Мария Рождественская – Москвички (страница 2)

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Те, кто верил в коммунизм построили этот дом, например. Что построили вы? Торговые центры на месте разворованных заводов?

Лена стоически молчит.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА (После паузы). А что ваш проректор? Сбежал-таки?

ЛЕНА. Вчера улетели всей семьей.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Кто бы сомневался. Только зря они думают, что там, куда они так старательно вывозили свои капиталы, получится спокойно отсидеться.

ЛЕНА. Испания – мирная страна, мама.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Да неужели? Тебе напомнить про режим Франко и «Голубую дивизию»? Именно они снабжали Гитлера продовольствием и поставляли ему вольфрам! А теперь шлют фашистскому режиму Украины сыровяленые колбасы и гаубицы. Мирная страна! С кучей комплексов – как у всех карликов! Ты видела эту бздючку на карте? Вечно каждый цюрипопик строит из себя блям-блямчика!

Лена собирается ответствовать, но тут в ее кармане вибрирует телефон. Лена достает телефон, несколько мгновений смотрит на экран. Затем поднимает взгляд.

ЛЕНА. Мне придется отойти на полчасика.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Опять кошечки-собачки? Другого времени не нашлось? В конце концов, сегодня день рождения твоей внучки!

ЛЕНА. (Виновато.) Да тут недалеко. Я, может, еще до Машиного возвращения успею.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Скажи хоть, к чему готовиться? Кого опять приведешь в дом?

ЛЕНА. Надеюсь, никого. Мы часть животных сразу по адресам отправим, а остальных – в ветлечебницу.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. А без тебя отправить не смогут?

ЛЕНА. Я должна проконтролировать. В прошлый раз переложила ответственность на других – и всё закончилось плохо. Теперь пока сама не увижу что и как – отмашку не дам.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Руководитель, который не может делегировать свои полномочия – плохой руководитель. Нужно уметь так наладить работу, чтобы всё вертелось не только при тебе, но и без тебя. А для этого нужны надежные люди, на которых можно положиться. Но в твоем окружении, Лена, таких нет и быть не может по определению!

ЛЕНА. А в твоем были?

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Конечно.

ЛЕНА. Поэтому ты всегда пропадала на работе допоздна?

Мария Кирилловна не сразу находится с ответом и несколько мгновений раздумывает. Наконец, уже собирается что-то ответить Лене, но в этот момент где-то в коридоре хлопает входная дверь. Мария Кирилловна и Лена замирают, прислушиваясь...

ГОЛОС ЮЛИ. Салют!

(Споткнувшись.) А, блин, чтоб тебя!

Пауза… Появляется Юля – по-модному подтянутая.

ЮЛЯ. Мам, это твои коробки там стоят?! Предупреждать надо, а то так и ноги переломать недолго!

ЛЕНА. А почему сразу – мои? Почему всё плохое в этом доме всегда вешается на меня? Спроси вот у Марьи Кирилловны, вдруг это окажутся ее коробки?

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Это мои коробки, Юля. Ты ушиблась?

ЮЛЯ. (Смягчаясь.) Да нет, нормально всё.

(Принюхиваясь.) Чем это у нас пахнет так вкусно?

ЛЕНА. Бабушка испекла пирог.

ЮЛЯ. По рецепту двадцатого съезда КПСС?

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Ты лучше скажи, где твоя дочь? У нее занятия два часа как закончились!

ЮЛЯ. С Лёнькой в кафе сидят.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Значит, опять аппетит испортит.

(После краткой паузы.) Напиши ей, пусть не рассиживается.

ЛЕНА. Ладно вам, имеет право ребенок в день рождения попить кофе со своим однокурсником.

ЮЛЯ. Кофе сейчас не в тренде, от него зубы портятся. Молодежь предпочитает сидр.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Сидр? Это еще что такое?

ЛЕНА. Яблочная шипучка.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Ясно. В мое время это называлось – буза.

ЮЛЯ. С чем пирог?

И, не дожидаясь ответа, ловко отщипывает кусочек и отправляет его в рот.

ЛЕНА. Ну ты-то хотя бы куски не хватай!

ЮЛЯ. (Жует.) У меня с утра маковой росинки во рту не было!

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Оставь ребенка в покое.

(Юле.) Давай я тебе салат положу?

ЮЛЯ. Так и быть, Машки дождусь.

(Облизывает пальцы.) Знатный пирог, бабуль. А чего ты его раньше не пекла?

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Пекла, ты просто не помнишь. Ты тогда в школу ходила.

ЮЛЯ. Да, я бы из того времени много чего забыла.

Звонит телефон Юли.

ЮЛЯ (В телефон.) Да?

(После краткой паузы.) Сколько?? Лям за это ведро? Да он охренел, гондон дырявый! С таким пробегом - восемьсот красная цена!

Мария Кирилловна и Лена замирают как вкопанные. Юля замечает их реакцию.

ЮЛЯ (В телефон.) Погоди секунду.

(Лене и Марии Кирилловне.) Сорри, деловой разговор.

Уходит в свою комнату.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. (Лене, после краткой паузы.) Твоё воспитание.

ЛЕНА. Я ее такому не учила!

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Да ты ее ничему не учила! Ты на баррикадах свои либеральные ценности защищала, а ребенок рос как трава при дороге!

ЛЕНА. Хорошо, я – плохая мать. А кто меня, такую, воспитал – не ты ли?

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Моя вина. Всю жизнь за нее плачУ.

ЛЕНА. Спасибо.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. На здоровье!

Открывается дверь Юлиной комнаты, появляется Юля.

ЮЛЯ (В телефон). Короче, семьсот штук – мое последнее слово. Или пусть сам продает. Давай, на созвоне.