Мария Орлова – 50 оттенков чёрного (страница 6)

Ранним летним днём Петрович, как обычно, вкушал свой любимый огненный напиток, аккуратным бисерным почерком заполняя ежедневник. Вдруг его пиджак, лежавший на столе, завибрировал и поехал в сторону.

Вытащив из кармана дьявольское изобретение, иначе именуемое мобильником, Петрович узрел, что звонит ему Аннушка.

— Да, Анна Сергеевна, слушаю вас.

— Петрович, здравствуй. Тут дело к тебе есть. Видишь ли… — Аннушка замялась. — Ты по итогам полугодия признан лучшим работником ЖКХ города, и тебя решено премировать поездкой. В Таиланд.

Аннушка не стала говорить, что деньги были выделены городом вовсе не на поездку и тем более — Петровичу, а их просто не успели освоить. И дабы не перекрыть себе поток денег, было решено на остаток купить путёвку и отдать её Петровичу, чтобы хотя бы две недели пожить без него.

— Это к транссексуалам, что ли? — проявил недюжинную образованность Петрович.

На том конце в трубку дико хрюкнули.

— Ну, можно и так сказать. Две недели с питанием и проживанием в трёхзвёздочном отеле рядом с Бангкоком.

— Ух ты, Анна Сергеевна, даже и не знаю, что сказать.

Петрович открыл ящик шкафа и вытащил оттуда покрытый пылью загранпаспорт, оформленный им года три назад по синей лавочке.

— Заграничный паспорт у меня есть. Так что готов.

— Вот и чудесно, — выдохнула Аннушка. — Вот и прекрасненько. Собирайся, Петрович. Путёвку я тебе сегодня занесу. И котика своего можешь взять.

— А вот за это спасибо. Уважили старика, хе-хе.

Он повесил трубку и стал рыться в интернете, узнавая историю и нравы страны, куда собирался ехать, поскольку кроме того, что там есть трансгендеры и транссексуалы, Петрович больше ничего не знал. Затем он записался вместе с котом на приём к ветеринару, чтобы оформить выезд, и принялся на радостях допивать огненную воду.

Через пару часов раздался звонок в дверь — приехала Аннушка. Поскольку Петрович бывал иногда вежлив, то и сейчас пригласил Аннушку попить чая. Та вежливо отказалась, сославшись на занятость, и уехала.

Петрович гладил и мял билеты, даже попробовал их на зуб, но всё было честно.

Через неделю, сделав все необходимые процедуры и прививки, Петрович и Карма ожидали такси до аэропорта. Кот недовольно курлыкал в переноске, а хозяин его успокаивал.

Как ни странно, такси приехало быстро, поездка до аэропорта тоже обошлась без приключений, и через несколько часов Петрович спускался по трапу в жаркой стране.

У здания аэропорта болтался тощий оборванец с табличкой в руках, на которой было корявыми буквами написано: «PIOTROVISCH». С трудом прочитав надпись, мужчина подошёл к встречающему:

— Привет, это вы меня встречаете?

— Да, — расплылся в улыбке чувак. — Минья завуд Таксин. Можна проста Так.

— Хорошо, Так.

— Пойдемте, господин. Я довьезу вас в отеля.

Русский Така был просто ужасен, а его машина и манера вождения заставили остатки волос Петровича станцевать сальсу на его лысинке.

По пути мужчины разговорились:

— Господин, пажаласта, будьтье осторожно. Сейчас немного мала-мала волнения в стране. Как вы не бояться сюда ехать? — Петрович почувствовал западло и понял, что надо выпить. — Правителство наша, король, — Петрович подумал, что проводник сейчас в него плюнет, поскольку последовала непереводимая игра непонятных звуков, — мала-мала плохо делай, но туриста обожать. Потому для вас всё, всё для вас. Я жить в России — мала-мала, учить язык, мала-мала, и как учёный — я больше получать денег. Но всё равно — мала-мала, — лыбился проводник и, вращая глазами, прямо-таки лучился намёком на получение чаевых чуть больше, чем обычно, причём прямо здесь и сейчас, но Петрович был человек простой и намёков не понимал.

Наконец машина остановилась у так называемого отеля, который размерами был чуть больше, чем конура для дворовой собаки.

— Что это? — с тихим ужасом спросил Петрович.

— Отеля, госпадин, отеля. Лучшая пригорода Бангкока. Всё для вас, всё для вас.

У Петровича задергался глаз, а Карма горестно завыл, и почему-то сразу захотелось домой — к родным берёзкам и тёплой водке в мыльнице, и даже Аннушка перестала казаться в этот момент ведьмой.

Но Петрович не был бы Петровичем, если бы не преодолевал трудности, сваливавшиеся на него. Внутри отель был лучше, чем снаружи, и даже девочка на рецепции немного знала русский язык.

— Плиз, ю ключ от номера. Номера-люкс, — с поклоном его проводили до комнаты.

