Мария Орунья – Пристанище (страница 55)
– Не откажусь.
Валентина вздохнула. Утро будет напряженным, а она почти не спала. Однако она все еще ощущала привкус счастья от прошлой ночи, удивительную легкость внутри.
– А у вас, сеньор Лерман, есть предположения, что могло случиться с Вольфом? Вы кого-нибудь подозреваете?
Светловолосый великан пожал плечами:
– Опыт мне подсказывает, что за всеми преступлениями обычно кроется одно из двух: чувства или деньги.
– Чувства? – удивился Ривейро.
– Семья, дети, родители, братья, страсть, любовь, измена…
– Тогда что мы имеем? – продолжила напирать Валентина.
– Тогда, учитывая, что его интимные отношения ограничивались общением со шлюхами, – Лерман посмотрел на Сабаделя, – и принимая во внимание остальные факты, я склонен считать, что мотив – деньги.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Хельмут Вольф – один из членов комитета, принимающего решения по “Эдванст Грант”, и, как я уже упомянул, в последние месяцы он занимался отбором проектов, которые получат финансирование. Учитывая положение современной науки, вы можете себе представить, сколько заявок они получили.
– Но это гранты именно для археологов?
– Нет, Европейский исследовательский совет финансирует самые разные направления – разные разделы истории, естественные науки, инженерное дело, педагогику…
– Но у них же есть какие-то критерии отбора.
– Разумеется. Научные проекты должны быть инновационными, а на позицию руководителя требуется ученый с минимальным стажем в десять лет, и не имеет значения, откуда он – из Испании, Австралии или Америки. Но одно из главных требований – работа над проектом должна вестись именно в Европе, и не более пяти лет.
– Так… А о каких примерно суммах идет речь?
– Сколько выделяют на проект? В теории можно запросить до трех с половиной миллионов евро, но на деле сложно превысить порог в два с половиной миллиона.
Кто-то присвистнул. Ко всеобщему изумлению, это был капитан Карусо.
– Вот вам и мотив, лейтенант, – сказал Карусо. – Бабло. Копайте здесь.
После чего Карусо извинился и удалился, сославшись на важные звонки. И вряд ли он врал, наверняка телефонную линию уже обрывали репортеры, а также мэрии Сантильяны, Суансеса и Комильяса.
Валентина была удивлена названными суммами.
– Но… как это возможно? Мы же знаем, что испанские ученые уезжают за границу, потому что не могут найти в своей стране финансирования, стипендии и гранты можно сосчитать по пальцам…
– Данный грант был учрежден в две тысячи седьмом. И имейте в виду, что в год одобряют менее трехсот заявок со всего мира. Общая сумма не превышает семисот миллионов евро. Не такие уж большие деньги для бюджета Европы.
– Да, но что инновационного в истории, а тем более в археологии? – вопросил Ривейро.
– Согласен, это мне тоже непонятно.
– Тогда в чем заключается ваша гипотеза, господин Лерман? – спросила Валентина. – Вы полагаете, Вольфа убили из-за гранта?
– Не знаю, – признался прокурор, – но в последнее время Вольф занимался именно грантами, его слово обладало огромным весом, когда решалось, какие проекты получат финансирование, а какие – нет. Он был очень значимой фигурой в комитете.
Валентина повернулась к коллегам:
– А кто-нибудь из наших подозреваемых или сама Карсавина подавались на этот грант?
В ответ пожимание плечами и неуверенные кивки. Высоченный немец поднялся и улыбнулся лейтенанту Редондо.
– Думаю, у меня есть для вас необходимая информация, – объявил он. Взглянув на часы, словно желая узнать время, что-то напечатал в телефоне, потом снова обратился к Валентине: – Можно вашу электронную почту?
– Конечно, но зачем?
– Я перешлю вам списки тех, кто подавался на грант за последний год.
– И сколько их?
– Примерно две тысячи пятьсот человек.
Валентина сдержала вздох. Да уж, утро явно обещает быть бесконечно долгим.
