Мария Орлова – Вся жизнь (страница 5)

Они уверенно шли вперёд. Леонид тайком, словно не доверяя попутчику, сверялся с картой, которую доставал из кармана пальто. Воздух становился всё более затхлым.

— Теперь расскажите, во что вы меня впутали? — прервал молчание Андрей. — Хочу знать, за что меня пристрелят, — ухмыльнулся он.

— Пока мы оба живы, а я надеюсь, в обозримом будущем так и будет, — ответил информатор. — Поверьте, всё гораздо серьёзнее…

— Это я уже слышал! — перебил Мельников. — Факты, источники.

— Конечно, — встрепенулся Леонид. — Вы имеете право знать, от чего теперь придётся бегать. Время позволяет. Мы будем на месте только через пару часов, задавайте свои вопросы.

— Проект «Биомасса» — что это? Что вам известно? Главное — откуда?

— Я вас недооценил, — выгнул бровь информатор. — Наверное, всё-таки вы зашли дальше, чем писали в своих статьях.

— И всё же? — нетерпеливо перебил журналист.

— Вот перебивать не советую, — раздражённо одёрнул Леонид и продолжил рассказ. — Около двадцати лет назад к нам поступил заказ от оборонного предприятия. Наверное, помните: самый разгар гонки вооружений, пик холодной войны. И Штаты, и мы пускали пыль в глаза, наращивая ядерные боеголовки, запугивая новыми видами вооружения. Наше министерство обороны запросило новый вид бактериологического оружия. Для нас это стало настоящим делом. Судите сами: в созданном в середине прошлого века учреждении работали настоящие умы, самая сложная задача которых сводилась к переучёту перьев арктических птиц до и после кладки. А тут — настоящий проект.

— Разве бактериологического оружия не было на вооружении? — поинтересовался Андрей.

— Было, — отмахнулся информатор, в запале не обращая внимания на то, что его снова перебили. — Только оно было неприемлемо. Область, подвергшаяся нападению, обработанная любым известным вирусом, для нападающей стороны ещё долго оставалась недоступной из-за опасности заразиться. Уменьшая время жизни штаммов, слабел урон, сокращался радиус поражения. Культура с долгим периодом жизни успевала мутировать быстрее, чем мы могли разработать антивирус. Имеющиеся образцы можно было использовать только для создания дестабилизации в регионе или в качестве акции устрашения, но ничего полезного ни в том, ни в другом случае военные для себя не нашли. Исходя из этих предпосылок, было принято решение создать разумный вирус, избирательно поражающий врага, но щадящий союзника. Я доступно изъясняюсь?

— Вполне. — Смутить Андрея было уже непросто, но полученная информация не совсем вязалась с его представлением о ситуации. Симптоматика скорее указывала на внеземное вмешательство, на тектонические возмущения, даже в разбушевавшихся духов поверить было проще. — Только я не могу понять, каким образом это стыкуется с последними событиями. «Разумный вирус»? Уточните.

— Вы опять меня перебиваете, — рассеянно произнёс Леонид, забыв, что сам только что задал вопрос. Замедлив темп ходьбы, он погрузился в воспоминания. Андрей шёл рядом, молча, выжидающе наблюдая за собеседником. Пусть говорит, пока есть такое желание:

связать воедино все факты всегда успеется. Дефицит кислорода в затхлом воздухе канализации, напряжение прошлого вечера, монотонное движение вперёд — всё это усыпляло журналиста. Ноги становились ватными, веки тяжёлыми. Голос Леонида выбросил Мельникова из полусна:

— Обычно предметом бактериологического оружия являются бактерии, то бишь микроорганизмы. О работе с вирусами расскажу чуть позже. Мы были как гурманы в ресторане: любой микроорганизм из любой точки света доставлялся нам на следующие сутки. — Леонид от восторга закатил глаза. — Только намекни военным. Такими командами и выполнялись пятилетки в три года. Даже в нашей творческой работе. Но ни один экземпляр не устраивал. Природа при всём своём богатстве альтернатив пожадничала для этих маленьких созданий. Нужен был новый принцип. И мы нашли его! — не скрывая горящего, почти маниакального взгляда, информатор многозначительно поднял палец. — Не природа, не Творец — Человек! Сами по себе вирусы или бактерии оказались тупиковыми вариантами. Вся идея заключалась в их скрещивании. Выделили ген, подсадили его в бактерию… — Леонид увлёкся, начал размахивать руками. В тесном коридоре стало ещё теснее.

— Как это объясняет сумасшествия людей и их исчезновения? — снова перебил журналист пафосные речи. Увлекательный рассказ информатора очень пригодится для зарисовок и статей на другую тему. Воображение уже рисовало заголовок: «Разработки отечественных спецслужб во благо родины», но это совсем другая тема.

