Мария Монте – Древнеримские каникулы (страница 11)

Тит подошел ко мне вплотную, и тихо сказал, глядя на меня с тревогой сверху вниз:

– Я многое прошел в этой жизни, Тея, и я вижу, когда мне лгут. То, что ты не хочешь договорной брак, это правда, я это вижу, но и всей правды ты мне не говоришь.

– Я не могу пока тебе всего сказать, ты просто не поймешь, да и не поверишь. – опустив голову, тихо произнесла я, понимая, что отпираться бессмысленно, – знай, я не хотела никому навредить, не хотела никаких смертей, и крови…

От этого яркого воспоминания меня передернуло.

Он тронул рукой мой подбородок и заставил меня поднять голову и посмотреть ему в глаза. Ярости в них больше не было, словно небо очистилось после грозы и посветлело. Жилка на его шее забилась сильнее, в ритм с моим участившимся сердцебиением.

– Ты что, боишься меня? После того, что увидела сегодня? – прошептал он.

– Не боюсь, – не задумываясь прошептала я в ответ, и он закрыл мне рот поцелуем. Я покачнулась, но Тит обхватил меня за талию и прижал к себе, с каждой секундой поцелуй становился все более требовательным, и я уступала, но отвечала на него с не меньшим напором, которого даже не ожидала от себя. Его язык исследовал меня, изучал, пробовал на вкус. Голова у меня шла кругом, внизу живота все скрутилось в тугой горячий узел, я обхватила руками его плечи и прижалась к нему бедрами, от чего он то ли застонал, то ли зарычал и прижал меня к себе еще крепче уже двумя руками. Наши тела будто хотели стать единым целым, я никогда не ощущала прежде ничего подобного. Мы едва оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Наши взгляды встретились, и мы поняли, что сейчас ему не нужно задавать вопрос, а мне – отвечать. Он взял меня за руку и повел в противоположную то входных дверей сторону. Оказалось, в стене была вырезана почти незаметная дверь, мы прошли по узкому коридору, и оказались в его спальне. Если моя комната мне казалась большой, то по сравнению с этой можно было считать ее кладовкой. Но в данный момент я не хотела разглядывать интерьер, мой взгляд упал на огромных размеров кровать, и я непроизвольно закусила губу в предвкушении.

Это не укрылось от глаз Тита, неотрывно исследовавших мое тело. С моего молчаливого согласия его руки занялись тем же. Я не заметила, как мы оказались на кровати, стягивая друг с друга одежду и отбрасывая прочь словно ненужную преграду. Мы лежали лицом к лицу, целовали друг друга, трогали, гладили, сжимали, и, когда больше не смогли сдерживаться, он закинул мою ногу себе на бедро и одним движением соединил наши тела, заставив меня застонать от удовольствия. Он не торопился, и продолжал двигаться во мне плавными четкими толчками, я двигалась в такт с ним, наши руки переплелись, движения стали набирать темп, он ждал, пока я не буду готова, и когда мое тело наконец начало дрожать, а мышцы сокращаться от желанной разрядки, вслед за мной его тело ответило тем же.

Наши руки все еще были переплетены, когда мы немного отдышались и снова посмотрели друг на друга, но уже совершенно по-новому.

– Хочешь пить? – спросил он.

– Да, очень, – ответила я.

Тит встал и пошел к столику, на котором стояли вино, вода и фрукты. Он налил нам обоим вина, немного разбавленного водой, и вернулся в постель. Я с удовольствием почти залпом осушила бокал. Он сел рядом со мной, и задумчиво произнес:

– Теперь я понимаю, почему ты сбежала.

На мой немой вопрос Тит продолжил:

– Вероятно, твой отец тоже об этом узнал, раз воспользовался нашей с ним дружбой и сослал тебя сюда, чтобы выдать замуж. Ты уже не невинна.

Только я на секунду забыла о том, где и когда я находилась, как мне тут же дали снова об этом знать. Я решила, что это мой шанс и ухватилась за соломинку.

– Да, ты прав, – просто сказала я, – так уж вышло. Я не хотела замуж, но встретила человека, с которым захотела сблизиться и наплевала на правила.

– Я не удивлен. Похоже, ты вообще любишь это делать.

– Что именно?

– Плевать на правила, – усмехнулся он.

– Что ж, правила придумали для того, чтобы их нарушать, разве нет?

– Мне иногда кажется, что ты из другого мира, – сказал он, и я вздрогнула. Он не может знать.

– И что же с ним стало? С тем, с кем ты…была?

Я вспомнила Тревиса и горько усмехнулась.

– Он оказался совсем не тем, кем я его считала. В трудную минуту он предал меня. Поэтому все закончилось.

В его глазах я не видела ни капли осуждения, лишь участие и сочувствие.

– Мне жаль, – просто сказал он, но его слова почему-то попали в точку. Я смахнула слезу и сменила тему.

– Ничего, все уже в прошлом. Я просто хочу жить своей жизнью. Ну а ты? Что у тебя за история?

