Мария Орлова – 50 оттенков чёрного (страница 7)
— За рабочий Таиланд, за Пхумипона* нашего Адульядетушку!!! — он выхватил у коротышки винтовку, звезданул его по голове, а затем ураганом пронёсся по площадке с бассейном, оставляя за собой поверженных тайских революционеров.
Те слабо подёргивали конечностями, пытаясь достать застрявшие в интересных местах зонтики для коктейлей, но усилия были тщетны.
Злой Петрович, которому звиздец как испоганили отдых, понёсся дальше, наводняя пригород Бангкока ужасом и трепетом.
С криками:
— За Адульядетушку! — Петрович очутился на главной площади города, где принялся раздавать люлей направо и налево.
В Карму же словно вселился сам дьявол, и он вихрем носился по площади, вселяя страх в сердца людей.
Сторонники короля, заражённые энтузиазмом странного русского, наконец-то вышли из ступора, и через несколько часов всё было кончено.
Подобрав своего зверика и посадив его на плечо, освещаемый закатными лучами солнца, Петрович, уставший, но довольный, шёл в сторону своего отеля. По пути он то и дело останавливался, прислушиваясь к звукам утихающего боя, гладил кота по голове и угощал его ворованными из отеля спринг-роллами…
*Пхумипон Адульядет (Рама IX) — король Таиланда, правивший с 1946 по 2016 год. (Примеч. автора.)
Оттенок десятый - цвет нации
У Петровича было несколько любимых праздников — день рождения, день студента, 9 Мая и Новый год. В эти дни он покупал себе бутылку огненной воды ценой в восемьсот рублей и предавался воспоминаниям.
Вот ему одиннадцать лет. Его отец служит в военной части на должности замполита.
В тот жаркий не по-весеннему день отцу подарили двадцатичетырёхтомник сочинений Владимира Ильича Ленина. Довольный капитан тащит сие домой, где жена устраивает небольшой попил мозгов:
— Вот! Дома жрать нечего, а он книжки таскаит!
— Цыть, чудовище моё! Это не просто книжки, а собрание сочинений великого Ленина!
— Ага, а дитё кормить ты Лениным будешь?
От такой крамолы замполит сначала побелел, потом покраснел, затем позеленел. Эту гамму с интересом наблюдал юный Ваня.
— Папа, папа, а зачем тебе эти книжки?
— Сынок, — отец ласково погладил его по голове, — запомни: партия и Ленин — едины.
К чему это было сказано, Ваня так и не понял.
Спустя пару недель Ванин отец оттащил сборник высказываний Ленина в гараж да и благополучно забыл об этом.
Весна выдалась жаркой на события — приёмы в ВЛКСМ, в партию, в пионеры. А в Ванином классе объявили сбор вторсырья.
— Итак, дети, — медленно расхаживала среди рядов классная руководительница, высокая, статная брюнетка, она то и дело поправляла очки: — Те, кто сдаст больше всего макулатуры или металлолома, будет премирован, а именно — получит годовую подписку на журнал «Мурзилка».
— Ура!!! — зашумел класс, а Ванечка уже прикидывал, что он может сдать.
Прошло две недели, до конца соревнования оставалось совсем немного. Ваня и отличник класса Женя шли практически ноздря в ноздрю. Воскресным вечером отец позвал сына с собой в гараж, и они вместе устроили профилактический осмотр «Ласточки» — так ласково замполит называл свой жигулёнок. Когда они почти закончили, Ванин взгляд упал на книжки дедушки Ленина, и у него родилась идея…
Ранним понедельничьим утром Ваня, пыхтя от натуги, тащил в пункт сбора макулатуры двадцать четыре тома сочинений Ленина. Он чувствовал, что именно это поможет выиграть соревнование по сбору вторсырья. Эти последние пять кило должны были помочь Ване победить.
— И первое место, с отрывом в два с половиной килограмма, занимает… занимает… Ваня!
В классе повисла тишина на несколько секунд. Ваня не верил своему счастью и уже представлял, как держит в руках вожделенный номер «Мурзилки». Вдруг в класс вошёл директор школы и шепнул что-то на ушко учительнице. Ученики с любопытством пронаблюдали радужный спектр на лице учительницы. Та задержала взгляд на Ване и, как ошпаренная, выскочила в коридор.
Через час Ваню забрал молчаливый и очень хмурый отец. Не сказав ни слова, он взял сына за руку и вывел на улицу.
— Сыночка, — нарушил молчание Пётр, — а вот скажи мне: кто надоумил тебя принести в макулатуру, — тут отец прищурил глаз, — собрание сочинений Ленина?
— Пап, но тогда бы я не выиграл!
— Сыночка, солнце моё, ты променял письма великого человека, — отец замолчал, и Ваня нутром почувствовал приближение папиного кожаного ремня к своей заднице, — на подписку на какую-то херню?
— Что, папа? — раньше Ваня таких слов не слышал.
