Мария Рамзаева – Смерть в большом городе: Почему мы так боимся умереть и как с этим жить (страница 21)
Пожалуй, стоит сказать еще раз: горе – это не болезнь, а естественная реакция человека на утрату. Само по себе оно не требует лечения, психологического или фармакологического.
Исследования показывают, что эффективность групп поддержки для переживших утрату довольно низкая и, кроме того, эффект длится недолго{284}. Дальше – больше: терапия горевания в принципе, особенно на ранних этапах проживания горя, не выглядит такой уж эффективной{285}.
Однако определенная польза от нее все же есть. Психотерапия может помочь человеку осознать, как меняется его жизнь после утраты и как бы он хотел жить дальше. Терапевт помогает разобраться в себе, если отношения с умершим были сложными и противоречивыми, если у клиента сохраняется чувство вины или злость. В таком случае имеет смысл проанализировать отношения и разрешить для себя незавершенные конфликты.
При помощи терапии клиент может постепенно вернуться к повседневным делам, к своему кругу общения, к заботе о себе, заново обрести смысл жизни и наладить семейные отношения, пострадавшие от совместной утраты. Я намеренно не уточняю, какая именно терапия, поскольку помочь справиться с подобными проблемами может психолог, работающий в любом терапевтическом направлении.
Есть еще ряд задач, с которыми лучше обращаться именно к когнитивно-поведенческим терапевтам. Во-первых, после смерти близких люди могут начать избегать всего, что связано с умершими: мест, напоминающих о них, общих знакомых, общих занятий. Это может быть что угодно, даже мысли. Избегание приносит облегчение на короткое время, а в долгосрочной перспективе может сильно навредить. В частности, именно оно может превратить естественный процесс проживания горя в психологическое расстройство и вызвать дополнительные страдания.
Как это работает? Говоря себе «Не думай о белой обезьяне», мы попадаем в парадоксальную ситуацию: чтобы не думать о чем-то, нужно помнить (то есть думать), о чем мы не должны думать. Избегание поддерживает процесс горевания, не дает ему затихать, поэтому важно обращать внимание на стратегии избегания и работать с ними – избегать избегания. С этим хорошо умеют работать когнитивно-поведенческие терапевты, используя специальный инструмент – экспозицию. О ней мы еще поговорим.
Во-вторых, во время проживания горя автоматически возникают мысли, которые добавляют к тоске об ушедшем дополнительные страдания: о том, что не удалось высказать, о сказанном когда-то, прокручивание в уме старых конфликтов. Когнитивно-поведенческая терапия хорошо помогает найти мысли, препятствующие проживанию горя, и, изменив их, обрести равновесие.
Основной терапевтический метод работы с осложненным горем так и называется – терапия осложненного горя. Главная цель такой терапии – повысить природную адаптивность человека, дать ему возможность испытать те эмоции, которых он избегает, выдержать их и начать восстанавливаться после утраты. Это краткосрочная терапия, ее курс длится всего 16 сессий. Исследования показывают, что за это время (обычно около четырех месяцев) состояние большинства людей, переживающих осложненное горе, заметно улучшается{286}.
Терапию осложненного горя называют полуструктурированной. Это означает, что у терапевта есть план проведения сессий, который подразумевает, что клиент приносит какие-то свои задачи и проблемы и помимо запланированной работы психолог и клиент работают над ними.
Курс терапии делится на четыре фазы. В ходе первой терапевт собирает анамнез, лучше узнает историю клиента. Затем объясняет ему, что такое осложненное горе и как будет проводиться терапия. И наконец, на первой фазе терапии к ней подключают члена семьи или близкого друга. Так терапевтическая работа выходит за рамки того часа в неделю, который клиент проводит в кабинете терапевта, и продолжается за его пределами, среди близких клиента.
Во время второй фазы терапевт проводит серию упражнений, в ходе которых клиент в воображении и в реальных ситуациях сталкивается с теми вещами, мыслями, людьми и местами, которых он избегает. На этой же стадии клиент и терапевт определяют цели на будущее, поскольку появляется возможность думать о нем и планировать его.
Третья фаза – обзорная, анализ проведенной работы и определение, что получилось, что нет, над чем еще надо работать. И четвертая – завершение. Она включает в себя воображаемый разговор с умершим и переход к формированию ви́дения, как клиенту жить дальше без человека, которого он так любил{287}.
