Мария Покусаева – Черная невеста (страница 22)

– Совершенно все равно, миледи, – мягко ответил Ронан и с легким поклоном отстранился.

Фройляйн Аннабета была похожа на свою госпожу не только внешне: лукавство и взрослый расчет прятались за маской хрупкой нежности. Но письмо точно написала не она.

Все шло куда лучше, чем Ронан рассчитывал. Аннабета и следующая за ней девушка, Грета, темноволосая красавица с оленьим взглядом, отвечали на вопросы ровно и четко. Кристалл под их пальцами оставался спокойным: не искрил, не обжигал кожу, не начинал светиться, выдавая сомнения или беспокойство. Если бы одна из них солгала, грани изменили бы цвет на красный. Но и Аннабета, и Грета не сказали ни слова лжи – по крайней мере, намеренной. И ничего плохого о сеньоре дель Розель они тоже не сказали: обе опасались ее, но не испытывали неприязни, тем более злобы.

– Фройляйн Глория держится отстраненно, – сказала Грета Бак. Она говорила медленно, потому что логресский, кажется, давался ей с трудом. – Я не знаю, что у нее на уме, господа, но я не слышала о ней ничего дурного. По крайней мере такого, что звучало бы правдиво.

– А неправдиво? – переспросил Ронан.

Перо в руке мистера Янга замерло. Грета задумалась.

– Некоторые фрейлины верят, что фройляйн Глория стригоя, – сказала она. – А значит, летает на помеле в полнолуние и пьет кровь младенцев.

– Кто так считает, фройляйн Бак?

– Я слышала это от Юстины, – не моргнув, выдала она другую девушку. – Она младше всех и верит в сказки, герр Макаллан. В этом нет преступления, только глупость.

Сказано это было беззлобно, но даже сквозь акцент Греты пробивалась колючая ирония.

Юстина оказалась четвертой в очереди. Ронан узнал ее – та самая маленькая злючка, которая следила за Глорией, когда они все вместе пили чай. Сейчас Юстина казалась искренне напуганной, и чутье Ронана потянулось к ней – проверять, не она ли написала донос.

Чутье говорило, что ее след где-то рядом.

Ронан осторожно подал знак Эдварду и Максимиллиану.

Макс отложил перо в сторону, на хрустальный валик, и размял руку.

– Сколько вам лет, фройляйн? – сухо спросил он, рассматривая девушку.

Та потупилась и ответила едко:

– Негоже спрашивать девицу о возрасте.

Голос был тоненьким, почти детским. И прическа – мелкие кудри, присобранные голубыми бантиками, – и платье с подолом чуть ниже колен, из-за которого Юстина еще больше напоминала фарфоровую пастушку, и маленький вздернутый нос – все наводило на мысль, что перед ними вдруг оказался ребенок.

– Буква закона требует от меня попросить присутствие опекуна, если мы имеем дело с несовершеннолетним, фройляйн Гримм, – так же сухо сказал Макс. – Кристалл перед вами распознает ложь. Положите на него руку и назовите свой возраст. Только снимите перчатку.

На ее лице отразилась злость – почти неприкрытая. Предыдущие девушки отлично скрывали свои чувства, но Юстина, кажется, не овладела этим искусством на должном уровне. Она с обиженным видом сняла перчатку и коснулась пальчиками кристалла, осторожно, словно боясь обжечься или дотронуться до чего-то противного.

– Я Юстина Гримм, – произнесла она совершенно четко. – Третья виконтесса Шейбон из Мировера. В возрасте семнадцати лет я примкнула к свите моей принцессы, Элизабеты Франциски Сесилии Мироверской, и через два года оказалась при дворе Логресса, после того как моя госпожа вышла замуж за принца-регента.

Кристалл остался прозрачным и холодным. Фройляйн Гримм посмотрела на мистера Янга с плохо скрываемым злым торжеством.

– Вполне доходчиво, виконтесса Шейбон, – сказал тот, не меняя тона, разве что голос звучал более устало, чем в начале их беседы с фрейлинами. – Значит, вы совершеннолетняя и звать опекуна нам не потребуется. В таком случае я считаю своим долгом напомнить вам, что ложь представителям Ордена ловцов считается преступлением против интересов общества, а в вашем случае – против интересов Короны. Будьте предельно честны перед святыми и перед лицом представителя Ордена, а главное – перед собой. – Он достал чистый лист бумаги с гербом Ордена и отдал Ронану, чтобы тот положил его перед Юстиной. – Если вы боитесь, что сказанное вами может навлечь беду на вас или ваших близких, у Ордена есть способ защитить вас. Также, пока мы не начали, фройляйн Гримм, напомню, что в случае, если вы что-то вспомните или решите донести до нас новую информацию после того, как мы закончим, вы сможете сделать это письменно. Но учитывайте, что Орден не принимает анонимные доносы и обвинительные письма.

Плотный лист бумаги и новое перо легли перед девушкой. Ронан придвинул поближе чернильницу.

– Что это? – спросила она и посмотрела на Ронана снизу вверх.

