Мария Монте – Древнеримские каникулы (страница 10)

Я в оцепенении смотрела на два тела, лежащие на земле и растекающуюся лужу крови под ними. Когда Тит наклонился ко мне, я непроизвольно дернулась и почти закричала.

– Тише, тише, это я, не бойся, самое худшее уже позади, – мягко произнес Тит таким голосом, как будто это не он, а кто-то другой только что изрубил человека. Сколько же сторон у этой медали? – Идти сможешь?

Не дожидаясь ответа, он подхватил меня на руки и понес. Я не сопротивлялась, наоборот с облегчением вцепилась в него онемевшими пальцами, в этот щит из плоти и крови, даровавший мне в этот момент чувство абсолютной и непоколебимой безопасности.

Тиберий молча шел рядом и то и дело обеспокоенно поглядывал на меня. Мы быстро дошли до двух лошадей, привязанных к какой-то пустой повозке. Тит аккуратно усадил меня на одну из них и сел сзади. Тиберий забрался на вторую лошадь, пришпорил ее посильнее, и лошади пустились в галоп.

До виллы мы добрались быстрее чем я в город на угнанной карете. Но все равно я была полностью измотана почти часовой тряской. Об эмоциональном истощении можно и не упоминать. Я не знала, что делать или говорить. Спешившись, я взглянула на Тита, и поняла, что от его заботы не осталось и следа. В его глазах бушевал гнев. Сквозь зубы он сказал:

– Иди к себе, Прима поможет тебе привести себя в порядок. Потом тебя осмотрит лекарь.

На мои слабые возражения, что у меня ничего не сломано, он просто отмахнулся и нетерпеливо продолжил:

– Я не спрашиваю твоего разрешения. Тебя осмотрит лекарь и точка. После жду тебя и Приму в зале. Поговорим о случившемся.

– Хвала богам, ты вернулась, госпожа! – Прима бросилась ко мне, едва я успела войти в комнату, – куда ты пропала? Я ждала и ждала тебя, а ты так и не вернулась! А когда я уже решила забить тревогу, оказывается господин уже поехал искать тебя!

Все это она приговаривала, одновременно ведя меня в ванную, которую я про себя называла мини-термы, там был лишь один круглый бассейн в углублении пола.

Как же Тит мог узнать, куда я поехала, если Прима не успела ему сказать о моем побеге? Мысли устало крутились в голове, пока я опускалась в горячую воду, а Прима собирала перепачканную одежду. Я дотронулась рукой до своего кулона. Слава богу, эти негодяи не успели разглядеть его и сорвать. Почему-то эта безделушка была дорога мне, это единственный мостик, который связывал меня с моим миром. Я смыла кровь с лица, грязь с тела, но ощущала себя полностью разбитой. Ничего не вышло. Черт. Я даже близко не смогла подобраться к Колизею, а меня уже чуть не убили. Как теперь объясняться с Титом? Что делать дальше? Вопросов становилось все больше и у меня разболелась голова. Прима помогла мне облачиться в чистую одежду и расчесала спутанные после всех ночных происшествий волосы. Когда мы вернулись в комнату, там уже меня ждал мужчина, на вид ему было лет шестьдесят, седые волосы были коротко пострижены и торчали в разные стороны. На носу были очки с зеленоватыми линзами, что придавало ему комичный вид. По тому, что на поясе у него висела внушительных размеров кожаная прямоугольная сумка, а на столике уже были разложены тканевые полоски, напоминавшие бинты, я поняла, что это тот самый лекарь, от осмотра которого мне не удалось отвертеться.

– Меня зовут Плиниус, я лекарь нашего государя. Прошу, госпожа, позволь осмотреть тебя, – он пригласительным жестом указал на кушетку.

Я собралась сесть и непроизвольно охнула от боли, удары, нанесенные мне ранее, дали о себе знать.

– Так, постой-ка, – он подхватил меня под локти и оставил стоять, – подними тунику, я проверю, не сломаны ли ребра.

Я подчинилась, и он осторожно ощупал мне ребра и поясницу, я несколько раз поморщилась от боли, но он, казалось, остался доволен.

– Ребра целы, – констатировал он, – теперь давай осмотрим твой нос.

Я села и запрокинула голову в ожидании вердикта.

– Немного опух, но не сломан, – удовлетворительно кивнул он, – нужно будет принести ей на ночь немного льда из глациария и сделать холодный компресс, – Плиниус обернулся к Приме.

– Как скажешь, – с готовностью согласилась она.

– Что ж, девушка, в целом все обошлось, за исключением синяков, которые несколько дней поболят, – обратился он ко мне, и повернувшись, начал складывать обратно в сумку свои разложенные повязки. – хорошо, что не пригодились, – пробормотал он, а затем еще тише сказал себе под нос на чистом английском, – ринопластика не понадобится.

Я моргнула, пытаясь понять, не ослышалась ли я, может мои травмы на деле серьезнее, чем кажется и у меня слуховые галлюцинации.

– Вы действительно сейчас сказали ринопластика или я ударилась головой? – тихо переспросила я на родном языке.

Он вздрогнул и обернулся, вид у него был такой, словно он смотрел на призрака.