— Я уже почти дошёл до этого, и мы почти пришли, — сообщил информатор, сверяясь с картой. — На чём мы остановились? Ах да. Оговорюсь: в качестве материала-носителя была взята ризоподия. Это даже сыграло роль маскировки. Согласитесь, вы не будете подозревать в безобидной водоросли агрессора.

— Я в биологии не так силён, но мне кажется, что, обнаружив в крови скопления любых одноклеточных, этому будет придано значение, — парировал Андрей.

— Вот! — щёлкнул пальцами Леонид и совсем по-детски обрадовался. — Мы на это и рассчитывали. Наша бактерия стала настоящей бомбой замедленного действия. Попадая в организм, она изначально вырабатывала ферменты, сообщающие сородичам, что организм занят. Так что никаких скоплений. Жертве достаточно было принять катализатор, увеличивающий количество хлорофилла, который в свою очередь выпускал вирус. Всё бы хорошо, но нетерпеливые военные хотели моментального результата. Слабое звено цепочки — катализатор. В основном это глюкозосодержащая субстанция, но возникает проблема в подготовке жертвы. Поэтому мы начали гораздо более плодотворную работу по прививанию «разума» нашему детищу. Подвергали наши бактерии раздражению, постоянно облучали их, выводили поколение за поколением. Наконец получили идеальный организм, который активировался только на определённый звукоряд. Нет, у клетки не было ушей, но колебания она понимала.

— Значит, все эти психи — просто носители? — ужаснулся Андрей. — Это многое объясняет.

— Нет, — рассмеялся Леонид. — Так вами называемые «психи» — очень восприимчивые люди. Они просто «слышат» нашу амебу.

— Позвольте, ушей нет, рта, по-видимому, тоже. Как её можно слышать? Тем более что это микроорганизм.

— Я рассказал вам всё, что знаю, — смутился информатор. — По крайней мере всё, что вам нужно знать. Остальное для меня самого остаётся загадкой.

— Если вы не можете стопроцентно утверждать, что знаете источник, почему такая уверенность, что это именно ваша бактерия? И почему вы говорите о ней в единственном числе? Вся разработка велась над одним экземпляром? Как-то нелогично.

— Не люблю повторяться в очевидных для себя вещах, но для вас, дилетанта в нашей области, это простительно, — поморщился Леонид. — Изначально это и была колония, однако штамм повёл себя нестандартно. Чем ниже организм на лестнице эволюции, тем сильнее он зависит от общества. Стаи птиц, косяки рыб, стада парнокопытных, толпы людей, наконец. Да, не удивляйтесь, мы сами ещё недалеко ушли. Мы даже более требовательны к обществу, чем микроорганизмы. Посмотрите в словаре значение слова «колония» — оно применимо только к людям и микроорганизмам. Наша подопытная с каждым следующим поколением становилась индивидуалисткой. Увеличиваясь в размерах, она осталась клеткой. Не получив мозг, она могла думать. Это уже по вашей части. С биологической точки зрения она этого делать не могла, но опыты, подтверждённые фактами, доказывают обратное. Мы только подтолкнули её эволюцию, а дальше она стала развиваться сама. Тогда оборонка и свернула заказ. Видите ли, им страшно стало, — с сожалением произнёс информатор.

— Разумная амеба… — пробормотал Андрей. — То есть вы хотите сказать, что сейчас разработки продолжаются и это ваше «детище» наводит шороху на всю нашу округу?

— И снова почти угадали! — Леонид развеселился. — Правда, почти. Наше, как вы выразились, «детище» было свернуто, но некоторые работы продолжали вестись. Я входил в эту группу. В переданном вам пакете есть соответствующие записи. Ну вот мы и пришли.

Он уже не таясь смотрел карту. Огляделся вокруг. Удовлетворился увиденным, скомкал и выбросил карту за ненадобностью.

Городская канализация, работающая в штатном режиме, разительно отличается от законсервированной, годами не используемой. Сквозняки, запахи, крысиные экскременты, парящие трубы — всё это указывало на близость человека. За разговором Андрей и не заметил, как они пересекли границу мёртвой зоны и вошли в городскую черту. Леонид взялся за одну из скоб, торчащих из стены, обернулся к Мельникову:

— Если вы предадите огласке эти данные и на них отреагируют компетентные органы, будет замечательно. Пока же нам надо отсидеться. Пока другие органы не успокоятся.

Хватаясь за скобы, информатор полез наверх. Стараясь не отставать, Андрей также взялся за скобу и последовал за ним. Очень хотелось поскорее покинуть это вынужденное пристанище. На свежий воздух. В осенний холод. На дождь, на ветер. Наружу. Не подвергавшийся ранее приступам клаустрофобии, журналист спешил оставить этот каменный мешок. Наверху зашумел крышкой Леонид. Тяжёлая металлическая крышка зацарапала асфальт, на голову посыпался мусор: перегнившие листья, комки мокрой земли, окурки.