Он нахмурился, но ответил.

– Да почти такая же, что и у тебя. У меня была возлюбленная, но пока я в очередной раз уехал подавлять восстание, она предпочла мне другого. Вернувшись, я обнаружил ее в объятиях ее двоюродного брата.

Увидев шок на моем лице, он пожал плечами.

– Обычное дело, бывает. Я пережил предательство, и тоже решил жить своей жизнью.

– И больше не влюблялся? – спросила я.

Он пристально посмотрел на меня, наклонился, заправил мне за ухо непослушный локон волос.

– Очень просто обнажить тело, Тея. С душой сложнее. Мне странно в этом признаваться, но мне кажется, что сейчас произошло не только первое.

Я уткнулась щекой в его большую ладонь и кивнула.

– И что же теперь с этим делать? – спросила я с опаской.

– Ну, – со смехом сказал он, подмяв меня под себя, – если ты пообещаешь больше не убегать, и не заставлять нас с Тиберием тебя вызволять из лап разбойников, то мы что-нибудь придумаем.

Я не успела ничего пообещать, потому что его губы с привкусом вина накрыли мои, и мы снова занялись любовью. Мы были словно два путника, что целую вечность блуждали по бескрайней пустыне, и наконец добрались до оазиса с исцеляющей прохладной водой, которой мы никак не могли напиться вдоволь.

Мы не спали почти до рассвета, а когда проснулись, поняли, что уже перевалило за полдень.

– Мне надо на тренировку, – потягиваясь, сказал Тит, – а потом заняться бумагами.

– А мне надо к Плиниусу, – спохватилась я.

– Зачем? – нахмурился Тит, – вчера он сказал мне, что ты в порядке, более-менее.

– Он сказал показаться просто на всякий случай, – я пожала плечами, – увидимся вечером?

– Обязательно, – сказал он, притягивая меня к себе, – даже не думай сбежать.

– Обещаю, не убегу, – полушутя, полусерьезно ответила я и закрепила слова продолжительным поцелуем.

Я пошла к себе, чтобы умыться и переодеться, дремавшая у двери Прима тут же встрепенулась.

– Госпожа, я не слышала, как ты вышла, – она сонно потирала глаза.

Это хорошо, подумала я, похоже она проспала мое отсутствие, будет меньше сплетен.

– Ничего, я бы позавтракала. Переоденусь и схожу к лекарю, он просил зайти на еще один осмотр.

– Госпожа…я хотела сказать…спасибо, что заступилась за нас с мамой вчера, никто никогда не вставал вот так перед нами, как ты. И я никогда не видела, чтобы кто-то в открытую перечил императору, не боясь его гнева! Боги спасли тебя и нас, не иначе.

– Перестань, мне вообще надо попросить у тебя прощения за свой обман, виновата только я, ни ты, ни твоя мама не заслужили никакого наказания.

– Спасибо еще раз, – преданно сказала она, – сейчас принесу завтрак.

Я тем временем быстренько привела себя в порядок, почистила зубы смесью толченой яичной скорлупы, пемзы и листьев мяты, при помощи оливковой палочки, один конец которой был надрезан несколько раз. Я не переставала удивляться, насколько в это время все было другим, и в то же время почти не отличалось от современного мира. Наскоро сполоснувшись теплой водой, я надела простую шелковую тунику до пола, набросила поверх нее легкую голубую паллу, закрепила как обычно делала Прима, и поспешила к завтраку, который уже ждал меня в комнате. Мне бы обдумать то, что случилось этой ночью, думала я, наспех поедая терпкий сыр и макая хлеб в мед. Случилось, и не один раз, напомнила я себе, и от этого воспоминания к щекам прилила кровь. Но это я еще успею, а сейчас мне не терпелось пойти к человеку, которого я никак не ожидала здесь встретить, к тому, кто был удивлен не меньше моего, поняв, что я не из этого времени.

До дома Плиниуса я шла быстрым шагом, пересекая длинную оливковую рощу. Он был небольшим и аккуратным, когда я постучала, дверь тут же распахнулась, видимо и ему не терпелось поговорить.

– Входи, входи, я все утро тебя жду, – затараторил он.

Он провел меня в свою, судя по всему, приемную, с широким длинным столом посередине, по периметру все полки были заставлены кодексами, прародителями книг в привычном понимании, свитками в футлярах, склянками с различным содержимым, а на потолке были подвешены пучки растений и трав. Он усадил меня на один из стульев, сел напротив, и сказал:

– Ну что, кто начнет?

– Уступаю старшему, – улыбнулась я.

– Я так рад, что наконец-то могу с кем-то об этом поговорить, – с облегчением сказал Плиниус, – ведь вроде бы уже привык, а все же…

– Как давно ты здесь, Плиниус? – спросила я, – как здесь оказался?

– Вообще ты можешь называть меня Пол, это мое родное имя. Пришлось поменять, чтобы влиться, так сказать, в ситуацию, сама понимаешь…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.