Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 41)

– Давай-ка сам, братец. У меня встреча после вас, а эта ткань, – он с нежностью провел по лацкану пиджака, – очень чувствительна к магии. Бытовой нельзя очищать.

Я отвлекся от Ори и даже успел удивиться: что он имеет в виду?

А вот Криденс все понял. Он побледнел еще сильнее и сглотнул.

– Мне запрещено убивать себя, – его голос звучал тихо-тихо, виновато и… испуганно.

Ошеломленный, еще не веря, я повернулся к старшему Виете: но ведь не может быть, он же не имеет в виду, что Криденс должен себя зарезать?

Но увидев его, я понял: может. Брат Криденса скривился.

– Ты даже на это не способен. Все приходится делать самому.

Я еле успел выставить щит – теперь, когда проклятье предназначалось не мне, подвеска Шериады молчала.

Зажмурившийся в последний момент, Криденс открыл глаза и непонимающе уставился на меня.

Примерно с тем же выражением – а еще с досадой – на меня посмотрел и его брат.

– Щенок!

– Уходи. – Мир вокруг уже похолодел, но никто, кроме меня, этого как будто не заметил.

Виета усмехнулся.

– Обязательно. Вместе с тобой. Только убью моего непутевого братца. Я бы на твоем месте, демонолог, заклятья вспоминал. Чему-то же тебя здесь научили? Кроме этого слабенького щита. Убожество, честное слово.

– Мэйв, не тяни, – перебил Криденс. Его голос звучал по-прежнему слабо.

– Извини, братец. – Виета щелкнул пальцами, явно рисуясь, и я почувствовал, что все мое тело онемело. Меня словно в клей макнули, пошевелиться было невозможно, мысли замерли.

Но сознание осталось при мне, и я видел – как тоже медленно – поднимает руку Виета, какое скучающее у него выражение лица. Как в последний момент Криденс снова закрывает глаза. Как он цепляется за одеяло – как будто пытается заставить себя не защищаться. Как магия волной формируется в заклинание (не знаю, как это описать, но это видно, и, если смотреть со стороны, это красиво – словно художник смешивает краски). Как этой волне Виета дает импульс.

Потом мир вокруг взорвался.

На самом деле нет. В спальне просто разбилось все, что могло разбиться, кроме кровати и стоявшего около меня кресла. Пол густо усеяли осколки и обломки, где-то журчала вода, Ори скорчился у двери, вроде бы живой.

И также живой, но ошеломленный, поднимался на ноги усыпанный стеклянным крошевом Виета. Я с удовольствием заметил, что его щегольский пиджак превратился в лохмотья.

– А вот это ты зря, демонолог, – очень спокойно, мягко даже сказал Виета, глядя на меня.

Криденс на кровати тоже смотрел на меня – кажется, с тревогой. Я тогда понял, что он жив, и остальное мне было неважно.

Мир сделался до болезненного четким, а завихрения магии танцевали вокруг и сами просились в руки. Вроде бы я схватил один из потоков. Или мне так показалось. Не знаю, потому что в следующий момент мир вспыхнул – ярким золотом. И горел долго, пока я – это произошло отнюдь не сразу – не потерял сознание. Это было как с послом демонов, только в нужный момент не явился принц Лэйен, и магия, полыхнув где-то во мне, выгорела вся. По крайней мере, так мне показалось, когда я все-таки пришел в себя.

– Аккуратней, – говорил Криденс кому-то слева. – Придержи его голову.

Я скосил взгляд и заметил Ори. Он был весь в крови, но совершенно точно живой.

А потом кровь потекла мне в рот, и я чуть ею не захлебнулся.

– Да пей ты! – прошипел Криденс, сжимая и разжимая кулак. – У меня лишней крови нет, чтобы ты ею плевался, самому нужна.

Я хотел послать его подальше, как это в Нуклии делают. Но снова потерял сознание.

А когда опять очнулся, мы с Криденсом поменялись местами. Теперь он сидел в кресле, я лежал на кровати, и спальня выглядела чисто и аккуратно, как новенькая.

Криденс задумчиво смотрел на меня. Я же его видеть совсем не хотел – я буквально мечтал, чтобы он ушел. Но сил приказать не было.

Я сумел прохрипеть только:

– О…ри?

– Твой слуга? – даже голос Криденса звучал задумчиво. – Его зовут Ори? Ори, покажись, хозяин о тебе беспокоится.

Минуту спустя Ори поставил бокал с лекарством на прикроватную тумбочку – зелья на ней уже не помещались.

– Вам нужно это выпить, господин.

Выглядел он хорошо, словно ничего необычного сегодня, да и вчера не случилось.

– Все хорошо, господин, – сказал он, когда я послушно выпил зелье. – Пожалуйста, поспите еще. Вам очень нужен сон.

Я улыбнулся, а Ори замер было у стены, как обычно. Но Криденс махнул ему:

– Иди. Понадобишься – позовем.

И Ори ушел. А я прохрипел:

– Не… груби… ему.

– Это приказ? – спросил Криденс. – А то извини, я по твоим хрипам не очень понимаю, что там с интонацией и императивом. Ну-ну, Элвин, расслабься. Разве я грубил?

Я отвернулся. Сил видеть его не было. Пусть уйдет.

Но тратить дыхание на приказ не хотелось, мне и так казалось, что у меня на груди лежит огромный камень.

– Приходил куратор, – сказал Криденс некоторое время спустя. – Элвин, ты спишь?

Я закашлялся.

– Значит, нет. Рэми привел целителя и пообещал уладить вопрос с наставником Байеном. Между прочим, как ты с ним уживаешься? Говорят, он ужасен.

«Прямо как ты», – подумал я.

– Заглядывал второй демонолог. Нил вроде? Я ему не нравлюсь, – произнес Криденс и усмехнулся. – Меня удивляет, что он не стремится это скрыть. Впрочем, сейчас никто бы не стремился, учитывая мое положение. Элвин, скажи, почему ты так хочешь оставить меня в живых?

Я закрыл глаза. Если сделать вид, что спишь, может, он уйдет сам?

– Элвин, я знаю, что ты не спишь. Ответь, пожалуйста.

– О, тебе, кхе-кхе, знакомо… это слово? – с трудом, но раздраженно спросил я, поворачиваясь.

Криденс посмотрел на меня исподлобья. Потом подал воды. Сам. Без приказа.

– Там яд, да? – спросил я.

Криденс рассмеялся. Наверное, это была истерика – он долго не успокаивался, а я все смотрел на него, не спеша брать бокал.

– Нет, Элвин, там не яд. Там просто вода. Я не могу тебя отравить или как-нибудь иначе причинить тебе вред. На мне твоя печать. Пей и давай нормально поговорим.

– Ты умеешь разговаривать? – не выдержал я. – Не только смотреть? Или оскорблять.

И изобразил его взгляд.

Криденс, вопреки обыкновению, снова рассмеялся.

Пить совсем не хотелось. Хотелось лежать с закрытыми глазами. Не спать, а именно лежать – голова кружилась, слабость буквально вдавливала меня в постель.

Воду я все-таки проглотил.

– Ты действительно очень сильный, – сказал Виета, забирая у меня бокал. – Совсем беспомощный, но ты сильнее меня. Это обескураживает.

Меня обескуражило заявление Криденса: раньше он бы такое под дулом мушкета бы не сказал, а тут сам признался. Надо же!

– Ты убил моего брата, – обронил Ворон, помолчав.

Я вздрогнул.