Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 3)

Молодой граф вышел из-за спины родителя с заготовленной улыбкой и, наклонившись, поцеловал тыльную сторону моей ладони. Несколько светлых кудрей упали на лоб мужчины. Он смотрел мне прямо в глаза, но в его взгляде я прочитала не более чем скуку и вынужденную вежливость.

Выпрямившись, подпоручик Атаванов вежливо произнес:

– Покорён Вашей красотой, – мужчина сделал шаг назад и поравнялся с отцом.

– Благодарю Вас, сударь, – в тон ему ответила я и слегка кивнула.

На этом разговор оборвался.

Тётушка пригласила всех к столу. Садясь по правую руку от неё, я с обидой поняла, зачем мадам утвердила именно эту сторону. Какими бы красивыми словами она не описывала наши отношения, они никогда не были по-настоящему семейными. Главной её целью было освободить место для важных гостей, визит которых был запланирован задолго до того, как я переступила порог этого дома.

И, судя по загнанным взглядам, которые время от времени молодой граф бросал на меня, их приезд имел вескую причину.

Которая точно не могла мне понравиться.

Глава №3. Обеденный этикет или новое знакомство

Время тянулось ужасно медленно. Мне вспомнились занятия Елизаветы Григорьевны – пожилой преподавательницы этикета в Смольном институте. Из-за возраста и боли в ногах она не могла быстро передвигаться, но умудрялась выдавать эту особенность за вежливую неспешность. Её уроки были самыми скучными и медленными – такими же, как организованный тётушкой обед.

Я упорно не отрывала взгляд от тарелки с тушёным мясом и картофелем. Казалось, что если я всё-таки посмотрю на сидящих за столом, то внутренняя битва будет проиграна, и меня, действительно, сосватают незнакомому кавалергарду уже сегодня. Руки объял неприятный холодок. Опустив ладони под стол, я незаметно стянула короткие белые перчатки и размяла кисти. Кровь заколола в кончиках пальцев.

Разговор тётушки и Георгия Дмитриевича не стихал. Старшее поколение увлеченно обсуждало погоду и то, как протекают дела в имениях, не забывая изредка упоминать что-то хорошее о своих наследниках.

Это определённо было сватовство.

Набравшись мужества, я оглядела всех присутствующих. На меня никто не смотрел, поэтому я обратила внимание на молодого графа Атаванова: мужчина сидел, чуть сгорбившись над своей тарелкой и не поднимая головы. Стол был не рассчитан под его рост, из-за чего Иван определённо испытывал дискомфорт.

Граф казался слишком молодым. Даже в мыслях я не могла представить, что мне придётся называть его по имени отчеству.

Когда разговор между старшими всё-таки стих, Георгий Дмитриевич с тихим звоном отложил вилку на край тарелки и кашлянул. На широких скулах Ивана напряглись мышцы, ладони непроизвольно сжались в кулаки, но взгляд всё так же был сфокусирован на еде перед ним. Быстро взяв себя в руки, мужчина выпрямился и улыбнулся мне самой обворожительной улыбкой, которая никак не сочеталась с тоской в его глазах.

Почувствовав что-то неладное, я отложила приборы и в который раз за вечер, пожалела, что женщины в нашем обществе обязаны носить чёртовы корсеты. Казалось, что воздух вокруг нас сгустился и перестал попадать в лёгкие, а майская прохлада резко сменилась на летний зной.

В помещении стало тихо, словно мы все почувствовали приближение бури. Тётушка и Георгий Дмитриевич выжидающе смотрели то на молодого графа, то на меня. Лицо Ивана оставалось напряжённым. Он словно боролся сам с собой, старался набраться мужества перед чем-то. Мои оголённые ладони покрылись испариной. Незаметно опустив их под стол, я старательно вытерла руки о подол парадного платья, а затем быстро натянула перчатки.

– Анна Павловна, – наконец произнёс кавалергард. – Вы прекрасно выглядите.

– Благодарю, сударь.

Неприкрытый воротом кадык молодого графа дёрнулся. Наше общение явно приносило ему дискомфорт. Хотя бы в чём-то мы были похожи.

Собравшись с силами, я опять взяла в руки приборы и приступила к трапезе. Годы в институте приучили мой желудок к маленьким объёмам еды, а сложившаяся обстановка отбивала аппетит, но я не сдавалась: отрезала тонкий ломтик тушёного мяса и с трудом проглотила.

Вечер обещал быть долгим.

***

Гости соизволили покинуть имение ближе к полуночи. Закончив с обедом, Георгий Дмитриевич и Александра Егоровна переместились в гостиную, чтобы продолжить вечер за чашечкой кофе и посиделками у камина, а мы с Атавановым-младшим направились следом, словно привидения. Тётушка вместе со своим давним другом (как я узнала из их диалога) разместились в красивых, искусно вышитых креслах у огня, а мы с Иваном заняли места на пуфиках рядом с родственниками.

По правилам этикета ноги пришлось практически вжать в поверхность мебели, аккуратно расправив на коленях складки передника. Из-за отсутствия спинки поясница ужасно заныла, но я не подавала виду. Тётушка и Георгий Дмитриевич перестали требовать от нас видимости общения, полностью сосредоточившись на разговоре друг с другом.

