Мария Монте – Древнеримские каникулы (страница 8)

– Я не предам благородное дело моего покойного отца, – продолжил он, – и не стану безумцем каким был Нерон, он желал славы Риму, но какой ценой? Ответьте! Что же вы? Он разорил храмы, людей, какой прок людям от такой золотой клетки в голоде и нужде? Казна не пуста, нам по силам дать людям вздохнуть чуть свободнее!

Кто-то одобрительно закивал, кто-то отмалчивался в задумчивости, кто-то явно был недоволен, но в итоге все проголосовали единогласно. Речь действительно была впечатляющей и позволила мне понять, что Тит на удивление справедливый правитель. Не стремится набивать казну и свой карман за счет простых людей. Похоже, война, о которой он говорил, закалила его характер. Интересно, сколько ему лет? Выглядел он лет на тридцать пять.

Пока все продолжали обсуждать детали после голосования, мы с Тиберием так же незаметно вышли, как и вошли, и решили пройтись по саду.

– А ты был с ним там, на войне? – осторожно спросила я.

– Да, – помрачнел он, – отец Тита отправил нас подавить восстание в Иерусалиме, эти восстания там не знали конца, не сразу, но нам удалось. Мы прорвали укрепления и опустошили город. Война грязное дело, но Тита всегда утешала мысль, что это меньшее зло, которое спасет империю от гражданской войны. Тит происходит из простой семьи, поэтому он и понимает, как живет его народ. Он даже был против триумфального шествия по возвращении, но советники его отца тогда настояли на этом, чтобы укрепить власть семьи Флавиев.

– Кажется, я начинаю понимать, почему он такой…непреклонный.

– В душе он так и остался военным, а это подразумевает дисциплину и ответственность. Он сказал, ты не очень-то обрадовалась распоряжению своего отца?

– Было бы чему радоваться, не нужен мне никакой муж, – пробормотала я.

– А вы в чем-то похожи, – усмехнулся Тиберий, – оба упрямые как ослы.

Нашу беседу прервал стук копыт, к нам приблизился всадник. Я заметила, как Тиберий напрягся, но постарался не показать виду, поклонился и широко улыбнулся.

– Домициан! Что привело тебя сюда из города?

– Тиберий, – ответно поприветствовав его, нежданный визитер бесцеремонно кинул ему поводья своего коня, – не отведешь коня до конюшни? А это кто, твоя очередная дама сердца?

Вопрос о причине своего приезда он проигнорировал и вопросительно уставился на меня.

– Это госпожа Тея, дочь нашего наместника в Британии Юлия Агрикулы. Тея, это Домициан, брат Тита.

Я тоже удивленно посмотрела на него, пока что я не слышала ни о каком брате.

Сходство, несомненно, прослеживалось, тот же цвет волос, глаза светлее, чем у Тита, нос чуть длиннее, чуть ниже ростом и нет военной выправки, он явно не тренировался каждое утро на мечах, как его венценосный брат.

– А, Агрикула, старый пройдоха, и зачем же он прислал сюда свою красавицу-дочь?

Он взял мою руку, не успела я опомнится, и наклонился ко мне, намереваясь поцеловать в щеку, но резкий голос позади нас пресек его намерение.

– Она здесь не для твоей радости, Дом, – Тит приблизился к нам, его глаза цвета грозового неба метали молнии, – побереги свою галантность для менее благородных девиц, Тея моя гостья.

– Как скажешь, братец, – протянул Домициан как будто разочарованно. Потом пожал плечами и похоже потерял ко мне интерес, от чего я вздохнула свободнее, минуту назад мне было слегка не по себе.

– Зачем ты приехал? – без обиняков спросил Тит.

– Затем, что ты забыл пригласить меня на заседание сената, которое ты устроил тут, а не в городской курии, туда бы я быстрее добрался.

– Ты тоже участвуешь в управлении империей, Дом, но есть вопросы, для решения которых твой норов не пойдет на пользу.

– Значит, ты специально это устроил? – недобро прищурился Дом.

Мы с Тиберием переводили взгляд с одного брата на другого, казалось, напряжение между ними вот-вот наэлектризует волосы присутствующих. Но Тиберий не выглядел сильно удивленным, видимо это была не первая подобная перепалка.

– Считай как хочешь, устало вздохнул Тит. Законы о налогах будут приняты, хочешь ты того или нет.

– Глупец, ты же раздариваешь казну нашего отца!

– В казне полно денег, залитых кровью войны, так пусть они послужат хорошей цели и покроют новые затраты.

Домициан опустил глаза под решительным взглядом Тита.

– Ладно, брат, – примирительно сказал он, – дело уже сделано. Но надеюсь, в следующий раз ты все-таки примешь к сведению мои советы.

– Обязательно, брат, когда они станут идти на пользу людям, – язвительно ответил Тит.

– Ну, коли я все равно здесь, воспользуюсь твоим гостеприимством и поживу немного. – сказал Дом и, не дождавшись разрешения, пошел прочь.

Тит проводил его глазами, не скрывая раздражения, потом перевёл взгляд на меня и Тиберия, который так и стоял, держа в руках поводья коня.