– Скажи-ка, ты знаешь, кто такой Уинстон Черчилль? – шепотом спросил он, наклонившись ко мне.

– Он был премьер-министром Великобритании, – так же шепотом ответила я, – дважды. Во время второй мировой и в пятидесятых.

Мы смотрели друг на друга во все глаза в полном шоке от понимания того, что ни один из нас не принадлежал этому времени. Он нервно обернулся на Приму, которая отошла что-то достать из сундука с одеждой, и торопливо сказал:

– Я живу за виллой в гостевом домике, за оливковой рощей, там же у меня и приемная. Приходи завтра и мы сможем поговорить. Я скажу Титу, что тебя нужно и завтра на всякий случай осмотреть.

– Я приду, – ответила я, он кивнул и вышел.

– Нам нужно идти, – напомнила Прима, – в зал, помнишь?

– Да-да, пойдем.

Едва мы зашли, Тит, не оборачиваясь, резко приказал:

– Прима, подожди снаружи.

Дважды ее просить не пришлось, не прошло и секунды, как мы остались одни.

Я бы тоже не отказалась подождать снаружи. Тит широкими шагами пересек зал и навис надо мной. Тихим голосом, полным ярости, он заговорил.

– Порази тебя молния и трезубец Нептуна, женщина! О чем ты думала? Где была твоя голова?

– Я…

– Ни слова! – перебил меня он и начал вышагивать передо мной туда-сюда. – Ты вообще понимаешь, что не выйди я на балкон во время ужина, после того как ты якобы ушла к себе, сейчас ты вероятней всего была бы мертва? В лучшем случае. – тихо договорил он и сжал кулаки.

– Я увидел, как ты крадешься от двери для слуг, в свете луны твои огненные волосы трудно было не заметить, – язвительно дополнил Тит, – я позвал Тиберия, и мы как полоумные понеслись вслед за тобой, чтобы понять, что происходит.

Снова не дав мне ответить, он крикнул:

– Прима, Меция!

Они тут же вошли. И почему-то я не удивилась, что он знал, что Меция уже тоже будет здесь. Судя по всему, здесь от его взгляда ничего не могло укрыться.

Меция была бледна, а Прима тряслась от страха.

– Почему госпожу допустили расхаживать в помещениях для рабов? Почему она осталась одна посреди сада, выйдя из двери, о которой и знать не должна?

Они молчали, опустив головы. Не дожидаясь ответа, он сказал:

– По десять плетей каждой.

Я с расширенными глазами смотрела как они покорно кивнули, и уже не выдержала.

– Нет! – я выступила вперед и встала перед ними, они в ужасе взглянули на меня, затем на Тита, и затряслись от страха еще больше.

– Они ни в чем не виноваты, не смей их наказывать, тем более сечь! – выкрикнула я, – что за варварство, в самом деле! Я сама заставила Приму провести меня на нижний этаж, и обманом заставила оставить меня одну! Она не сделала ничего плохого. Если кого и наказывать, то меня.

Брови Тита взлетели вверх, похоже редко кто осмеливался ему перечить. Потом злость в его глазах потухла.

– Прочь, – устало махнул рукой Тит Меции с дочерью, чему они охотно повиновались.

– Я не могу тебя высечь, ты же знаешь, – сказал Тит, глядя на меня в недоумении. – Да и наказание Примы с матерью не принесло бы мне никакого удовольствия, но таков порядок. Я бы распорядился о легких ударах, я не варвар, как ты изволила выразиться. Так и быть, в этот раз я уступлю.

– Ты же император, я думала, ты можешь все, – слегка улыбнувшись сказала я.

– Я не могу изменить общественный уклад и многовековые традиции и правила. Гораздо легче вносить изменения в законы о налогах, – вздохнул он.

Поняв, что мы сменили тему, он прищурился и вернулся к основной теме.

– Зачем ты сбежала? У тебя в городе любовник? – резко спросил он.

– И почему, где бы я ни оказалась, все вокруг только и думают, что мне нужен мужчина?! Иных желаний у меня быть не может? – со злостью ответила я вопросом на вопрос, лихорадочно подыскивая ответ, который бы устроил его хотя бы на время.

– Что, любовница? – хмыкнул он.

– Да боже мой! – взорвалась я, – нет у меня никаких любовников, и любовниц нет, чтоб тебя!

– В таком случае я жду объяснений! – Тит тоже перешел на повышенный тон, – Я отвечаю за тебя здесь! Чтобы я сказал твоему отцу, пропади ты без вести или если бы тебя убили или изнасиловали те двое ублюдков? Что ты отправилась на ночную прогулку по городу?? И почему, ради Юпитера, ты не покрыла голову? С непокрытой головой по городу ходят только рабыни, неужели ты не знаешь?

– Послушай, – примирительно сказала я, – прости меня за этот побег, я навлекла опасность и на себя, и на вас с Тиберием. Если бы не вы…

– Уж нам-то опасность грозила меньше всего, – съязвил Тит.

– Я хотела избежать нежеланного замужества, которое решил навязать мне мой…отец, – на этом слове я непроизвольно запнулась, ведь мой настоящий отец давно был мертв.