Мария Осинина – Принцесса Амальгера (страница 2)
Едва получив первые изображения, на Квинту направили один из экспериментальных военных кораблей, находившийся в секторе дальнего освоения. Однако связь с экипажем внезапно прервалась.
Поговаривали, что разведчики попытались совершить прыжок к Эридану и разбились на выходе, либо ушли в гиперпространство и не смогли оттуда выбраться. Возможно, экспериментальный двигатель взорвался на старте. Так или иначе, после этого инцидента гипердвижки отправили на доработку. А на Эридан снарядили старый добрый фотонный крейсер.
Может быть, к тому моменту, как первая экспедиция достигнет Квинты, там уже будут работать другие исследователи. Ведь гипердвижок сократит время пути на Эридан до нескольких месяцев. Но пока эти гипотезы вызывали много скепсиса.
Так или иначе, космонавты «Гостомысла» должны были провести в криосне десять лет. А по выходе из анабиоза, во время торможения, детально проработать миссию с учётом новых разведданных.
Экипаж был сборным. Гражданские учёные должны были совершить десант на Квинту, взять пробы, войти в контакт с аборигенами, собрать сведения о планете и её населении, а военные – технически обеспечить выполнение миссии.
Руководитель экспедиции, он же капитан корабля, Ярослав Гор, а также борт-инженер Джеймс Остин, штурман Сафар Абу-Бекир, врач Иси Тикулькан и механики были из космических войск. Учёные же отбирались жёстким конкурсом среди гражданских специалистов. В итоге повезло Юрию Юдину, ведущему биологу Марсианской колонии, антропологу Лао Мацумото из Тихоокеанского научно-исследовательского консорциума, космогеологу из «Корпорации развития Луны» Яношу Силади и этнографу-психологу Клио Мараки из Афинского центра космоэтнографии.
Единственная в команде женщина стойко переносила все тяготы перелёта. Капитан Гор даже удивился своим чувствам, точнее их отсутствию: несмотря на внешнюю привлекательность, Клио не вызывала никаких раздражающих эмоций, – ни хороших, ни плохих.
Она не заигрывала с командой, не давала несбыточных авансов, ни с кем не кокетничала. За длительное время в ограниченном пространстве могут возникнуть личные привязанности, а за ними неминуемо последуют конфликты. Поэтому первоначально в планы землян входил исключительно мужской отряд, женщина на судне – к беде!
Но каким-то чудом в последний момент в списках основного состава возникла фамилия Мараки. Либо она была мастером своего дела, либо – чьей-то протеже.
Спустя пару месяцев после знакомства, капитан Гор не без удовлетворения отметил, что верным оказалось первое предположение. Клио с утра до вечера просиживала за своими записями, прилежно выполняла все поручения вышестоящего начальства и по-доброму сдружилась со всей командой. И со временем все стали называть её сестрёнкой Клио.
***
Рисунок незнакомых созвездий завораживал Клио. Их можно было часами разглядывать, словно плывущие по небу облака, угадывая в скоплениях то лошадиную морду, то лист клёна, то силуэт старика с костылем. И Клио всё свободное время проводила возле иллюминатора. И вспоминала, вспоминала…
Даже здесь, в непривычно новом для себя пространстве, начав жизнь с чистого листа, она никак не могла избавиться от своего прошлого, ставшего вечным настоящим. Воспоминания мешали радоваться и быть счастливой, мешали чувствовать, думать, творить, идти вперед.
За пару лет до старта «Гостомысла» она рассталась со своим возлюбленным. Его звали Нил Сванг. Они вместе учились, шли рука об руку долгие годы к вершинам науки. Она любила его, как любят лишь раз в жизни, – фатально, безрассудно, убийственно.
В последние дни их умирающей связи Сванг завербовался в космические войска, которые набирали специалистов для изучения артефактов на дальних планетах. И Клио поймала себя на мысли, что Нил удрал в космос нарочно, чтобы быть подальше от неё. С глаз долой – из сердца вон!
Но из сердца Клио Нил никак не выходил, даже будучи отрезанным от неё парсеками. Как психолог она понимала, что её состояние – эмоциональная чёрная дыра. Чем дольше вращаешься на орбите рефлексии – тем вернее затягивает внутрь. Но ничего поделать с собой она не могла. Легко давать советы другим, не себе.
И когда земляне открыли Квинту, Клио решила, что это – её шанс поставить точку и начать новую главу своей жизни. И приложила нечеловеческие усилия, чтобы попасть в состав миссии.
От ностальгии Клио спасала только работа. Этнография для неё была не просто ремеслом – она была всей жизнью. Учёная специализация Клио Мараки была выстроена на психологии архаической культуры. Как и чем жили древние земляне, чему поклонялись, куда стремили свои чаяния, – всё это Клио знала лучше, чем саму себя. А новая, ещё только зарождавшаяся наука космоэтнография требовала полевых исследований. Войти в контакт с аборигенами, не причинив вреда, издали наблюдать, не пытаясь направлять.
