Мария Покусаева – Черная невеста (страница 24)
А еще, хотя сюда и пускали не всех и констебли следили, не мелькнет ли в толпе неопрятно одетая дама или мальчика-бедняк, продающий газеты, сомнительные личности все же могли попасться. У Флоренс, конечно, не было кошелька, который мог вытащить карманник, но все равно она немного боялась.
– Между нами, Флоренс, – снова шепнула Матильда, которая взяла кузину под локоть и подстроилась под ее шаг. – Это правда, что Эдвард Милле прислал нам приглашения из-за тебя?
Флоренс посмотрела на нее и чуть не споткнулась на ровном месте.
Матильда, любимая дочь дяди Оливера, допущенная к его серьезным взрослым делам и в кабинет, вполне могла сунуть нос в переписку. Но признаваться ей не хотелось: что-то подсказывало Флоренс, что восторженный честный ответ может вызвать совсем не ту реакцию, которой хотелось.
– Я не думаю, что он сделал это, потому что провел пару часов по соседству со мной за ужином, – сказала она. – Может быть, у него с дядюшкой есть какие-то дела…
– Семья Милле никогда не была нашими друзьями, – пробормотала Матильда, поглядывая вперед, где в нескольких шагах шли Дженни и леди Кессиди и тоже о чем-то переговаривались. – А приглашение на день рождения Клары – жест больше дружеский, нежели официальный. Официально лорд Милле мог бы выпить с папой в клубе. Но он прислал нам приглашения на скромный семейный праздник, который вдруг стал скромным семейным балом. После того как он не просто посидел с тобой рядом, а стал причиной некоторых… неприятностей.
Флоренс едва не вздрогнула.
– Беседа правда свернула немного не в ту сторону, дорогая кузина, но…
– Кстати, а умеешь ли ты танцевать? – перевела вдруг тему Матильда.
Голос ее звучал уже не заговорщически, а весьма бодро, даже Дженни обернулась и бросила на них удивленный взгляд поверх плеча.
– Вполне, хотя признаюсь честно: мне недостает практики. – Флоренс улыбнулась.
– Значит, стены подпирать не будешь, – хмыкнула Матильда и добавила: – Я тут долго думала и поняла, что как-то слишком плохо знаю свою маленькую кузину. Чем ты занималась в этом пансионе, чем жила? – Она вздохнула. – Упущение с моей стороны, не правда ли?
Флоренс растерянно промолчала, не зная, что ответить.
А потом они пришли в лавку: слуга в форменном костюме любезно открыл перед ними витражную дверь и забрал у леди Кессиди и девушек зонтики от солнца и шляпки. Внутри было прохладно, пахло цветами и журчал фонтанчик с мраморной чашей и фигурой нимфы. Ее оплетал живой зеленый плющ, как платье, прикрывающее наготу.
Женщина, которая вышла им навстречу, могла бы посоревноваться в красоте с какой-нибудь нимфой. Она присела в книксене, придерживая пальцами юбку бледно-желтого платья, и сказала, выпрямившись и сложив руки на поясе:
– Очень рада, что вы почтили визитом этот дом, леди Кессиди. И привели сюда своих дочерей и… – Она посмотрела на Флоренс и вопросительно приподняла брови.
Улыбалась дама при этом так, словно у нее свело скулы. А еще Флоренс заметила, что ее веки блестят, будто покрыты тонким слоем слюды.
– Племянницу мужа, – сказала леди Кессиди, – мисс Флоренс Голдфинч. Нам с мисс Голдфинч понадобятся услуги мисс Голдилокс, пока мои дочери пьют чай и выбирают дорогие безделушки. Список я присылала.
– Будет исполнено, моя госпожа. – Дама поклонилась все с той же улыбкой и обернулась к Матильде и Дженни. – Пройдемте, юные леди, мне есть чем вас заинтересовать!
Флоренс посмотрела на леди Кессиди. Она совершенно потерялась здесь, в месте прекрасном, как сады небесные на фресках в монастыре, но полном роскоши, как дворцы в сказках. Леди Кессиди стояла с видом королевы, ждущей, когда свита начнет выполнять ее приказ.
– Пока мы ехали, я подумала, что нужно сделать что-нибудь с твоими волосами, дорогая, – сказала леди Кессиди ласково. – И решить еще пару вопросов. Пойдем, это за нами.
И они пошли в глубину этого странного дома вслед за слугой – по застекленной галерее, с одной стороны которой сквозь неровные толстые стеклышки смутно виднелись шумные улицы, затем наверх по широкой белой лестнице с зеленым ковром. Там, за дверьми, украшенными золотыми узорами, была маленькая круглая комната, полная яркого солнечного света.
Огромное арочное окно выходило во внутренний дворик – никакой толпы и суеты, только зеленый клочок земли, засаженный розовыми кустами, соседняя крыша и ясное бледно-голубое небо. Вдоль белоснежных стен высились комоды и полочки, заставленные болванками – искусственными головами. Их украшали парики и фантазийные уборы: обручи с цветами и лентами, крошечными шляпками или чучелками птичек; диадемы из тонкой проволоки; кружевные повязки. А еще всюду виднелись баночки и бутылки из темного стекла, от которых пахло, как в аптеке.