В процессе терапии психолог обучает клиента способам саморегуляции, помогает выстраивать социальные отношения, которые тот после утраты мог разорвать, собрать в единое целое историю отношений с умершим.
Терапия осложненного горя показана клиентам вне зависимости от того, кого и при каких обстоятельствах они потеряли{288}.
Травма
Психологическая травма – это эмоциональная реакция на крайне тяжелые события, например несчастный случай, изнасилование, нахождение в зоне боевых действий. Стрессором могут быть как непосредственное воздействие с физическим ущербом, так и некие ужасные события, свидетелем которых стал человек, или даже знание, что подобное произошло с кем-то близким{289}. При этом не у всех людей, которые сталкиваются даже с самыми страшными событиями, возникают расстройства, связанные с травмой или стрессом{290}. Здесь играют роль наличие психических расстройств, предыдущие травмы, жизненный опыт и навыки переживания сложных эмоций.
В случае если симптомы продолжаются более одного месяца, говорят о посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР).
Самый распространенный вид психологической травмы, согласно множеству исследований, – это внезапная смерть близкого человека{291}. И хотя у многих людей потеря близкого не вызывает травматических реакций, исследования ВОЗ показывают, что примерно у 5,2 % людей может возникнуть травматическая реакция после известия о неожиданной смерти любимого человека. На первый взгляд, это немного, но общее количество таких случаев в мире огромно. Если брать все возможные причины развития ПТСР, то на внезапную смерть близкого приходится около 20 % случаев.
Стоит заметить, что ПТСР возникает и у тех, кто сталкивается со смертью абсолютно незнакомых людей. Расстройство может развиться, когда вы видите угрозу чьей-то жизни либо чувствуете, что вашей собственной жизни угрожает опасность.
Между осложненным горем и ПТСР есть много общего: вина и стыд, измененное восприятие себя, избегание воспоминаний, раздражительность. Нередко осложненное горе и посттравматическое стрессовое расстройство встречаются одновременно – например, у жертв природных катастроф, у людей, потерявших близких, дом, переживших страшные события{292}. При этом есть и отличия: в осложненном горе всегда есть элемент тоски по близкому человеку и переживания потери, а в ПТСР обычно ярче выражены страх, настороженность, гипербдительность, кошмары и вспышки воспоминаний. И ПТСР, и осложненное горе могут на годы ухудшить качество жизни, снизить работоспособность и способность к обучению. Оба этих состояния тесно связаны с избеганием ситуаций, вызывающих негативные переживания.
Есть множество методов работы с травмой. Самые распространенные – десенсибилизация и переработка движением глаз и травма-фокусированные КБТ-подходы, один из которых называется пролонгированной экспозицией.
ДПДГ при посттравматическом стрессовом расстройстве рекомендуют использовать Всемирная организация здравоохранения, Ассоциация американских ветеранов, Международное общество исследования травматического стресса и многие другие организации. Исследования показывают высокую эффективность метода при работе как с людьми, пережившими травму, так и со страдающими от тревожных расстройств, депрессии и других психологических проблем.
Терапия начинается после первоначального обучения клиента навыкам управления эмоциями. Терапевт просит клиента сфокусироваться на травматическом событии и начинает серию движений пальцами или каким-то предметом из стороны в сторону напротив глаз клиента, либо отбивает некий ритм, либо использует еще какие-то звуки. Клиента просят замечать, что приходит в голову после каждой серии; могут меняться ощущения, убеждения, образы, связанные с травматическим событием. В любой момент клиент может остановить терапевта, если ему станет сложно справляться. Серии движений глаз или звуков повторяются, пока событие не становится легче переносить{293}. Если вы не очень поняли, как это работает, все нормально: этого в принципе никто не понимает до конца, есть лишь гипотезы. Тем не менее в клинической практике метод работает и активно используется.
Допустим, вас укусила собака, страшный соседский доберман. Вы, разумеется, испугались. После этого вы начали сторониться соседа с собакой. Каждый раз, когда вы осторожно обходите его, мозг послушно сигнализирует, что вы избежали серьезной угрозы. Постепенно вы начинаете замечать, что, проходя мимо квартиры соседа, тоже испытываете тревогу и стараетесь по возможности быстро пробежать мимо. Крупные собаки на улице выглядят уже не так, как раньше, – вы оцениваете размер их зубов и стараетесь перейти на другую сторону улицы. А когда переходите, мозг сигнализирует вам, что вы молодец и уберегли себя.