Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 40)

Ничего страшного, конечно же, не произошло. А вот странное – да. Криденс вздохнул во сне и улыбнулся. Я испугался и тут же отдернул руку. Наверняка дело в магии: Ворон ни за что не стал бы терпеть меня рядом, будь он в сознании.

Пульс у него был ровный и тихий. Значит, опасности нет.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, думая, что посижу так чуть-чуть, капельку. Немного.

Стоило выпить тоник, потому что, конечно же, чуть-чуть превратилось в часы – я заснул так крепко, что разбудил меня только грохот, и то под самым ухом.

В спальне теперь было солнечно и жарко – рассвет я проспал. Привычно пели за окном птицы, а буквально в метре от меня Криденс, которому наутро и впрямь полегчало, схватив Ори, пытался осколком разбитой вазы перерезать его горло.

Я хотел вскочить, но запутался в пледе – господи, да откуда он взялся? Ори хрипел: Криденс его еще и душил – похоже, чтобы наверняка.

Нужно было что-то делать, и очень-очень быстро.

Месяц назад я бы кинулся их разнимать, и это точно было бы впустую.

Сейчас же я рявкнул:

– Отпусти его! Немедленно!

Последствия работы с духами и низшими демонами. Они глупые. Прямо как Криденс, который неожиданно послушался. Ворон упал на спину и, сжимая осколок, хрипло захохотал.

Впрочем, почему же неожиданно? Это печать подчинения – значит, Криденс должен меня слушать, разве нет? Так я думал, пока разбирался с пледом и пытался добраться до Ори. Тот надрывался от кашля, осколки, вода и лепестки роз – романтично до ужаса – были повсюду.

Криденс никак не успокаивался.

– Простите… господин… – просипел Ори. – Я…

– Молчи.

Все-таки магия – великая вещь. Покраснение и мелкие царапины исчезли с шеи Ори моментально – я уже говорил, что целительство у меня получается лучше всего? Спросонья я даже не боялся колдовать, а ведь могло – не знаю – раздуть шею, или кровь бы, наоборот, стала хлестать без остановки. Моя магия – она такая.

Кровь все же хлестала – Криденс, не отпуская осколка, умудрился опасно поранить себя. Таким неловким он мог быть только специально. Очевидно, и в печати подчинения есть свои лазейки.

И это было только первое утро. Что сказала целительница? Еще неделю так будет?

Кровь Виете мы останавливали вместе с Ори, и Криденс так этому удивился, что потом даже нормальным голосом заявил:

– Ты, вообще-то, мог мне приказать, и я бы сам себя вылечил.

Как же я его в этот момент ненавидел!

– В следующий раз именно так и сделай. Приказываю, – как мог спокойно ответил я.

Криденс дернулся и ответил мне таким же взглядом: «Ненавижу!»

«Взаимно», – подумал я и приказал:

– В кровать. Живо. – А что? Другим наше общение, видимо, быть сейчас не может.

Криденс попытался встать. Именно попытался, потому что тут же растянулся на полу – метко напоровшись еще на пару осколков. Разумеется, намеренно.

– У твоих предыдущих хозяев так же было? – спросил я Ори на языке Острова, пока мы снова лечили Криденса, потом отмывали от крови и переносили на кровать.

– Нет, господин, обычно подчиненные боятся хозяев.

Я догадывался, как именно Криденса можно напугать. Парочку духов я уже пугал – только на занятиях, только по приказу Байена, и мне это не понравилось. Духи все-таки живые, иногда разумные. Похоже, не слишком отличаются от Криденса. Даже с ними мне не нравилось быть жестоким, а ведь я мог, например, причинить Криденсу боль. Даже просто уйти на те самые сто метров, чтобы Виета оказался на волосок от смерти. Я думал, его это припугнет.

Когда он попытался задушить себя подушкой, до меня наконец дошло, что происходит.

– Я запрещаю тебе убивать себя.

Криденс в ответ уставился на меня с такой жгучей ненавистью, что я удивился, почему не горю: в таком взгляде должна быть магия.

– Почему ты сам меня не убьешь?

От любого другого я бы счел этот вопрос риторическим. Но Криденс… Это Криденс.

