Мария Орунья – Пристанище (страница 56)

Увидев, что сознание у него начинает путаться, она потянулась за одеждой.

– Что ты делаешь? – спросил он, чувствуя, как тяжелеют веки.

– Отвезу тебя в твой отель, а то ты совсем расклеился.

– У тебя есть машина?

– Да, взяла в аренду. Ты слишком утомился.

– Да, я… Немного кружится голова.

Он говорил все медленнее. Она дала ему стакан воды, растворив в ней еще одну изрядную дозу снотворного.

– Подожди, я помогу тебе одеться.

Когда они добрались до машины, он был почти без сознания. Она запихнула его в машину и вернулась в отель, собрала свои вещи, затем оплатила номер. Хельмута Вольфа никто не видел, поселился он достаточно далеко отсюда, так что связать с ней его не смогут.

Оставалось избавиться от тела. Дозы, которую она ему дала, хватило, чтобы он умер? Он же крупный мужик. А вдруг он просто в отключке? Нужно скорее покинуть Мадрид. Как только станет известно о его исчезновении, в первую очередь будут искать в этом городе. А что, если… Почему бы и нет? Она не собиралась ехать туда прямо сейчас, но это место входило в ее планы, беря машину в аренду, она указала в качестве места возвращения Кантабрию. Так или иначе, она все равно собиралась через две недели туда ехать. Воспользуется случаем, чтобы разобраться и с другими делами, одно из которых требует ее личного присутствия. Остальное можно сделать и удаленно. Приняв решение, она выехала в направлении Кантабрии.

Спешить было некуда, занятия в университете начинались в половине одиннадцатого, так что он решил выпить еще чашку кофе, прежде чем поедет в Сантандер. Отличная возможность немного передохнуть и привести в порядок мысли, сидя на террасе с чашкой крепкого кофе.

Оливер собирался повести себя по-джентльменски – впрочем, как и всегда. Он ни секунды не сомневался в том, каким должно стать их прощание с Анной. Она больше не была той нежной рыжеволосой девушкой, умной, несколько консервативной и предсказуемой, теперь это искательница приключений, решительная и сильная. Да плюс еще буддизм вкупе с веганством. Одним словом, незнакомка. И предательница. От былой влюбленности не осталось и воспоминания, но все равно ему было больно.

Разве может у человека быть две души? Что осталось от прежней Анны у женщины, жившей сейчас на его вилле? Разве можно однажды измениться так, чтобы от тебя прежней осталась лишь оболочка?

– Каким же нужно быть идиотом! – бормотал он.

Ему не хотелось ударяться в параноидальную подозрительность, но он сознавал, что новый опыт изменил его.

– Доброе утро, Оливер.

Он не услышал ее приближения.

– Привет, Анна. Ты уже позавтракала?

– Да, давно.

– Бедняжка, там же сплошь молоко, сосиски и яйца. Для тебя, наверное, сущий холокост животных.

– Оливер, я пришла не для этого.

– Да, ты пришла попрощаться. Что ж, адье и мягкой посадки.

– Нам обязательно нужно заканчивать вот так?

– Не знаю. А что, надо закончить как-то по-особенному? Ты приехала, пожаловалась мне на свои несчастья, отбелила свою карму, а сейчас поедешь изливать на мир благодать? Все же прекрасно, разве нет? – саркастично ответил он.

На самом деле Оливер уже не злился, потому что после ночи с Валентиной его переполняло счастье. Но и любезничать с Анной он не желал.

– Похоже, Гильермо был прав. Не следовало тебе ничего говорить. А он ведь предупреждал, чем это кончится. Ты сочтешь себя обиженным и не захочешь ничего понять.

– Мне кажется, я отлично понял ваши игры. Но мне уже все равно, время лечит.

– Не всегда и не все раны. Неужели ты по-прежнему в меня влюблен?

– Что? Ты с ума сошла? – изумился Оливер.

– Иначе бы ты так не злился.

Он с недоумением смотрел на нее.

– Я злюсь, Анна, не потому что люблю тебя, а потому что когда-то тебя любил. И потому что люблю брата. До сих пор. Но больше всего я злюсь, что вы с Гильермо, оба, повели себя как конченые эгоисты и причинили много боли нашим родителям.

– Мы же не в отпуск укатили, Оливер.