– А вы двое, значит, решили поиграть в шпионов? – Тит саркастически поднял бровь, но голос заметно смягчился.

– Это была моя идея, Тит, – засмеялся Тиберий, – чего девице сидеть и скучать, я решил пусть посмотрит на тебя в деле, раз уж тебе решать ее судьбу.

– С вашего позволения, господа, я сама в состоянии разобраться со своей судьбой, – возмущенно сказала я, – и не надо говорить обо мне так, будто меня здесь нет!

– Вот видишь, – обратился к Тиберию Тит, – что за характер такой? И кто возьмет замуж такую злюку?

– Надеюсь, никто! – прошипела я, подтверждая сказанное.

– Ладно, успокойся, я шучу, – вдруг улыбнулся Тит, отчего я даже растерялась.

– Я не буду торопить тебя с выбором, сегодня будет ужин, посмотришь, может кто-то тебе приглянется?

– Я приду на ужин, но только чтобы от меня все отстали, и не собираюсь я никого приглядывать, но спасибо, что нет спешки, – уже более дипломатично постаралась ответить я.

– Хорошо, – провозгласил Тит таким тоном, как будто все равно он ставит все условия, – я тебя провожу к твоим покоям. Тиберий, да отведи уже, наконец, это несчастное животное к корыту с водой, Дом совсем загнал беднягу.

– Конечно, дружище, – ответил Тиберий и, уходя, по-дружески подмигнул мне, – увидимся вечером за ужином, Тея.

Я с улыбкой кивнула. Создалось впечатление, что отношения у Тита с Тиберием гораздо лучше, чем с его родным братом. Немудрено, ведь они много времени провели бок о бок в сражениях.

– А что же Домициан, не сражался с тобой и Тиберием в Иудее? – вопрос напросился сам собой, пока мы двинулись по направлению к дому.

– Нет, – фыркнул Тит, – он остался в городе, под предлогом того, что кто-то здесь должен присматривать за порядком пока нас нет, но на деле он просто не годится для войны. Для интриг и разврата – да, но не для серьезных дел. Таким он был с самого детства. Отец так и не смог сделать их него воина.

– Зато из тебя смог.

Тит удивленно посмотрел на меня.

– Тиберий немного рассказал мне о ваших завоеваниях, должно быть тяжело было? – смущенно сказала я.

– На войне легко не бывает, – мрачно сказал Тит, – но мне приятно, что ты хорошего мнения обо мне, – уже мягче продолжил он.

– Ты достойный правитель, я же слышала тебя сегодня на заседании, твое благородство сложно не заметить – с улыбкой сказала я.

Я еще ни разу не видела Тита смущенным, он улыбнулся и запустил руку в волосы, от чего стал похож на озорного мальчишку.

– А ты, оказывается, умеешь льстить. – рассмеялся он. Тем временем мы уже подошли к дому, и он, заглянув мне в глаза, распрощался. Всегда оставалось странное ощущение, как будто он хочет мне что-то сказать.

Итак, ужин. Я себе напомнила, что я здесь не ради красивых глаз Тита, и что пора бы отправляться отсюда домой, в свое время, где никто не пытается «устроить мою судьбу». Я усмехнулась и вспомнила Пат с ее вечными попытками меня с кем-то свести. Ужин с толпой людей мой отличный шанс затеряться.

Да, отлично я затерялась, нечего сказать, думала я чуть позже, сидя на возвышении рядом с Титом за столом, у всех на виду, словно соломенное чучело посреди поля. По другую руку Тита сидел Тиберий, а после него – Домициан. Тит явно давал понять такой рассадкой о том, кто к нему ближе. Кто-то из гостей то и дело поглядывал на меня или подходил познакомиться. Я начинала нервничать. Вдруг кто-нибудь из них знает этого Агрикулу, которого все считают моим отцом? Знают его настоящую дочь? И где она сейчас на самом деле, ведь она так и не приехала, из-за чего по счастливой случайности меня приняли за нее.

Надо признать, пировать здесь умели. Сам пиршественный зал находился в задней части дома и примыкал к саду. Двери были распахнуты, и в зал проникал летний воздух, наполненный ароматом цветов и благовоний, которые были зажжены по случаю приема гостей. Перед началом Тит и все остальные вознесли короткую молитву богам, и в дар им слуги поставили на огромный очаг вино и различные закуски. Так же слуги разносили на серебряных подносах столько различной еды, сколько я не видела, наверное, за всю свою жизнь. Сначала были закуски, начиненные паштетом яйца, различная зелень, артишоки, сваренные в вине, соленая рыба и устрицы. Потом несколько видов мясного рагу, про одно вроде бы кто-то сказал «жираф», поэтому пробовать его я не рискнула. В процессе все оживленно беседовали, кто-то группами, кто-то старался завести разговор с Титом. Он ловко менял ход беседы, если она ему не нравилась, и больше старался наблюдать, чем принимать участие. Ел он не очень много и пил в меру. Когда столы начали наполняться медовой выпечкой, финиками, различными орехами и марципаном, я поняла, что наконец-то многочасовой ужин подходит к концу.