Путешественник из Пещеры ласточек
Мадрид
Она терпелива, настойчива и наблюдательна. Передвигается по городу, словно кошка. Давно она так не одевалась: высокие шпильки, слегка приталенное платье до колен от известного бренда. Глаза подведены, на губах красная помада. По-европейски элегантно. Она видела, как он выходит из ресторана, следила за ним, точно за игрой актера на экране. Высокий, смотрит серьезно и сосредоточенно. Повадки очень важной персоны.
Она разыграла внезапную встречу, и он не сразу ее узнал, хотя они виделись всего четыре дня назад. Удивительно, но смена обстановки и легкий макияж меняют человека до неузнаваемости. Она откровенно наврала, сказала, что находится в городе по семейным обстоятельствам и как раз возвращается к себе после важных переговоров. Какая неожиданность встретить его здесь.
– Я думал, вы на меня сердитесь.
– Да будет вам, сеньор Вольф, из-за несогласия по одному вопросу я не намерена вносить вас в черный список. – Она кокетливо улыбнулась.
– Рад слышать. В нашу последнюю встречу в Германии вы были немного… раздражены.
Четыре дня назад, еще в Германии, она пришла к Вольфу с просьбой пересмотреть решение. В Мадриде она сейчас была только из-за него, ну не могут их усилия вот так пропасть. Ну нет, уж точно не по вине одного-единственного предвзято настроенного чинуши.
– Давайте оставим это в прошлом. Будем честны: финансирование нам жизненно необходимо, но раз вы отказали, полагаю, нашлись куда более перспективные проекты, заслуживающие поддержки больше нашего. Я права?
– Все проекты перспективны, и мне жаль, что ваш не соответствует требованиям.
– Давайте не будем спорить, – рассмеялась она. – Не все ваши коллеги разделяли эту точку зрения, и если бы не ваш голос, мы бы получили финансирование.
– Ну, до следующего месяца прием заявок еще открыт, и обсуждение пока ведется, – примирительно сказал Вольф.
– Быть может, вы позволите мне сделать еще одну попытку вас переубедить?..
– Сеньорита, боюсь, я не…
– Выпьем по бокалу? Мой отель как раз рядом. Я в Мадриде никого не знаю, а самолет у меня только завтра. Вы не возражаете?
Разумеется, он не возражал. Она была красива и умна. И умела убеждать. Хотя, по правде говоря, убедить Хельмута Вольфа не стоило большого труда. Им хватило всего пары часов и нескольких джин-тоников, чтобы отправиться в отель. Однако Хельмут Вольф не собирался менять свое мнение по поводу гранта, он оказался крепким орешком. Она понимала, что стоит ему передумать, и грант у них в кармане, но Хельмут Вольф оставался непреклонным даже после того, как они переспали. Когда, лежа рядом с ним, обнаженная, она вновь подняла тему гранта, он рассердился.
– Решила подкупить меня перепихоном? Слушай, красавица, спасибо за отличный секс, но я пойду к себе в отель, завтра мне рано вставать.
Она прищурилась. Он даже предположить не способен, на что она готова пойти. Лучше изобразить из себя дурочку. Если он не хочет отдать голос им, то пусть тогда вообще никак не голосует, пусть этот голос просто пропадет. Без него они получат финансирование. А если его место займет кто-то другой, то уж этого кого-то они смогут уговорить. Простая логика.
Решение пришло спонтанно, у нее не было никакого заранее подготовленного плана. В косметичке есть снотворное, на которое она подсела какое-то время назад. Сколько таблеток понадобится, чтобы его прикончить? А сколько нужно, чтобы просто вырубить? И что потом делать с телом? Тут его не оставишь, а он высокий и наверняка тяжелый, как вытащить тело в одиночку?
– Да ладно, не нуди, нам же было так хорошо, – проговорила она, выпятила губы и потянулась к нему. – Давай еще разок.
Хельмут Вольф расслабился. Глупо упускать возможность провести еще немного времени с такой красоткой. Да к тому же бесплатно. Она предложила выпить вина, бутылка которого обнаружилась в холодильнике. И Вольф подумал, что скучная командировка в Мадрид оказалась в итоге не такой уж и скучной.
Ее поразило собственное хладнокровие. Она отравила его легко, почти играючи, без капли сомнения.