Люди, наученные горьким историческим опытом, помнили, что такое национализм и сепаратизм. После ядерного холокоста в 21 веке сошли на нет любые разделения. Заплатив за мир слишком высокую цену, жители третьей планеты у Солнца стали просто землянами. Научились уважать инаковость друг друга, не вмешиваться в дела соседей и купировать любой конфликт в зародыше.
Но иногда Клио посещали тревожные мысли. А что, если какой-нибудь рудимент человеческой природы однажды возобладает над достижениями цивилизации?
В полёте Клио подробно изучала материалы, переданные на борт по каналам квантовой связи автоматическим разведчиком. Пока экипаж «Гостомысла» спал, зонд смог проникнуть на поверхность и подробно снять флору, фауну и аборигенов Квинты.
К удивлению экипажа, внешне квинтяне оказались схожими с землянами: две пары рук и ног, глаза, нос, рот, – всё, как у людей.
– Как ты это объяснишь, Мацумото? От Земли до Квинты – десять световых лет, а родня по разуму нам приходится чуть ли не родней по физиологии?
Мацумото презрительно хмыкнул и заявил:
– Не вижу ничего удивительного. Химия наших планет и светил, вокруг которых они вращаются, идентична. Почему не может быть идентична жизнь, построенная на этой химии? Все мы – дети звёзд, так или иначе. К слову, наша ДНК идентична ДНК обезьян на девяноста девять процентов. Зачем Создателю изобретать велосипед, пытаясь уместить разум в облаке газа или электрическом разряде? Ты начитался фантастики, Яр.
– Ну а что ты скажешь по поводу того, что аборигены похожи между собой, как братья? – вставил Юдин. – На Земле три расы и множество метисов, здесь все на одно лицо. У всех кожа с коричневатым отливом, тёмные волосы и странные жёлтые глаза с кошачьими зрачками.
– Подумаешь, все на одно лицо! Нашли проблему. Для меня вот, например, Мацумото и его родственники тоже все на одно лицо. У всех узкие глаза и чёрные волосы, вас мама-то родная различала в детстве? – попытался сострить капитан Гор. – Кстати, а почему глаза жёлтые? Они там не вампиры, часом?
– Думаю, я близок к разгадке, – отозвался Юдин. – Кошки хорошо видят в темноте. Наверное, аборигены тоже, раз глаза у них похожи на зрительный орган наших ночных хищников. Но сейчас я не об этом. Все жители Квинты практически одинакового роста и комплекции, будто вылеплены рукой одного скульптора. Мы, люди, отличаемся друг от друга и телосложением, и ростом, цветом кожи или волос. Нет, капитан, я думаю, нас тут поджидает потрясающая загадка природы!
– Возможно, мы имеем дело с автохтонной цивилизацией, – предположил Мацумото, – и всё население принадлежит даже не к одной нации, а к одному единственному роду. С уверенностью я могу сказать вам только одно: нужен подробный генетический анализ.
– А что у них там с государственным устройством? – капитан повернулся к Клио.
– Сама природа поделила единственный континент на три части. Люди, ой, простите, аборигены, поспешили этим воспользоваться. Северные поселения от соседей отделяет снежная пустыня. Оставшаяся часть также разрезана надвое горным хребтом. Зондирование показало, что наивысшая точка высокогорья достигает пяти тысяч метров над уровнем моря, а температура воздуха у поверхности ледников в холодные сезоны опускается до минус тридцати-сорока по Цельсию. Лучшей демаркационной линии не придумаешь: не нужны ни форты, ни пограничники. Вывод напрашивался сам собой – на Квинте три государства: Северное, Южное и Центральное, так я их назвала.
– Значит, десантируемся на юге, там больше поселений. Люди всегда выбирают, где лучше, а чем лучше людям – тем они более расположены к диалогу, не так ли, сестрёнка?
Клио возражать не стала. Тем более, что путешествие подходило к концу. В центре иллюминатора вспыхнула жёлтая искра Эпсилон Эридана. Через несколько дней она подросла до размеров яблока, теперь можно было различить единственный газовый гигант системы.
– А вот и Квинта! – вскрикнул Янош Силади.
– Где? – удивилась Клио, всматриваясь в иллюминатор.
– Вот эта жемчужная бусина – именно она.
– А где остальные планеты? – поинтересовался Остин.
– Пока только газовый гигант и Квинта. Остальные четыре планетоида слишком малы, да и альбедо у них низкое, чтобы рассмотреть с такого расстояния, – отозвался Янош.
При дальнейшем приближении Квинта удивила космонавтов перламутровым отливом атмосферы.
– Чудно, – хмыкнул капитан, и принялся за подготовку выхода на орбиту.