Мария Рождественская – Москвички (страница 3)

Отключившись, убирает телефон. Проходит на кухню.

ЛЕНА. Скажи мне, где ты набралась таких безобразных выражений?

ЮЛЯ. У твоих любимых пендосов – у кого ж еще?

ЛЕНА. Во-первых, они не мои любимые. Во-вторых, у американцев очень красивая грамотная речь. Почитай их классиков, к примеру.

ЮЛЯ. Это Набокова? Или Айзека Азимова?

ЛЕНА. Можешь начать с Лилиан Хеллман.

ЮЛЯ. Она была коммунисткой из семьи еврейских эмигрантов. Опять ты, мама, в лужу бзднула.

ЛЕНА. Во-первых, Лилиан Хеллман никогда не состояла в коммунистической партии…

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Прекратите обе! Тошно от ваших пикировок. Хотя бы сегодня вы можете вести себя по-человечески?

У Юли оживает телефон – пришло сообщение. Юля достает телефон, несколько мгновений вчитывается…

ЮЛЯ. Машка задерживается. Пожалуй, я бы хряпнула салатика.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Нет, как вам это понравится? Трое взрослых людей ждут одну сикильдявку, пока она там соизволит наговориться со своим Лёнькой.

(Юле.) Ну напиши ей, что мы ее ждем!

ЮЛЯ (С неохотой.) Сейчас.

Набирает сообщение. Пауза… Телефон вибрирует – пришло ответное сообщение.

ЮЛЯ. (Вчитываясь.) Пишет, что пока занята.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Интересно, чем??

ЮЛЯ. Не уточнила.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Поколение ЕГЭ! От слова – эгоист! Думают только о себе, ставят себя в центр мирозданья!

ЛЕНА. То же самое ты когда-то говорила о нас.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Вам оттепель мозги поломала, а этим…

ЮЛЯ (Подхватывает.) …отдаленные последствия войны.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Что-что?

ЮЛЯ. Ну как же, ты же все время говоришь, что лучшие тогда не вернулись. Значит, остались худшие? Остались – и расплодились.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Помолчи.

Отворачивается.

Лена осуждающе смотрит на Юлю. Обе явно не знают, как быть. Пауза… Наконец, Лену осеняет – она подходит к шкафу, достает оттуда бутылку наливки и три стопочки.

ЛЕНА. Давайте-ка выпьем.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Я буду водку.

ЮЛЯ. Я, пожалуй, поддержу бабушку.

ЛЕНА. Что с вами делать? Водку так водку.

Достает из холодильника водку, разливает. Героини разбирают стопочки.

ЮЛЯ. За что пьём?

ЛЕНА. За именинницу.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Еще чего! Придет – тогда и выпьем за неё.

Ставит на столешницу тарелку с нарезанным хлебом.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. (Юле.) Ты помнишь, какой сегодня день?

ЮЛЯ. Машкин день рождения.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Не только.

(Пытливо смотрит на Юлю.) Ну, вспоминай.

Пауза. Юля вопросительно смотрит на Лену. Та, стараясь делать это незаметно для Марии Кирилловны, корчит гримаску, но Юля не понимает подсказок. Тогда Лена проводит пальцем у себя под носом и изображает человека, держащего курительную трубку.

ЮЛЯ. (Просветлев.) Как это я могла забыть! Машка же с ним в один день родилась!

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Не с «ним», а с выдающимся человеком. Гением. Величайшим политиком, в чьи времена наша Советская Россия достигла таких высот, о которых теперь приходится только мечтать.

(Чинно поднимает рюмку.) За товарища Сталина. Не чокаясь.

Быстро выпивает. Следом за ней, пожав плечами, выпивает и Юля. Наконец, Лена, тягостно вздохнув, догоняет остальных. Мария Кирилловна не закусывает, Лена – занюхивает отломленной корочкой, Юля заедает кусочком хлеба.

ЛЕНА. За Ленина пить не будем?

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. За него я выпью без вас.

ЮЛЯ (С набитым ртом.) Вкусный хлеб!

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Сахар. Посмотри на досуге, сколько сахара кладут в обычный полукилограммовый батон. Сейчас по-другому не делают. Вот в мои времена был хлеб!

Лена издает обреченный стон.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Чего мычишь? Ты вроде должна помнить вкус хлеба, который выпекали по советскому ГОСТу.

ЛЕНА. У меня, мама, с памятью плоховато. Иначе я бы уже давно помешалась.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Удобная позиция. Как страус, голову в песок засунул – и всё, я в домике. А страну пусть за меня другие поднимают.

ЛЕНА. Мама, ну, сколько можно!

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Сколько нужно, столько и можно. Великих дел не бывает без великих жертв. А ты не в состоянии пожертвовать даже собственным комфортом, если дело не касается твоих собачек и кошечек!

ЛЕНА. (Умоляюще.) Мама…

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Тебе твои капиталисты рассказали, что главное в жизни – это когда мягкое место в тепле? Так вот, они тебя обманули!

ЮЛЯ. Дамы, кто-нибудь положит мне салату? А то я сейчас опьянею и завалюсь под стол!

Лена достает из холодильника салатницу. Раскладывает салат по тарелкам. Юля хватает тарелку, с аппетитом ест.

ЮЛЯ. (Жует.) Отвал башки! А что здесь?

ЛЕНА. Слёзы трудового народа.

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Картофель, соленые огурцы, квашеная капуста.

ЮЛЯ. Простенько, но со вкусом!

МАРИЯ КИРИЛЛОВНА. Мое поколение умело жить скромно. При этом мы никогда не чувствовали себя обделенными.

(Смотрит на Лену.) Не думала, что под сотню лет мне будет так стыдно за тебя, Ленина.