Мария Покусаева – Черная невеста (страница 21)

Принцесса выполнила обещание быстрее и точнее, чем Ронан ожидал. Они получили ее официальное письмо уже на следующий день, а встречу назначили на ближайший понедельник, чтобы фрейлины могли беспечно провести выходные, не думая о том, что их ждет нечто не слишком приятное.

В другом письме, менее официальном, она напомнила, что встреча фрейлин с ловцами не допрос, и попросила быть с ее девочками помягче. «Мера вины, герр Охотник, невелика, а моя обида имеет свойство быстро вспыхивать и так же быстро гаснуть, если не подбрасывать ей еще пищи, как огню в сухое лето. И если так сложится, что крыса завелась в моей стае, я прошу вас: позвольте мне самой разобраться с ней!»

Ее Высочество Элизабета умела быть по-своему жестокой. Ронан подумал, что стоит предупредить Эдварда об этом, но такой разговор лучше было вести с глазу на глаз, а Эдвард с головой ушел в семейные дела.

День рождения Клары близился, Имоджена Милле переживала, и сыновний долг требовал от Эдварда быть опорой и поддержкой для матери. Поэтому то он появлялся в Ведомстве с букетом цветов, отдавал распоряжения на бегу и исчезал, то на его столе между письмами агентов и отчетами, о которых должны были знать три человека во всем Логрессе, попадалась папка с образцами тканей, цветного картона для карточек или меню.

Не знай Ронан друга давно, подумал бы, что Эдвард Милле теряет хватку. Но и цветы, и карточки легко могли быть пылью, пущенной в глаза тому, кому стоило думать, что Эдвард вдруг начал превращаться из королевской гончей в маминого сына. Лезть в это не стоило, и Ронан не лез, сосредоточившись на собственной работе.

Утро понедельника выдалось суетным и свежим. После дождя, прошедшего перед самым рассветом, город словно притих, замедлился и казался чище, чем обычно. К полудню Ронан и секретарь Ордена, мистер Янг, уже прибыли во дворец.

Стены большой гостиной были выкрашены в белый и розовый; камин из розового мрамора был декорирован пионами, зеркала сияли серебряным блеском, а из окон тянуло запахом цветов, зелени и влажной земли. Широкий стол – столешница была из того же мрамора, что и камин, – отдали в полное распоряжение ловцов.

Пока мистер Янг, обманчиво хрупкий молодой человек со взглядом въедливого юриста, раскладывал приборы для письма и стопки бумаг, Ронан подошел поближе к окну. Маленькие форточки были раскрыты, чтобы впустить в комнату, которой редко пользовались, свежий воздух. Ронан прислушался: снаружи не долетало ни звука. Ни пения птиц, которые обитали в королевском саду и несли свою маленькую птичью службу, услаждая слух придворных, ни голосов слуг – два подмастерья садовника как раз шли невдалеке по тропинке, прихватив корзины и инструменты. В просвете деревянной рамы воздух рябил, как бывает над костром.

– Кто-то благополучно оградил нас от лишних ушей, – сказал Ронан мистеру Янгу.

– Если это переговорная, то заклятие могли заложить еще на этапе проекта, – отозвался тот равнодушно.

Максимиллиан Янг вообще редко чему-то удивлялся или сочувствовал. Работа на Орден превратила некогда восторженного юношу, влюбленного в философию и считавшего право основой справедливости, в сухого педанта. Юристом Макс был прекрасным – с блестящей памятью и подвешенным языком. А вот был ли он хорошим человеком? Ронан не мог ответить на этот вопрос.

Пока Макс проверял, не высохли ли вдруг чернила, которые еще утром были в полном порядке, и затачивал гусиные перья, Ронан осмотрелся пристальнее. Нежная розовая комната скрывала несколько секретов, созданных для безопасности тех, кто сюда заходил. Только зеркало над камином выглядело подозрительно.

– Принцесса надеется подсматривать за нами, – сказал он.

– Словно у тебя были сомнения в этом. – Макс даже не оторвался от перьев. – За зеркалом наверняка тайный кабинет, в котором оно лишь прозрачное стекло. Интересное будет представление.

– Очень, – согласился Ронан.

– Не боишься, что с принцессой рядом будет кто-то еще? – Взгляд мистера Янга поверх очков был настороженным. Острым, как ножик в его руке. – Кто-то, кому скажут, что ты жесток и злоупотребляешь своими полномочиями?

Ронан покачал головой.

– Это не допрос, – напомнил он. – Мы пришли сюда запротоколировать показания близких знакомых кандидата. Никто не собирается давить на них или запугивать.

– Конечно. – Тонкие губы Макса растянулись в ехидной усмешке. – Только проверять кристаллом истины и сверять отпечаток ауры со следом на анонимном доносе. Не много ли чести для одной ведьмы? – проворчал он.