Открыв дверь, Петрович узрел крохотную комнатушку, по сравнению с которой его ванная была дворцом. Осторожно опустив переноску с котом на кровать, которая предательски скрипнула, Петрович огляделся. У окна стоял холодильник, открыв который, он увидел множество маленьких бутылочек.

Пять штук, проглоченных за раз, привели его в благодушное расположение духа. Достав свой наладонный компьютер, Петрович поудобнее устроился в кресле, начиная чтение истории Таиланда. Через сорок минут его богатырский храп сотрясал стены хлипкого здания.

В дверь робко поскреблись:

— Господин, обед.

Петрович продрал глаза, плеснул себе в лицо холодной воды и спустился вниз. Девочка с рецепции отвела его в столовую и усадила во главу стола. На обед был подан местный суп — том ям. Попробовав который, Петрович решился потребовать добавки — настолько он ему понравился. На второе были спринг-роллы, и завершал обед коктейль «Блэк энд вайт», а по-русски — виски с колой.

После еды Петровича потянуло в сон. Он закрылся в номере, вытащил кота, дал ему честно утащенный ролл и со спокойной совестью задрых.

На второй день, как белый человек, надев любимые дедовские труселя с фотографией Будённого на интересном месте, Петрович решил выползти к бассейну и посорить деньгами. Всё-таки отдых такой раз в жизни выпадает.

Кот неотступно следовал за ним. Обслуга отеля и проживающие в нём умилялись зверушке, правда, гладить не рисковали — то ли потому, что Карма незаметно показывал лапу с когтями по пять сантиметров каждый, то ли потому, что котик по пути доедал несчастного дикобраза. Но, рассчитывая на чаевые, обслуга указывала на фото Семёна Михайловича и, умильно щурясь, говорила:

— Кися, какая холосая кися! — что немного вывело Петровича из состояния душевного равновесия.

У бассейна Петрович занял сразу два шезлонга: в один уселся сам, во второй сунул тушку кота и подозвал местного гарсона, занимавшегося раздачей алкоголя.

— Да, господин?

— Принеси-ка мне самый дорогой коктейль, — потребовал Петрович, неумело щёлкнув пальцами.

Гарсон вздохнул, но промолчал, так как помнил, что могут эти русские, которые всегда почему-то начинают с коктейлей, а заканчивают злой сивушной брагой и нанесением побоев персоналу.

Через несколько минут на столик рядом с Петровичем опустился стакан, в котором на дне плескалась жидкость цвета янтаря, два зонтика, маленькая засушенная оливка, сморщенная луковка и прочая фигня, которую, по мнению Петровича, специально не вытащили на кухне.

Зло прищурившись, он посмотрел на гарсона, подумав, что тот наверняка ещё туда и плюнул, поскольку видок у пацана был слишком елейный. Ничего не сказав, Петрович закрыл глаза и начал морально готовиться к поглощению напитка.

Тут по его ногам что-то пробежало. Открыв глаза, он увидел бегущего невысокого человечка с предметом в руках, ужасно походившим на трёхлинейку. Вздохнув, Петрович посмотрел на кота — тот доел дикобраза и теперь лежал на спинке, подставив тайскому солнышку своё пузико.

Вдруг шезлонг Петровича опасно накренился, и тот обернулся — уже второй человечек с винтовкой бегал кругами вокруг бассейна и что-то яростно кричал. Местный гарсон сбледнул с лица и лопотал в ответ.

— Чё происходит? — вопросил Петрович.

— Ничо, ничо, — промямлил гарсон.

И тут возник из ниоткуда давешний проводник.

— Пиотровисч, плохо мала-мала, революсия. Надо бежать, мала-мала.

— Что?! — взрычал мужчина. — Никуда я не пойду. Какого хрена?!

Проводник съёжился до размера морской свинки.

— Пиотровисч, рюсский ты, поверь — мала-мала революсия, плехо будет, да.

— Я никуда не пойду, едрить вас в качель. Дайте пролетарию отдохнуть, революционеры хреновы. Идите в жопу.

И, расправив на шезлонге своего Будённого, приготовился вкусить коктейль. Но сделать ему этого не удалось — пробегавший очередной коротышка задел столик, и бокал, упав на каменные плиты, разбился…

Неожиданно наступила тишина.

— Да что ж ты творишь, хрен с горы? — заорал Петрович.

Следующий пробегавший коротышка молчаливо зыркнул на него и ловко выдернул шезлонг из-под кота. Тот приземлился жопкой на плиту и одурело замер — ранее никто себе такого не позволял, ну разве что только суицидники.

— Какого хрена?! — вежливо поинтересовался Петрович. Всё-таки он был из породы вежливых людей. — Тебе что — шкурка не дорога?!

— Пиотровисч, — испуганно заверещал проводник, — не нада!! Это революсия, они делать революсия, кидать короля и надо тебе в отеля, бистро, бистро!!

— Ну тут уже всё, — констатировал Петрович, чувствуя, как кровавая пелена застилает его глаза.

С криком: