Мария Садловская – Тёмное время перед рассветом (страница 18)

В этот раз Микроба остался у Галины. После того, как Петька уснул, они долго разговаривали. Ванька съел ещё одну миску борща.

Галина приготовила Микробе постель отдельно, но потом оказались в одной… Клялся Ванька самозабвенно. Чтобы он, когда-нибудь, хоть рюмку? Да никогда в жизни! А если Галюня хочет, он поклянётся и Петькой, и Галей, и вообще, всей их семьёй!

Галька верила, и засыпала со счастливой улыбкой на устах.

Иногда Ванька держался, между запоями не пил по три недели. За это время успевал переделать массу работы. По утрам относил на спине Петьку в школу, давая Гальке отдохнуть. Хотя мальчик жаловался, что в школе его дразнят, говорят: «микроб на микробе едет». Тогда с ними шла Галина и перед самой школой Ванька пересаживал Петьку ей на спину. Смастерил Микроба в перерывах между запоями ручную повозку. Строганные, гладкие доски сияли желтизной, в самой повозке он сделал приспособление, на которое Петька должен опираться, но… не подошла повозка. Больно было Петьке в этом положении, он не выдерживал и пары минут.

Если очередное устройство не подходило Петьке, Микроба не огорчался, начинал мастерить следующее. Однажды Галина, приехав с базара (теперь она могла себе это позволить), застала во дворе целое представление. Петька, наполовину выпрямившись, опирался руками на перекладину, прибитую к толстой палке. Устройство чем-то напоминало руль машины. Внизу к палке было прикреплено деревянное колёсико. Микроба, раскинув руки, как клушка крылья над цыплятами, стоял в готовности, а Петька пытался двигаться к нему. Ванька приговаривал:

– Иди, Петрусь, не бойся, если что – я поймаю!

Онемевшая от испуга, а больше – от неожиданной радости, Галька, стояла у входа во двор, боясь спугнуть сына.

Микроба занимался с Петькой ежедневно, благо – были каникулы. Даже в запой уходить стал реже. К началу учебного года, когда парню надо было идти в седьмой класс, он мог, хоть и медленно, но самостоятельно передвигаться с двумя палками в руках, которые сделал Микроба. Больше Петьку на спине не носили, только, на всякий случай, кто-нибудь его сопровождал.

Галина расцвела. Когда у Ивана подходило время запоя, терпеливо ждала его окончания. Следила, чтобы ночью Микроба был дома. Если же его долго не было, шла искать.

Находила, волокла домой. А Ванька, приходя в себя, просил целебного борща. Петька постепенно выравнивался, уже ходил с одной палкой. Галина стала весело шутить с соседями через забор У неё вдруг смех оказался звонким, заливистым. Катерина пыталась поддеть соседку, выспрашивая:

– Гальцю, признайся, твой Микроба мужчинские обязанности исполняет или же только пьёт, а ты его вонючие штаны стираешь?

Хотелось Катерине побольнее уколоть Гальку, а то поди ж ты – вся так и светится!

А Галина не чувствовала уколов. Ей только неприятно было, когда её Ванюшу называли «Микробой». Поэтому в разговорах она всегда старалась подчеркнуть: «мой Иван». Что же касается «мужчинских обязанностей», Галька сердито ответила:

– Не твоё дело! – больше сказать она не могла ничего.

Она не знала, как выглядят эти самые «мужчинские обязанности». У неё не было сравнения. Как было с Петькиным отцом, она не помнит. Знает только, что есть Петька. А хорошо или плохо ей с Ванюшей – это никому знать не положено.

Теперь Микроба ходил на работу в чистых рубашках. Он полностью перешёл к Галине, свою хату закрыл, взяв с собой кур и петуха. Вся одежда на нём была починена, где надо – стояли заплатки. Колька Голодок был доволен – его подручный стал приличным мужиком, не грех на пару и выпить. Не то, что раньше, когда Ванька был грязным забулдыгой.

Перед выходными Голодок с Микробой всегда распивали бутылочку. Не слишком пьяные, любили пофилософствовать. Голодок обычно начинал так:

– Интересная штука эта жизнь, Иван… Вот, допустим, твоя Коромыслиха. Скажем прямо, на лицо баба неприглядная, неказистая, одним словом…

В этом месте Микроба обиженным голосом прерывал Го-лодка:

– Кому – повитка, а мне, как квитка!

Толкование этой старинной пословицы таково: для кого – загородка с мусором, а для меня— очаровательный цветок.

Голодок согласно кивал головой:

– Вот я и говорю. А душа, видишь, у неё какая? Вон, как тебя отогрела! Ну, давай, ещё по одной!

Микроба честно хотел сегодня придти домой вовремя, выпившим в меру, поэтому, поднявшись, намереваясь уходить, ответил:

– Хватит, Николай, мне надо домой!

Голодку хотелось ещё выпить, тем более, что его Наталка сегодня заночует у сестры, как же не использовать такой момент? Поэтому Колька, зная, что именно действует на Микробу безотказно, торжественно провозгласил:

– Выпьем за Галюню, которая спасла тебя от смерти!

Ванька с готовностью бухнулся на стул, беспрекословно поднял рюмку и медленно выпил.

