Мария Осинина – Принцесса Амальгера (страница 3)

– Возможно, там холоднее, чем на Земле, – предположил Силади. – По крайней мере, у нас перламутровые облака образуются в морозных условиях.

«Гостомысл» зашёл на стационарную орбиту, чтобы постоянно наблюдать за местом десанта. Для посадки выбрали малонаселённый район в центре высокогорья, неподалеку от комплекса рудников.

– Судя по разработкам породы, когда-то в этом месте действовал крупный добывающий комплекс. Сейчас это всё заброшено, в рабочем состоянии поддерживается лишь пара штолен, – Янош провёл анализ записей зонда и показывал экипажу трёхмерную карту местности на голографическом экране рубки.

– Думаю, для спускаемого модуля вот это плоскогорье подойдёт.

– А если мы всё же наткнемся на кого-нибудь из аборигенов? Шутка ли – опустить на головы дикарям корабль с праздничной иллюминацией? – засомневался капитан. – Ничего, кроме ритуального ужаса, квинтянам это не принесёт. Предлагаю на первом этапе отправить на поверхность этнографа и биолога в сопровождении сержанта Леви. Для этого подойдет спасательная шлюпка. Проведем первичную разведку, потом спустим с модулем всех остальных.

– Погоди, капитан, может, втроем мы туда и поместимся, но оборудование? Мне что, в карманы пробы рассовывать и анализ проводить на коленках? – пререкался Юдин.

И тут в рубке в первый раз за всё время путешествия началась перебранка. Все кричали, перебивали друг друга, активно жестикулировали. Градус дискуссии сильно накалился.

– Стоп! Хватит! – рявкнул, наконец, капитан. – Решим вопрос как люди, голосованием.

Как и следовало ожидать, за спускаемый модуль высказались все гражданские, за шлюпку – военное большинство «Гостомысла». Однако к консенсусу это не привело, так как спускаться на Квинту нужно было учёным, а не военным.

– Какой смысл в том, чтобы десантироваться без оборудования? Это же не прогулка, в конце концов, – кричал Юдин. – Пошли тогда военных на разведку, мы подождём.

– Слишком высок риск первого контакта. Без космоэтноргафа военным не обойтись. Поступим так: снимем со шлюпки резервные кислородные баллоны, они вам там ни к чему. Освободится место для провизии и двух криоконтейнеров. Возьмёте пробы, анализ проведем на борту, – заключил капитан.

В невероятном возбуждении, царившем на корабле, спокойной оставалась только Клио. Эти мозговеды знают, как держать себя в руках, –подумал Гор.

Иногда Клио казалась ему ведьмой, умеющей читать чужие мысли, предупреждать любой порыв собеседника и управлять им! За время перелёта Ярослав Гор убедился, что лучшего шпиона на Квинте землянам не найти. И простил ей и принадлежность к Евиному потомству, и ум на грани зазнайства.

Оставалась одна загвоздка: Клио была белокожей блондинкой. В среде смуглых аборигенов она сразу же привлечёт к себе ненужное внимание. После пробуждения, едва получив снимки квинтян, под кожу этнографа ввели искусственный меланин. Но похоже, иммунитет Клио отреагировал на пигмент как на инородное тело. Казалось, она стала ещё бледнее, чем была.

Одежда аборигенов была досконально изучена по записям автоматического зонда. Техники сделали чертежи и загрузили в трёхмерный принтер. Квинтские рубахи, кафтаны и унты подогнали по размеру каждого участника десанта. Также всех снабдили пальчиковыми диктофонами в виде перстней и средствами связи в форме ушных клипс.

По плану биолог должен был остаться в районе шлюпки, брать образцы в радиусе трёхсот метров и держать связь с кораблем. А космоэтнограф с сержантом получили задание незаметно посетить ближайшее поселение.

Последнюю ночь перед приземлением Клио совсем не спала. В полудрёме ей чудился Нил, звал за собой, маня длинным рукавом квинтского плаща, и сверкал бритой макушкой.

– Крайний срок возврата миссии – через семь земных или шесть квинтских суток, – Гор инструктировал участников десанта, собравшихся перед шлюзовой камерой. – На связь выходим по графику, с интервалом в три часа.

Если бы Ярослав послушался учёных и разрешил вылет спускаемого модуля – всё прошло бы по намеченному плану.

Забираясь в посадочную шлюпку, тройка десантников радостно махала на прощанье экипажу «Гостомысла». Никто из них, даже сестрёнка Клио, не знал, что встреча будет такой нескорой…

Глава 2. Восход Звезды.

На седьмой день Второй зимней бури ветер начал стихать, снег стал редким и мелким. Туман у отрогов перевала Хао рассеялся, и можно было различить сугробы в виде исполинских башен. Они как будто повторяли шпили Великого храма, маскировали, прятали святыню от глаз непрошенных гостей.

Внутри обители ещё гуляли запозднившиеся вихри, посвистывали в каменных арках, шептались в трубе большого очага.