— Ты слышал, сынок. Ещё раз: кто — надоумил — тебя — сдать ПИСЬМА ЛЕНИНА?!
— Никто, папа. Я сам. — Ваня пожал плечами. — Они всё равно лежали в твоём гараже.
Отец схватился за сердце:
— Об этом ты тоже рассказал?
— Что ты, пап! — горячо зашептал мальчик, прижимаясь к отцу. — Ни в коем случае! Лежали себе и лежали. Их уже мыши погрызли… Да и грязные они…
Отец посмотрел на продолжателя рода и неожиданно взъерошил тому волосы:
— Эх, сынок, знал бы ты…
Дома, в растрёпанных чувствах, их встретила мать. Налив своим мужикам суп, она молча нарезала хлеб и ушла в залу.
Только спустя много лет Ваня узнал, что тогда какая-то скотина настучала на его отца в партком за якобы небрежное отношение к коммунистическим ценностям.
Махнув ещё рюмку, Петрович рассеянно погладил кота, который с непонятными целями пристраивался к его ноге:
— Эх, Кармыч, жизнь — это пипец какая сложная штука. Нам ей ещё учиться, учиться и ещё раз учиться…
Оттенок одиннадцатый — цвет долговых обязательств
Ранней весной любил Петрович выйти на улицу в свободное от работы время, и попредаваться мыслям своим всяческим. Вот и в тот день, Петрович сидел на лавочке у парадной, почесывал Карму, пока тот подставлял пузико и жопку теплым лучам, и думал о своей нелегкой судьбинушке. Вдруг кто-то вытащил его в мерзотный реальный мир обратно.
— Петрович, — ощерился в улыбке местный бомж Валера, — вот сидишь ты и в ус не дуешь, а тут… Тут! — вместо дальнейших слов Валера протянул Петровичу бутылку с жидкостью золотистого цвета.
— Что это? — подозрительно спросил тот.
— Это, Петрович, это… Живительная влага, нектар, божественная амброзия, чувак!
— А поконкретней?
— Текила, брат! — Петрович подивился словарному запасу данного индивидуума, но бутылку взял, и сделав небольшой глоток, понял, что ему очень этой живительной влаги хочется. Как назло, зарплата должна была прийти через три дня, влага к себе манила, и тогда Петрович совершил необдуманный шаг…
В соседнем дворе располагалась небольшая ростовщическая конторка подвального типа под названием «Бабки на халяву». Процент, конечно, был очень грабительский, но те, кто брали там в долг, деньги возвращали быстро, ибо ходили слухи, что подрабатывали там мастера паяльника и утюга с большой дороги.
Вздохнув, Петрович перекрестился (хотя в бога не верил) и спустился к кровопийцам, а через пять минут вышел с суммой, достаточной, чтобы прикупить пару-тройку бутылок вожделенной текилы.
Дома он залез в интернет и прочитал, как ее правильно пить.
— Лайм, соль, да идите вы в жопу, — с чувством сказал Петрович, почесывая кота, — мне и так неплохо будет. — Текила на удивление пошла хорошо, гадостного послевкусия она не оставила, и Петрович с чувством выполненного долга, ровно через три дня погасил свой кредит.
Прошла неделя, и неожиданно на мобильник нашего героя начали приходить странные сообщения — то кто-то грозился вытатуировать на нем с помощью паяльника всю карту мира, то обещались научить Петровича плавать в Мариинской впадине, ну, и прочая лабуда.
Спустя еще пару дней, в дверь Петровича позвонили. Он посмотрел в глазок — там никого не было. Прихватив свой любимый туристический топорик, оставшийся еще от папеньки, он вышел на лестницу, и так и ахнул — вся парадная была расписана гневными, совершенно отвратительными словесами вроде: «Петрович — вор! Петрович — верни деньги, а то твои работодатели познакомятся с твоим исполнительным листом!»
— Ай-я-я-яй, — посокрушался Петрович, и, вернувшись в квартиру, убрал топорик с глаз долой.
Что-то не давало ему покоя, он вытащил папочку, в которой хранил все документы и справки, полученные им в жизни, и проверил платежную квитанцию, из которой следовало, что долг им перед конторой «Бабки на халяву» закрыт полностью. Убрав папочку на место, Петрович вздохнул с облегчением, однако, угрозы не прекратились, а даже удвоились.
На следующий день, выходя на работу, он с отвращением увидел надпись на стене рядом с дверью своей квартиры (сделанную, судя по запаху — фекалиями) следующего содержания: «Вор! Верни долг!» и Петрович не выдержал.
Позвонив Аннушке, и отпросившись у нее на денек, Петрович вытащил из шкафчика топорик, и отправился в ту самую контору.
За столом сидела та же самая девчушка, что выдавала ему деньги и квитанцию о списании долга. Мужчина присел на стул:
— Привет, миленькая, — кашлянул он.
— Да?