– Послушай меня. – Я сам свой голос не узнавал, поэтому не удивился, когда убиравший осколки Ори нервно дернулся и оглянулся на нас. – Все это – твоя вина. Ты мне не нужен ни в каком виде – ни как одногруппник, ни как слуга. Поэтому будь добр, подскажи, как сделать так, чтобы ты отсюда убрался и больше никогда – никогда! – меня не беспокоил.

Криденса это не проняло.

– Говорю же: убей. Или отпусти, я тогда сам умру. Легко же… Что?

Мы все-таки из разных миров, я бы не смог объяснить ему, почему любая жизнь, даже такого, как Виета, для меня священна.

– Ума у тебя нет, – фыркнул Криденс. – А я бы тебя убил.

– Знаю.

Криденс снова фыркнул.

– Слабак.

Я потянулся к лекарственным зельям.

– Замолчи.

Часа через два заглянул Нил. Я впервые не пустил его дальше холла, сказав, что Криденсу все еще нехорошо, и мне надо быть рядом, чтобы он точно концы не отдал.

Нил тоже не понял, чем плоха идея переезда Криденса на тот свет. Но пообещал отдать мне после урока конспект и напомнил, что ничего страшного, наверное, не случится: сегодня по расписанию у нас была общая демонология.

– А как же занятия? – поинтересовался Ворон после того, как я буквально заставил его позавтракать.

Криденс теперь ровным счетом ничего не делал без приказа. Бесил меня ужасно. Как быть с человеком, который хочет себя убить? Не знаю.

– Угадай.

– Серьезно, Элвин? Да я мечтаю умереть, как ты не понимаешь?! Я не смогу жить с печатью!

– Через неделю снимем, когда это будет для тебя безопасно.

– Не боишься, что я тебя потом убью? – спросил Криденс и ухмыльнулся.

– За-мол-чи.

Ворон знал тысячу и один способ довести человека до белого каления – умение, достойное восхищения, – и к полудню я готов был на стенку лезть и в прямом смысле не понимал, что делать. Куратор сообщил, что за один прогул мне ничего не будет, если я позже лично встречусь с преподавателем и отработаю практическое задание. Встречу мастер Рэми обещал устроить. Факультативы тоже, так и быть, можно разок пропустить. А вот Байена – нет. Совсем нет. Даже если другой волшебник от этого умрет. Собственно, пусть умирает, кому какое дело? Точно не Байену. И не Рэми, особенно если это волшебник из семейства Виета.

Нил передал конспект и поспешил на факультативы. Переговорный артефакт раскалывался от сообщений одногруппников. Особенно старался Сэв: «Эл, если тебе он не нужен, отдай мне, я знаю, что с ним делать». И так далее.

Закончилось все внезапно – вместе с распахнутой, а точнее, вырванной с петель дверью спальни. Я услышал крик Ори и успел только встать, когда незваный гость явился сам. Не узнать его было невозможно: характерный «вороний» профиль просто кричал о его принадлежности семейству Виета. Нет, не сам лорд – юноша моложе его, но точно старше нас с Криденсом.

– Брат! – воскликнул он, делая вид, что меня здесь нет. И с усмешкой добавил: – Мы так волновались.

Криденс побледнел. А я лишь успел выставить щит, когда старший Виета сказал:

– Все приходится доделывать за тебя.

И без лишних разговоров бросил в меня проклятие. В ушах зазвенело, подвеска под воротником нагрелась, щит развеяло. Я пошатнулся, а Виета впервые на меня посмотрел. Удивленно.

– Ничего себе, у щенка есть зубы? Мальчик, собирайся по-хорошему, отец велел тебя не калечить… Пока. Он, знаешь ли, добродушен до определенного предела.

Нельзя в такие моменты отвлекаться. Когда в твой дом, несмотря на защитные заклинания – Нил как-то говорил, их накладывает университет… или я ошибаюсь? В общем, несмотря на заклинания, врывается сильный маг, который горит желанием тебя проклясть и похитить, а между делом ранит твоего слугу – в общем, надо что-то с этим делать.

Да, я отвлекся – на кровь: бледный Ори замер, вцепившись в дверной косяк. Кровь текла из царапины на его щеке капля за каплей на воротник. Раны на лице всегда сильно кровоточат, но в тот момент я вообразил себе невесть что.

Может, пытайся старший Виета проклясть только меня, все бы закончилось иначе. Но он зачем-то ранил моего слугу. Беззащитного Ори, который даже не мог ответить.

Виета тем временем бросил Криденсу кинжал.