Мария Орлова – Вся жизнь (страница 4)

Ломая мелкие осинки, переваливаясь из стороны в сторону, автомобиль помчался по просеке. Преследователи, не вписавшиеся в поворот, пронеслись мимо, и, хотя на бездорожье скорость заметно упала, стало очевидно: они смогли оторваться. Стараясь держать темп, информатор внимательно осматривал местность. Его бегающие глаза ощупывали просеку, словно он что-то искал. Поворот, ускорение, ещё поворот, торможение, снова ускорение. Леонид вёл машину как искусный фигурист на льду ведёт партнёршу: сосредоточенно, без права на ошибку. Казалось, он повторяет выученную программу. Андрей никогда ещё не видел, чтобы такие виражи мог делать не профессиональный каскадёр. Интересным вещам учат у них в университетах.

Заглушив мотор, Леонид остановил автомобиль. Мельников не ошибся, увидев решительность в глазах информатора ещё на кладбище: Леонид без малейших признаков волнения отстегнулся и выключил фары. Вышел из машины и направился к багажнику.

— Андрей Викторович, не поможете? — Леонид гремел металлом, вытаскивая что-то массивное.

Журналист быстро отстегнулся и выскочил следом. После жаркого салона осенний ветер казался особенно пронзительным. Накрапывал мелкий злой дождь. Подойдя к багажнику, Андрей увидел, как Леонид вытаскивает большие канистры и по очереди ставит их на землю. Канистры были не пусты — в них плескалась жидкость. Взяв одну из них, Леонид открутил крышку и начал поливать машину. Сильно запахло бензином. Андрей взял другую и, оглядываясь на хозяина, стал откручивать крышку.

— Не стесняйтесь, — сказал Леонид, видя нерешительность журналиста. — Лучше поспешить.

Вылив всё содержимое на автомобиль и сделав бензиновую дорожку, они сложили пустые канистры в салон. Снова не понимая, что творится, Андрей просто следовал указаниям. Напарник доказал свою адекватность на деле. Его деловитая суета свидетельствовала если не о том, что для него это стандартная ситуация, то о том, что он к ней был готов. Отойдя на безопасное расстояние, Леонид рассеянно похлопал себя по карманам. Андрей поднёс зажигалку к луже. Чиркнул. Соскользнувшее пламя побежало к машине.

Схватив Андрея за рукав, Леонид потянул его прочь от разгорающегося автомобиля и побежал в сторону леса. Журналист последовал за ним. Преследующие машины свернули на просеку и показались вдалеке. Леонид петлял, высматривал что-то на земле. Остановился, зашарил руками по влажным листьям. Нащупал. Стал сдвигать какую-то тяжёлую плиту. Андрей присел рядом. Плита на деле оказалась ржавой крышкой канализационного люка. Навалились вдвоём, сдвинули вросшую в пазы крышку. Оглядываясь из-за плеча на преследующие милицейские машины, Леонид достал фонарь, щёлкнул, убедился в его работоспособности и полез в тёмную утробу канализации.

— Леонид, я смотрю, вы развлекаетесь на полную катушку, — скептически заметил Андрей, глядя на исчезающую фигуру. — Кладбище, погоня, экстравагантное прощание с машиной, теперь — канализация… Если вы замешаны в криминале, я дальше не пойду. Да и если вы не рецидивист (в чём я, признаюсь, не уверен), всё равно дальше не пойду. Это уже просто глупость какая-то. Сейчас приедет полиция и отвезёт меня в город. Мне нечего от них прятать, а вам — счастливого пути.

Замерший Леонид поднял глаза на Андрея:

— Вы испугались?

— Вас?! Да боже упаси, — рассмеялся Мельников. — Видел маньяков и покрепче. Просто не вижу смысла продолжать этот фарс. Что вы мне пытаетесь доказать? Я работал с очень неординарными информаторами, но вам они и в подмётки не годятся. Сегодня я, наверное, постарел лет на десять. Если это розыгрыш — он очень неуместен. Если всё это не инсценировано, то тем более нет смысла в моём дальнейшем участии.

— Андрей, поймите, договорившись со мной о встрече, вы уже стали соучастником. Я это говорил. Взяв пакет, вам есть что прятать.

— Всё ясно! — журналист понимающе покачал головой. — Я слишком близко подобрался к разгадке, и вся ваша братия старается меня напугать: звонок, погоня. Вы и места хорошие для этого подобрали: сначала кладбище, теперь канализация. На психику, значит, давите? Что ж, меня это только радует. Опасался, что ещё многое не известно, а раз вы так засуетились — я на правильном пути.

— Вы себе льстите, — отрезал информатор. — Без меня вам дальше не сдвинуться, а в своих статьях вы давно в тупике. Сейчас приедут ваши «благодетели», и очень повезёт, если не оставят где-то здесь, под ёлкой.

Леонид продолжил спуск, аккуратно щупая ногой следующую ступеньку.

— Если надумаете присоединиться, — подняв голову, закричал информатор, — не забудьте прикрыть крышку.