– Формальность, фройляйн Юстина, – заверил ее Ронан спокойным голосом, словно ловческое чутье сейчас не сходило с ума от близости нужного следа. – Просто напишите все то, что вы только что сказали. Ваше полное имя, возраст, титул. Чтобы в дальнейшем у нас не возникло недопонимания.

Алек Макаллан учил сына, что врать нехорошо и недостойно того, кто родился на землях Эйдина. Поэтому Ронан мысленно попросил прощения и у отца, и у Эйдина, и у тех богов, в которых верили у него на родине. А Юстина Гримм послушно, пусть и с некоторым раздражением, написала то, что он просил. Почерк у нее был хороший, каллиграфически четкий, похожий на работу печатного станка. Таким пишут, к примеру, имена на пригласительных карточках – сплошное искусство и никакой личности за ним. Для анонимных доносов тоже пригодится.

Ронан поймал взгляд Эдварда и кивнул.

Крысу они нашли.

Только вот прежде, чем сдавать ее в ласковые, но цепкие руки хозяйки, стоило понять, что именно произошло.

– Спасибо вам, мистер Макаллан, но дальше мы разберемся сами.

Улыбка принцессы была сладкой, как сахарный сироп.

Комната за камином оказалась маленькой и тесной, с одним узким окном, сверкающим мелкой сеткой стекол. Света проникало достаточно, а вот разглядеть что-либо внутри или снаружи было невозможно. Зато сквозь изнанку зеркала все было прекрасно видно: и розовую гостиную, и то, как мистер Янг проверяет бумаги и сортирует их, и серебряный поднос с шестью чашками из тонкого фарфора.

Одна из них так и осталась чистой.

– Ваше Высочество. – Ронан низко поклонился.

Элизабета была недовольна – это читалось в поджатых губах, в том, как она нервно дергала виноградины с веточки, лежащей рядом на столе, в том, как откидывала голову, – она не скрывала недовольство, наоборот, демонстрировала его Ронану. Недовольство, к счастью, было направлено не на него. Но он все равно радовался, что здесь, в этой полутайной комнате, предназначенной для слежки, оказался вместе с лордом Милле. И пока Эдвард не нервничал, пока он сиял спокойной солнечной улыбкой, Ронан тоже ничего не боялся.

По крайней мере, боялся не за себя.

– Позвольте вступиться за леди Гримм…

– Фройляйн, – поправила она мягко.

– За фройляйн Гримм. – Он снова поклонился. Ее Высочество милостиво кивнула, но глаза остались холодными, совсем не кукольными, с той пугающей взрослой силой в глубине. – Я подозреваю, Ваше Высочество, что она действовала не из желания навредить сеньоре дель Розель, а из страха перед ней. Возможно, и это мое предположение, а также, если позволите, мое ощущение как ловца, кто-то запугал фройляйн Гримм. Она суеверна. На этом могли сыграть.

Принцесса выслушала его внимательно, лишь один раз позволив иронии проступить на лице, – когда Ронан упомянул ловческое чутье.

– Вы подозреваете кого-то из моих девочек, герр Охотник? – спросила она.

Ронан переглянулся с Эдвардом. Тот помотал головой.

– Пожалуй, нет, Ваше Высочество. Мы с лордом Милле склонны считать, что за этим должен стоять кто-то, скажем, выше по возрасту или по статусу.

– А ваше чутье, герр Охотник? – Уголок губ принцессы дернулся вверх. На секунду. – Оно тоже подсказывает, что мою детку надоумил побыть крысой кто-то поумнее ее?

– И мое чутье, Ваше Высочество, и мой опыт. – Ронан заставил себя еще раз поклониться принцессе. – Позволите дать вам совет?

Элизабета посмотрела на него удивленно и медленно кивнула, отправив в рот еще одну виноградинку.

– Тот, кто ее надоумил, может чувствовать в сеньоре дель Розель конкурента. Просто решил устранить его чужими руками. Понаблюдайте за фройляйн Гримм, прежде чем наказывать ее. Может быть, она сама выведет вас к нужному человеку.

Лицо принцессы никак не изменилось.

– Знаете, герр Охотник, какие советы полезны? Те, которые повторяют очевидное, когда гнев или обида мешают нам это очевидное разглядеть, – сказала она ровно. – Благодарю вас. И за совет, и за милосердие, проявленное к Юстине. Хотя, на мой взгляд, трусость и спесь подобного не заслуживают.

Принцесса встала. Каблучки ее туфель стукнулись о паркет. Она злилась, эта злость витала в воздухе, похожая на запах далекой грозы.

Ронан очень не хотел, чтобы эта гроза вдруг обрушилась на его голову, но выяснить, куда делась еще одна девушка, шестая, чашка которой осталась нетронутой, было необходимо. Потому что на чаепитии, куда привела его Глория, девушек вокруг принцессы тоже было пять, а имя Жанетты Альбы сегодня несколько раз прозвучало.

Эдвард спас положение.

– Ваше Высочество, – мягко позвал он принцессу, поправлявшую оборки на юбке. Как самая обычная маленькая девочка, которая хочет выглядеть опрятно.