Заняться было нечем. Я с трудом поборола желание постоянно снимать и надевать перчатки, не зная, как ещё себя развлечь. Редкие взгляды на Ивана убедили, что мужчина скучал не меньше меня. Между нами повис негласный договор о молчании.

Когда гости наконец направились к выходу, мы с тётушкой вышли их проводить. У калитки уже стоял чёрный экипаж, запряжённый парой гнедых кобыл. Тёмный цвет заставил поёжиться. Накинув на плечи салоп, я неспешно шагала за мадам. Ночной ветер раздувал полы одежды, просачивался сквозь юбки до самых чулок. Не представляю, как мадам умудрялась никоим образом не выказывать того факта, что она замёрзла.

Наша четвёрка остановилась около забора.

– Благодарю за приглашение, Александра Егоровна, – сказал Атаванов-старший и поцеловал руку женщине.

Не успела родственница ответить, как место её друга занял его сын, в точности повторивший все действия.

– Александра Егоровна, позвольте выказать свою благодарность за тёплый приём, – кавалергард ловко нагнулся над ладонью тётушки и запечатлел на покрасневшей от холода коже невесомый поцелуй, – и знакомство с такой очаровательной барышней.

Впервые за весь вечер он посмотрел на меня открыто и без тоски. Не успела я обдумать перемену в настроении этого загадочного мужчины, как передо мной возник Георгий Дмитриевич, который в следующую секунду прижал мою ладонь к своим губам.

– Настоящая красавица, – с теплотой произнёс он. – Как и все женщины в вашей семье.

С благодарной улыбкой я кивнула и присела в реверансе. Пожилой граф сделал несколько шагов в сторону и завёл незамысловатый разговор с Александрой Егоровной, уступив место подле меня сыну. Последний не заставил себя долго ждать и возник рядом уже в следующее мгновение.

– Анна Павловна, – мужчина с выправкой истинного кавалергарда склонился над моей ладонью и поцеловал пальцы. – Благодарю за приятную компанию и прошу простить мою нелюдимость, – он выпрямился. – Не принимайте на свой счёт. Совсем недавно я поссорился с близким другом, поэтому сейчас нахожусь на душевном перепутье. Позвольте выразить мою признательность за то, что оставались терпеливы ко мне.

– Вам не за что извиняться, Иван Георгиевич, – ответила я, стараясь незаметно разглядеть детали его колета. Разница в росте способствовала обратному. – Уверена, вы и ваш друг достаточно мудры, чтобы преодолеть все трудности и прийти к компромиссу.

Я постаралась вложить в слова всю надежду, которую была способна подарить практически незнакомому человеку.

– Вы невероятно добры, – в голосе мужчины звенели нотки восхищения. – Прошу, зовите меня просто Иван. Я не настолько стар, насколько мог показаться.

Не желая признаваться, что уже целый вечер величаю его в своей голове не более чем по имени, я кивнула. Впервые за весь вечер граф искренне улыбнулся и, откланявшись, направился к родителю.

Распрощавшись, отец и сын покинули наше поместье.

Глава №4. Грань между воспоминаниями и реальностью

Мне выделили спальню на втором этаже. К моему приходу в камине уже горел согревающий после морозной улицы огонь. К счастью, в покоях имелась ванная комната, попасть в которую можно было через неприметную дверь в самом углу помещения. Также тётушка распорядилась, чтобы у меня была своя прислуга – крепостная девчонка лет четырнадцати по имени Василиса или, как её звали сёстры, Вася.

По моей просьбе крепостная натаскала в ванну тёплой воды. Пока она бегала с вёдрами, я расправилась с одеждой, оставшись в нижнем платье. Как раз в тот момент, когда я аккуратно складывала пелерину в шкаф, в комнату зашла Вася. Заметив меня, она сильно удивилась.

– Сударыня, вы почему не позвали меня? Я бы помогла с корсетом, – виновато промолвила девчонка и опустила голову.

Две тонких русых косички вторили её движениям.

– Не переживай, Василиса, – как можно мягче сказала я и закрыла дверцы шкафа. – Меня учили ухаживать за собой самостоятельно. Но как только мне понадобится твоя помощь, я обязательно скажу.

Чуть успокоившись, крепостная согласно кивнула и даже слегка улыбнулась. Прекрасно, возможно, мне удастся завести здесь если не друзей, то хотя бы знакомых.

– Ванна готова, сударыня.

– Спасибо, Василиса.

– Я могу идти?

– Одну секунду.

Пройдя мимо девчонки, я направилась к своему багажу. Мысленно поблагодарив Архипа за то, что он принёс мои вещи в комнату, я открыла сумки и достала небольшой сундучок, отделанный кожей. Внутри него находились щётки, расчёски, крема и всё то, что могло понадобиться в банный день. Вспомнив, как строго классные дамы следили за чистотой учениц в институте, я вздрогнула. По коже поползли мурашки, но сейчас было неподходящее время для воспоминаний.