Верховный Наг братства отшельников-данианцев стоял перед своей паствой и не находил слов для проповеди. Что сказать им, мудрейшим из мудрых, на вопрос, не имеющий ответа?

Древняя легенда, бывшая святой тайной братства, вдруг совсем некстати открылась узкому кругу политической верхушки Гердэя и обросла грязью интриг. С давних времен данианцы ждали возвращения Звёздных королей, хранили их знания и, направляя руки владык Трёх Пределов, вершили судьбы Узумгера.

По священной традиции на протяжении сотен лет лучшие братья-данианцы направлялись советниками и наставниками к наместникам трёх великих держав, несли светоч знаний и крутили колесо истории. Но никто и никогда не был уличён в разглашении тайны братства. Откуда владыка Южного Предела мог узнать о Пророчестве, Верховный Наг не знал.

Для непосвященных братство данианцев было всего-навсего религиозной школой, цель которой – сохранение знаний и самосовершенствование. Это был отрешенный от мира оплот мудрости и благолепия. Община отшельников не обладала сокровищами, данианцы отличались аскетическим образом жизни, всё, что у них было – лишь личная свобода. А свободному человеку ни к чему бремя власти над другими.

В братство приходили залечивать душевные раны или искали путь к просветлению. Сам дух бескорыстия отвергал в среде данианцев подлость и предательство. Как же, в ком он просмотрел испорченное звено?

– Ты напрасно изводишь себя, Старший брат, – один из отшельников спешил к ступеням помоста.

Это был Саллэс, советник владыки Мергера, соседнего с Гердэем предела.

– Верховный Наг, я долго думал и пришёл к выводу. Легенда всегда жила в крови узумгерцев. Преданиями и рассказами, со временем обросшими небылицами, она передавалась из уст в уста. Её рассказывали на ночь младенцам, слагали песни, которые пели у очага. И вот теперь, когда над седыми вершинами Карамундры зажглась звезда, народ вспомнил старые сказания. А владыка Гердэя, как ты и сам знаешь, шатко сидит на своем троне. Вот он и ухватился за падающую звезду.

– Так звезда упала, Саллэс?! – заволновался Верховный Наг.

– Не совсем, брат. Она, как бы это сказать поточнее, лишь проронила слезу. Слеза упала, а звезда осталась в небе. Мы наблюдали за ней через увеличительную трубу.

Это дурной знак, подумал Верховный Наг.

– Когда это случилось, где?

– Второго дня, за отрогом Хао.

– Почему я узнаю об этом только сегодня? – в голосе Верховного Нага не было гнева, скорее досада и какое-то тревожное, незнакомое предчувствие, сковавшее льдом гортань.

– Ты был так занят предстоящим праздником в честь владыки Марона, что мы не решились тебя отвлекать.

– Кто-нибудь туда отправился?

– Четверо следопытов. Вечером ещё бушевала буря, и отряд снарядили только к утру.

– Когда их ждать?

– До перевала – полдня пути, полдня – обратно, с зарёй ходоки должны возвратиться.

Верховный Наг сделал несколько глубоких вздохов, но это не принесло облечения. Тревога и недоброе предчувствие становились всё сильнее. Надо бы придержать собрание до тех пор, пока всё не выяснится.

– Подождем до утра и ещё раз всё обсудим. Сожалею, но до этого времени я никого отпустить не могу.

Своды Великого храма троекратно усилили дружный девиз данианцев с пожеланием силы и мудрости всем живущим, и толпа устремилась к выходу. Монахи разошлись по кельям. Вскоре стало тихо, лишь залётные вихри скреблись о подоконник да трепали штору.

Остаток ночи Верховный Наг решил провести в храме. Он долго стоял у окна, всматриваясь в тёмную даль до рези в глазах, но ничего, кроме голой стены Хао различить не смог. Стекло в нескольких местах треснуло, надо бы заменить, пока не вылетело. Только где ж его взять?

Теперь застеклённые окна в Узумгере – большая редкость, их можно встретить лишь в старых постройках. Оконные проёмы в новых домах затягивают рыбьими пузырями, потому что стекло нынче стоит не дешевле самоцветов. Да и сами жилища уже не возводят из камня, а наскоро сколачивают из досок. Во всем Гердэе осталась лишь одна каменоломня, и та вот-вот прикажет долго жить. Каменные стены ещё можно встретить в столице, да в горных обителях данианцев.

Верховный Наг стиснул кулаки – попытки отвлечься и успокоиться не приносили успеха. Из головы всё не шла одна мысль, она стучала, билась пульсом в венах: это то, чего мы так долго ждали! И опоздали…

Если бы не назревающая война между Великим Пределом Гердэя и соседним Мергером, если бы не заботы о предстоящем королевском празднике, Верховный Наг поспел бы в обитель намного раньше, едва до него дошли слухи о восходе Звезды.

Но капризный и импульсивный король Марон мог одним неосторожным словом ввергнуть мир в хаос междоусобной распри.