— А если не надумаю? — поинтересовался Андрей.

— Тогда без разницы. Вы всё равно расскажете, куда я пошёл.

Андрей закурил. Задумался. Снова нужно делать выбор. Всегда приходится его делать. Но одно дело, когда этот выбор между макаронами и рисом в редакционной столовой, и совсем другое — когда от твоего выбора зависит дальнейшая жизнь. Наверняка Леонид припугнул его, странный тип, это очевидно. С другой стороны, этот телефонный звонок. Звонившим (а без сомнения, это организаторы погони) был нужен не только информатор. Вспышкой мелькнула мысль «живым или мёртвым». Хорошо, если живым. Неплохо, если допросят как свидетеля и отпустят — не впервой. А если Леонид прав и всё гораздо хуже? Наши спецслужбы питают особую щепетильность в вопросах государственной безопасности. Кто же разрешит ему, репортеришке, звенеть об этом на весь мир? Остаётся отказаться от задуманного и сдаваться. Редактор найдёт, кому перепоручить статью. Вполне себе вариант, и волки сыты, и…

Нет. Не вариант. Столько пройденного пути, выстраданного материала бросать на полдороги? Это не в характере Андрея. Как нельзя быть немного беременной, так и невозможно жить дальше, осознавая эту неудачу. Надо узнать хотя бы для себя, что скрыто за этой дверью. Затушив окурок, он полез в темноту за Леонидом.

— Подождите, я иду.

Спустившись на сырой затхлый пол, Андрей оказался в полной темноте. Всё познаётся в сравнении, и по сравнению с темнотой наверху эту можно было резать ножом. Она стесняла дыхание, причиняя почти физический дискомфорт. Недалеко прорезался луч света — Леонид возвращался.

— Крышку поставили на место? — засуетился он, заглядывая наверх.

— Да…

Прогремевший взрыв прервал Андрея. Хотя они были глубоко и крышка достаточно приглушала все звуки, взрыв слышался очень хорошо. Заложило уши, в голове загудело, перед глазами поплыли огненные круги. Сверху посыпалась земля. Не сговариваясь, беглецы одновременно присели, закрыв руками головы.

— Теперь можем уходить, — крикнул Леонид, поднимаясь и отряхиваясь от земли. — По пути отвечу на ваши вопросы. Время позволяет.

Освещая коридор впереди, информатор медленно пошёл вперёд. Глядя на его ссутулившиеся плечи, Андрей понял, насколько сильно этот человек устал. Он вскочил на ноги и пошёл следом.

— Леонид, где мы? Что это за место? — посыпались вопросы.

— Конечно, канализация, а вы что, подумали, что мы в секретном бункере? — засмеялся Леонид. Андрей смутился.

— Вообще-то, это самое логичное объяснение. Кому нужна канализация в глухом лесу?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Леонид. — На него есть не менее интересный ответ. Даже не ответ, а целая история.

Голос информатора приобрёл менторские интонации. Профессор оставался лектором в любой ситуации.

— В переходный период развития нашей многострадальной Родины, — продолжал он, — в так называемый нэп новейшей истории, этот район собирались застраивать для политической элиты.

— Это в перестройку, что ли?

— Да. В неё самую. Создали кооператив, большие деньги по тем временам там вертелись. Но что-то не заладилось у них: то денежные реформы, то развал Советов… Строители куда-то пропали, успев подвести только коммуникации, да и те не до конца. Видите трубы? — показал Леонид куда-то в темноту. — Нам ещё повезло, что на этом участке ничего не подведено. Мы же здесь первые посетители за последние годы. А канализация без обслуживания давно была бы затоплена.

— Вы-то откуда про неё знаете? — поинтересовался Андрей.

— У нашего НИИ заказывали чертежи. Я случайно их видел. Информация лишней не бывает, не мне вам об этом рассказывать, — рассмеялся Леонид.

— Разве таким заведениям можно было заниматься частными заказами? — усомнился Андрей.

— Вспомните те времена: можно было всё, что явно не запрещено. Скажу больше, многие тогда поднялись, делая как раз незаконные вещи: «синтетическая радость», подпольные операции, финансовые пирамиды. Будь в то время меньше светлых умов, глядишь, и смута была бы меньше, и Союз сохранили бы, — с сожалением закончил он.

Леонид переживал и о том, что не заработал в то время, и о том, что развалилась система, дающая ему всё, что хотелось. Умерла страна, похоронив возможности миллионов людей, выбросив профессионалов на обочину жизни. Учителя, врачи, инженеры — сейчас это звучит презрительно. То ли дело продюсеры, риэлторы, менеджеры. Былые сантехники теперь «менеджеры по водным коммуникациям населения». Звучит? Звучит. Таким учёным, как Леонид, обидно, что продали страну за жвачку и джинсы. Всё равно их нынешней зарплаты не всегда хватает даже на хлеб. Самые упёртые продолжают трудиться во благо неблагодарной родины, но подавляющее большинство быстро переквалифицировалось.