Ронан хотел ответить, что за эту ведьму и ее право использовать колдовство в Логрессе открыто попросила сама принцесса Элизабета, но не успел. Дверь, ведущая в коридор, открылась, впуская Эдварда Милле, сияющего, как июльское солнышко после дождя, и двух лакеев.

– Ваш ланч, господа, – сказал Эдвард голосом церемониймейстера на приемах.

– Что ты тут делаешь? – спросил Ронан, пожимая руку друга.

– Узнал, что кое у кого возникла небольшая неприятность. – Эдвард сделал знак лакеям выйти. – И решил, что полдюжины мироверских красавиц – это слишком даже для такого опытного ловца, как ты. Поэтому пришел на помощь. Мистер Янг. – Он с улыбкой пожал руку секретарю, спокойному и ни капли не удивленному. – Предлагаю выпить кофе и начать. Лиззи уже устроилась на своем месте в первом ряду.

Он повернулся к зеркалу и с самодовольным видом поправил шейный платок.

На одном из подносов стояло шесть одинаковых тонкостенных кофейных пар с узором из роз.

Фройляйн Аннабета, первая из девушек, которая появилась в дверях, была очень похожа на госпожу: те же светлые локоны, та же внешность фарфоровой статуэтки, разве что платье попроще и другой взгляд – было в нем что-то неуловимое, из-за чего фройляйн Аннабета казалась если не старше принцессы, то грустнее и серьезнее.

Она прошла к своему месту – обитому розовым шелком стулу с удобными подлокотниками, и Ронан, застывший за плечом мистера Янга, осознал, что столешница не просто так была столь широкой. Хрупкая девушка на другой стороне казалась очень одинокой и беззащитной; полупустая комната за ее спиной и мраморный зев камина, настолько большого, что фройляйн Аннабета при желании могла бы спрятаться в нем, лишь усиливали это ощущение. Усадив их всех в эту комнату, Ее Высочество поступила хитро: Ронану казалось, что она проверяла его на способность сочувствовать.

Он видел, как в зеркале отражаются острые плечи фрейлины, ровная спина и серебряная заколка, скрепляющая на затылке узел из тонких кос. Камни в ней поблескивали, когда Аннабета качала головой.

Хрупкая мироверская красота вызывала желание защищать ее и беречь. Но Ронан хорошо помнил о том, зачем он здесь, а еще о том, как посмотрела на него принцесса в саду: кукольная внешность была обманчива, и наверняка это касалось не только Элизабеты, но и ее приближенных.

Вряд ли она взяла с собой бесполезных нежных дев.

Фройляйн Аннабета поблагодарила за кофе, но пить не стала.

– Я так понимаю, это будет деловой разговор, господа ловцы? – спросила она с легким акцентом и коротко посмотрела на Эдварда. – И лорд Милле. Вы же не ловец.

Это было утверждение, а не вопрос. Удивление на лице фрейлины показалось Ронану искусно сыгранным – еле заметным, проявленным настолько тонко, что его можно было бы принять за искреннее.

– Нет, миледи, – ответил Эдвард со светлой улыбкой. – Я немного в другом ведомстве.

На полных губах, подкрашенных кармином, мелькнула улыбка. Фройляйн Аннабета положила руки на стол.

– Я готова.

– В таком случае мистер Янг коротко расскажет вам о сути дела. – Ронан заложил руки за спину и посмотрел на Аннабету свысока. Сегодня ему предстояло отыграть роль Черного ловца со всем старанием, на которое он был способен. – А также уведомит вас о том, что грозит вам в случае, если вы нам соврете.

В этот раз удивление у нее получилось наигранным, а сквозь него еле заметно проступил страх.

– Право слово, подозревать кого-то из нас в лукавстве…

Ронан приподнял брови. Он мог бы сказать, что уж в чем в чем, а в лукавстве он бы заподозрил придворную даму в первую очередь, но говорить это сейчас было недипломатично.

– Это формальность, фройляйн, – произнес он.

Макс передал ему завернутый в черный бархат кристалл – большой кусок чистого горного хрусталя на серебряной подставке, и Ронан, обойдя стол, положил его перед Аннабетой.

– А это – гарантия того, что вы действительно не соврете, фройляйн Аннабета, – сказал он вкрадчиво, нависая над девушкой, как коршун.

Плечи под тонким шифоном цвета лепестков розы напряглись. Сейчас страх Аннабеты можно было почувствовать, как запах пионов в букете. Для Ронана он ощущался как что-то терпкое на самой границе обоняния – легкий, тщательно обернутый в самоуверенность и острую, пахнущую сталью и морозом злость. Если взять девушку за руку, кожа к коже, ловческое чутье развернется в полную силу: Ронан считает ее всю, не мысли, конечно, – такого он не умел, и никто не умел, – но чаяния и стремления – легко.

– Кристалл истины, миледи, – сказал он. – Снимите перчатку и кольца и положите на него руку. И назовите нам свое полное имя.

– Правую руку, милорд? – спросила она с мурлыкающей интонацией, словно флиртовала. Скрывала страх, как умела.