На стенах висели зеркала – овальные, квадратные, даже в форме полумесяцев, в тонких, почти незаметных металлических оправах. Напротив одного из зеркал, высокого, в человеческий рост, стояло удобное кресло с низкой спинкой.
Когда леди Кессиди и Флоренс переступили порог, звякнул колокольчик. Почти тут же открылась неприметная, спрятанная за зеркалом дверь в стене, и в комнату вошла еще одна дама. Молодая, в том возрасте, когда у хороших жен появляется первый ребенок и они теряют девичью гибкость, обретая теплую, уверенную степенность движений.
– Мисс Голдилокс, я привел к вам леди Кессиди Силбер и мисс Голдфинч, – сказал слуга и с поклоном оставил их.
Мисс Голдилокс поставила фарфоровую чашку на край комода и посмотрела на Флоренс долгим изучающим взглядом. А Флоренс посмотрела на нее.
Дама была невысокой и состояла из мягких овалов: покатые плечи, округлые бедра, талия совсем не тонкая, но подчеркнутая поясом так умело, что фигура все равно казалась изящной. И двигалась мисс Голдилокс изящно, и руки ее, чуть пухлые, заканчивались маленькими кистями с длинными пальцами. А еще у нее были золотые волосы – толстая длинная коса, перекинутая на грудь, с вплетенной в нее зеленой, в тон платью, лентой.
– Что-то подсказывает мне, леди Кессиди, что не вам нужны мои услуги, – произнесла мисс Голдилокс.
– Все верно, дорогая, – улыбнулась леди Кессиди и царственно прошла к низкой бархатной софе в углу. – Я принесла вам алмаз, который нуждается в огранке. Мисс Флоренс Голдфинч – племянница моего мужа.
Флоренс почувствовала себя породистой лошадкой, которую со всех сторон обходит внимательная, хваткая покупательница, знающая цену и себе, и лошадям. Мисс Голдилокс действительно обошла ее со всех сторон, разглядывая совершенно бесцеремонно, но, к счастью, не прикасаясь.
– Если вам хочется услышать мое мнение, леди Кессиди, то я бы оставила этот алмаз таким, как есть, – сказала она деловито. – Прекрасные волосы, чистая кожа, я не вижу ни искаженных потоков, ни старых шрамов. – Она нахмурилась, застыв прямо перед Флоренс и вглядевшись ей в лицо. Флоренс смущенно потупилась. – Может быть… может быть, немного закрепощенности, которую легко спутать с девичьей скромностью, но это поправимое дело. Желаете чаю, мисс Голдфинч?
Флоренс вздрогнула от неожиданности.
– Д-да… – выдохнула она.
– Ромашка? Чабрец? Гибискус и розовые лепестки? – бодро уточнила мисс Голдилокс. – Или имбирь с медом?
Она все еще стояла так близко, что можно было заметить и бутылочно-зеленый цвет ее глаз, и крошечный шрамик над правой бровью.
– А можно лимонный с мятой? – осмелилась попросить Флоренс, и мисс Голдилокс звонко рассмеялась.
– Безусловно, дорогая, все можно! – Она подтолкнула Флоренс к креслу напротив зеркала. – Сейчас прикажу все принести, а вы пока присаживайтесь и устраивайтесь поудобнее. Раз попали в мои цепкие руки, не отпущу вас отсюда такой, как прежде.
Она снова скрылась в потайной комнате, а Флоренс удивленно посмотрела на леди Кессиди. Та листала какой-то каталог.
– Что такое, дорогая? – Леди Кессиди подняла взгляд. – Не бойся, это не цирюльник, и твоим прекрасным локонам угрожает разве что цветочное масло. Ах, да, – она перелистнула страницу, – и еще выведем тебе веснушки.
– Она колдунья? – спросила Флоренс шепотом.
Леди Кессиди приподняла брови и кривовато усмехнулась.
– Сложно сказать наверняка, Флоренс, ведь что есть колдовство в нашем мире? Но мисс Голдилокс определенно умеет что-то такое, чего не умеет врач моего мужа. Разглаживать морщины, снимать усталость, заставлять волосы виться, а глаза – блестеть. Что это – наука или магия? – Она посмотрела на Флоренс и еще раз усмехнулась. – Мне не так уж важно, пока оно действует.
Флоренс подумала, что леди Кессиди и правда выглядит куда моложе и свежее, чем другие женщины в ее возрасте. Правда, эти «другие» в мире самой Флоренс были или сестрами обители, или теми, кто в эту обитель приходил, ища защиты и помощи. Пожалуй, ни волшебных кремов для лица, ни компрессов для глаз, ни услуг мисс Голдилокс никто из них себе позволить не мог.
– Но зачем здесь я? – спросила она. Во рту почему-то пересохло.
– Затем, что лучшей партии, чем Эдвард Милле, у тебя не будет, дорогая, – сказала леди Кессиди таким тоном, словно Флоренс спросила, зачем брать зонтик и надевать шляпку, когда на улице вовсю печет яркое июльское солнце. – И если я могу помочь тебе очаровать его, я сделаю все, что в моих силах. Так что расслабься, – она тряхнула каталог, расправляя странички, – и думай о том, какой красавицей ты выйдешь отсюда.