихо шагнул за порог и закрыл дверь.

В ушах звенело.

– Элвин, – улыбнулся Рай. Он сидел на постели в моей комнате, тасуя колоду карт перед Ори, который при виде меня немедленно вскочил. – Не хочешь присоединиться? Мы как раз… Что-то случилось?

Я улыбнулся – мягко и фальшиво.

– Ничего. Я на тренировку. Ори, нет, спасибо, переодевать меня не нужно, я ненадолго и в конце концов, я могу согреться магией. Мой меч, пожалуйста?..

– Но господин, миледи сказала, завтрак…

– Не сейчас. Меч, прошу тебя.

Ори я, быть может, и обманул. Но Рай, конечно, не купился. Он знал рабочую улыбку спутника. И знал, что она означает. Ты улыбаешься так, когда больно. Когда в груди все в клочья. Когда хочется кричать, но все, что ты можешь позволить себе – эта улыбка.

Рай догнал меня в холле – и выскочил на крыльцо как был, в домашних туфлях. В снег.

– Эл, постой. Куда ты?

Я даже не обернулся.

– На тренировку.

– Тренировку чего? Эл, ваш кошмар с тем мечником давным-давно убрали.

Я и сам теперь это видел. Ни рва, ни перекладин – как будто ничего и не было. Только заснеженные клумбы.

– Ничего, обойдусь.

– Эл, вернись в дом.

Я отвернулся и побежал – в самую чащу, где меня никто не удивит. Ноги увязали в снегу, снег слепил глаза – он падал мокрыми крупными хлопьями. Я споткнулся и рухнул в сугроб, успев отбросить меч: со своей неуклюжестью я мог на него напороться. Глупая была бы смерть. Наверное, такая же глупая, как выдающемуся фехтовальщику погибнуть от руки волшебницы.

Те письма – как я не понял, почерк ведь похож! Она их писала, а теперь обмолвилась ненароком, словно между делом. «Ах, я убила единственного человека, который был к тебе добр, но ведь я могу все, я же королева».

Я тер лицо снегом – не помогало.

– Эл?

Не стоило Раю подходить так близко. Еще чуть-чуть, и в него полетело бы проклятье. Как он вообще сюда дошел в одной рубашке? Зачем?

– Уйди, пожалуйста.