В тот вечер они пили много и почему-то в разных местах. Так по крайней мере казалось уже позже Микробе. Кажется, к дому его подвели, и он сразу свалился. Услышав возню, Галина вышла и, стараясь не разбудить Петьку, затащила Ивана в дом, кое-как уложив в кровать.

В постели произошёл с Микробой неприятный казус. Как он позже всем объяснил, что только лишь по ошибке использовал собственные штаны не по назначению. Ну и, конечно, ещё в силу слабости духа, в чём душевно раскаивается.

Когда Галька, зажав пальцами нос, попыталась растормошить Микробу, чтобы убрать последствия его «ошибки», Ванька по-военному, как всегда, после второй рюмки, рапортовал:

– В чём дело, Галя?.. Не может быть, Галя! – потом после некоторых манипуляций под одеялом Микроба совсем не по-армейски в панике прошептал:

– Так точно, Галя, есть…

Где-то через неделю эта история, обросшая анекдотическими подробностями, передавалась из уст в уста по всему посёлку. Для Петьки, который и до этого не жаловал Микробу, этот случай стал последней каплей. Больше он не хотел иметь никакого отношения к этому пьянице и матери так сказал.

К тому времени Петька совсем выпрямился, ходил без палки. Все увидели, что он рослый, широкоплечий парень с симпатичным лицом. Закончив среднюю школу, «на отлично», он поступил на бухгалтерское отделение в техникум, который находился в областном городе.

Ванька Микроба после того срамного случая, изгнанный Петькой окончательно, жил в своей хате. Пока держался – не пил. Галина тайком от сына носила Ваньке в кастрюльке целебные борщи.

В день отъезда Петьки на учёбу Микроба выпросил авансом в счёт будущей работы у хозяев большой кусок сала и принёс Галине. Как на зло, во дворе первым его увидел Петька. Загородив собой входную дверь, парень жёстким тоном сказал:

– Нечего вам здесь делать! Не позорьте нас, уходите! И маму не беспокойте, она теперь одна – я уезжаю, но наведываться буду каждую неделю!

Микроба подобострастно закивал головой и с готовностью подхватил слова Петьки:

– Да, Петрусь, я знаю, что ты уезжаешь! Я поэтому и пришёл!

Вдруг он подумал, что Петька может не взять от него сало. Оно, завёрнутое в тряпку, лежало в ведре, поэтому просительно добавил:

– Я уйду, ты только передай маме её ведро, оно было у меня! – поставил ведро на скамейку и поспешно ушёл…

Галине тогда очень помогло это подношение Ваньки. Нечего ей было дать сыну в дорогу, а сало в то голодное время было залогом благосостояния.

Через какое-то время, после отъезда Петьки, Микроба вновь возвратился к Галине. Следили только, чтобы перед каникулами Ванька вовремя уходил в свой дом. Хотя Петьке в первый же день доносили, что в его отсутствие Микроба живёт с его матерью. Когда сын начинал мать отчитывать, та оправдывалась:

– Петя-сынок! А кто же будет чинить сарай, забор? Да и крышу на хате надо ремонтировать… Я уже сама не могу, здоровья нету. А Иван ведь всё делает! – потом, помолчав, униженно заглядывая Петьке в глаза, заканчивала, – он не такой уж плохой, правда…

Петька презрительно хмыкал, обрывал неприятный для него разговор и спешил на свидание. Вот уже полтора года, как он встречается с Маней Широковой. Её имя было – Мария, но сельчане за мягкий нрав и сердобольность любовно называли её «Маней». Хотя Маня была на три года старше Петьки, тем не менее, пришлись они по душе друг другу. Ждали окончания его учёбы, чтобы пожениться.

Ванька Микроба со своей Галюней, да и все соседи привыкли к такому распорядку: когда Петька в отъезде— они вместе, а перед прибытием сына Галька отсылала Микробу в его хату.

Между тем, Петька закончил учёбу и получил направление. Работать предстояло бухгалтером в отдалённом районе области. Маня собиралась переезжать на новое место. Они стали мужем и женой тихо, без шумной свадьбы полгода назад, зарегистрировав брак в сельсовете. Мог бы, конечно, Петька попроситься в свой район и ему бы пошли навстречу, учитывая его инвалидность, но, здраво рассудив, сам не захотел. Здесь он ещё долгое время был бы «Петькой», а что ещё хуже, его имя ассоциировалось с Ванькой Микробой. Если кто не понимал, что за «Петька такой», объясняли – его ещё Микроба на спине в школу носил… На новом же месте жительства его уже называли Петром Алексеевичем! А к матери будет наведываться, оправдывался перед собой Пётр Алексеевич. Супруга Маня поддерживала мужа во всём, даже если думала по-другому.

Поначалу Петька довольно часто проведывал мать. Для Галины более радостного праздника, чем приезд сына, не было. Всякий раз она угадывала день приезда Петьки – перво-наперво отсылала Микробу, чтобы не мозолил Петеньке глаза, потом убиралась во дворе, в хате. Козу Моню тоже приводила в порядок – начёсывала щёткой бока, мыла с детским мылом вымя. Вдруг сынок захочет молочка попить?.. И вот заходит её осуществившаяся мечта в дом: Петенька, высокий, красивый и такой важный – Пётр Алексеевич! И всегда с гостинцами.