– Вообще-то в отпуск. От прежней жизни. Да-да, я наслушался про вашу миссию по спасению мира. Честно говоря, я вообще удивлен, что ты не прихватила с собой костюм супергероини.

– Ты злишься от обиды и незнания. Если бы ты побывал со мной в Индии или других странах, где люди живут совсем иначе, то понял бы нас. Мы с Гильермо вовсе не эгоисты, мы решили посвятить свою жизнь другим людям, всей нашей планете. Один маленький шаг способен многое изменить, Оливер, но ты этого пока не понимаешь.

– Конечно, я ничего не понимаю, я же полный идиот. Хватит, Анна, оставь свои проповеди для других.

Анна скорбно вздохнула и посмотрела на Ракушечный пляж. Раз они не могут прийти к согласию, их больше ничто не объединяет.

– Оливер, может быть, мы никогда больше не встретимся. Я хочу, чтобы ты знал, как я сожалею, и прошу у тебя прощения за то зло, которое могла тебе причинить. Ты был важной частью моей жизни и всегда хорошо ко мне относился…

– И ты ко мне. А, нет, прости, ты хорошо относилась к моему брату.

– Пожалуйста, прекрати, – взмолилась Анна.

Казалось, она вот-вот расплачется.

– Да, давай прекратим. Спасибо, что набралась храбрости приехать сюда и рассказать правду. Мне нужно было это знать.

По щекам Анны поползли слезы.

– Это был мой долг. Я хочу тебе кое-что пообещать, Оливер.

Он с недоверием смотрел на нее. Пусть даже не пытается разжалобить его своими слезами и обещаниями.

– Я пробуду несколько недель у родителей, а потом вернусь в Индию. Обещаю тебе сделать все возможное, чтобы найти Гильермо, и если что-нибудь о нем узнаю, сразу сообщу тебе.

– Спасибо. Я с помощью полиции тоже продолжу искать его. Сегодняшний вечер я тоже собираюсь этому посвятить, – добавил он и залпом проглотил остывший кофе.

– Хорошо, – кивнула она, несколько успокоившись. – Если я его найду, что-нибудь от тебя передать?

Оливер рассмеялся.

– Да, передай, что я набью ему морду, а после этого отведу к отцу, который с удовольствием добавит.

Она проигнорировала его слова.

– Оливер, я так понимаю, ваша мать упомянула Гильермо в завещании?

– Да. И что?

– Может, если Гильермо узнает, что в Лондоне у него есть основа для стабильной жизни, он захочет вернуться.

– Вернуться? Нет, Анна, ты неправильно меня поняла. Я вовсе не собираюсь возвращать Гильермо домой, к скучному рутинному существованию обычного человека. Я всего лишь хочу знать, что он жив и здоров. Я буду рад повидать его, но если он предпочитает жить на Луне, мне плевать.

– Все равно он должен узнать, какая собственность у него имеется в Европе. Вероятно, если тебе досталась вилла “Марина”, то ему – квартира в Челси?

– Да, и не только, – ответил Оливер. – Но я не понимаю, к чему ты клонишь, Анна. Ты думаешь, человек вроде него, который оставил все, чтобы радикально изменить свою жизнь, захочет вернуться в Англию ради какой-то там квартиры и нескольких тысяч фунтов?

– Эта квартира находится в одном из лучших районов Лондона, и ты прекрасно знаешь, сколько она стоит. А твой брат не просто активист и искатель приключений, он нуждается в лечении.

Оливер с изумлением посмотрел на нее:

– Ты как это себе представляешь, Анна? Думаешь, Гильермо, узнав о смерти матери, первым делом бросится получать наследство? Как-то это совсем не вяжется с образом человека, которого не интересуют материальные блага, тебе не кажется?

– Не знаю, Оливер, может, ты и прав. Но, возможно, все же стоит сказать ему? Вдруг это побудит его вернуться.

– А как насчет того, что у него есть отец и брат? Это не причина вернуться?

– Я просто рассматривала разные варианты, но уже понятно, что тебе нельзя ничего говорить, ты абсолютно все принимаешь в штыки. – Она встала, собираясь уйти.

– Я принимаю в штыки? – Он тоже поднялся. – Это ты вдруг принялась выспрашивать про наследство.

– Забудь. Спасибо, что разрешил мне пожить на вилле. Надеюсь, у тебя все сложится и с отелем, и с этой женщиной из полиции.