Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 2)

– Мадам, вы не получали вестей от батюшки? Он не упоминал, когда заберёт меня?

– Ох, дитя моё, ты ещё не знаешь? – ровный тон тётушки на секунду дрогнул, но быстро вернулся в привычное русло. – Отец твой занемог. Жар и кашель держатся уже несколько недель. Исхудал братец мой…

От услышанного все правила приличия вылетели из головы. Я резко затормозила.

– Что?! Что с ним? Уж не чахотка ли?! Я слышала, в столице эпидемия. Все опасаются карантина. Неужели и батюшку настигла эта зараза?

Александра Егоровна почти материнским жестом обхватила мою ладонь на своём локте и заговорила чуть спокойнее.

– Не знаю, душенька, не знаю. В последнем письме настояла, чтобы он врача столичного вызвал да не вздумал от должного лечения отказываться. Он так и сделал. Благо доктор хороший оказался: узнал мой адрес и отправил весточку, когда я от брата ответа так и не дождалась. Написал, что пациент наш схуднул, но от еды не отказывается и вообще настроен в скором времени на ноги встать. Подозреваю, тебя так увидеть желает, вот и не сдаётся, – тётушка настойчиво подтолкнула меня дальше по дороге, намекая, чтобы мы продолжили променад. – Просил меня приютить нашу красавицу, а он как на ноги встанет, так сам тебя заберёт отсюда. Не грусти, Аннушка, он сейчас готов свернуть горы – так скучал всё это время по тебе!

Стоило мыслям успокоиться, как в голову полезли воспоминания. О том, как отец везёт меня в институт, как расписывается под обязательством – не требовать меня к дому раньше срока, как оставляет меня с классной дамой и, не попрощавшись, уходит. Хотя чувствовало моё сердце, что не желал он такого исхода! Не в силах был возразить сестре.

– Это точно – горы свернёт, – шёпотом повторила я.

Глава №2. Иные причины тёплой встречи

Обеденный стол ломился от закусок. Тарелки с запечёнными яблоками соседствовали с кусочками хрустящего хлеба и ломтиками тушёной свинины. Количество еды превосходило все разумные пределы.

– Тётушка, к чему такой пир? Мы же вдвоём не управимся.

– Как же «к чему»? – искренне удивилась женщина. – Конечно же, к твоему приезду!

Не успели нотки стеснения и толика радости тронуть мою душу, как тётушка жестом приказала сесть. Александра Егоровна заняла место во главе стола – на месте покойного дядюшки. Недолго думая, я направилась к стулу, по левую руку от неё, но, стоило мне положить ладони на спинку мебели, как женщина взмахом руки остановила меня.

– Аннушка, ради бога, садись справа, – на лице Александры Егоровны расцвела терпеливая улыбка. – Мы же одна семья. Ну что ты, в самом деле?

Присев в коротком поклоне, я обошла стол и заняла указанное место.

– Благодарю, мадам.

В груди против воли зародился слабый огонёк надежды. Едва заметное пламя, отблески которого окрасили глухую стену обид, выстроенную в глубоком детстве.

Опустив глаза и едва заметно улыбнувшись, я потянулась за скрученной салфеткой. Сняв серебряное кольцо, принялась расправлять ткань, прощупывая пальцами в перчатках едва выступающую вышивку с инициалами рода Румянцевых.

В помещение вошла крепостная. Девчонка, которая перед моим приездом намывала крыльцо, сейчас резко встала в дверях, скрывая кого-то за своей спиной.

– Барыня, прошу простить, – быстро пролепетала она, склонившись в глубоком поклоне. – Граф Атаванов с сыном пожаловали. Разрешите впустить?

– Конечно! Нечего гостям в дверях стоять! – сладким голосом ответила тётушка и чуть тише добавила. – Глупая девка! Сама не могла сообразить, что их к столу нужно вести?

Я вздрогнула от резкой смены тона тётушки. Крепостная тотчас разогнулась и, не отрывая взгляда от пола, ужасно побледнела. Быстро поклонившись нам, она шагнула к стене и пропустила графа с сыном в помещение. Не смотря на свои пышные формы, девушка практически вжалась в обои.

Первым в столовую зашёл невысокий полный старик с лысиной и чересчур пухлыми пальцами. Он оценивающе оглядел притихшую служанку, столовую и только после этого перевёл взгляд на тётушку. Его и без того огромные щёки стали ещё больше от улыбки, когда мадам элегантно поднялась из-за стола и протянула ему руку.

– Георгий Дмитриевич! Мы переживали, что Вы позабыли о нас, – нараспев проговорила женщина.

Тётушкино притворно грустное выражение лица не изменилось, когда мужчина наклонился и поцеловал её кисть.

– Александра Егоровна, как Вы могли так обо мне подумать? – в тон ей ответил Георгий Дмитриевич.

Тётушка и граф не заметили, как в комнату словно призрак вошёл второй гость – высокий юноша с кудрями цвета яркого солнца и скучающим выражением лица. Он был настолько высок, что мог с лёгкостью удариться головой о дверной косяк. На нём был белый колет с широкой оранжевой тесьмой на бортах, по центру которой находился кроваво-алый просвет. На скруглённом жёстком воротнике, под самым горлом, из той же тесьмы были пришиты две петлицы – по одной с каждой стороны. На плечах красовались погоны металлического цвета. На талии – туго затянутый широкий пояс из полированной белой кожи с изображением герба на бляхе. На ногах – белые лосины и чёрные высокие сапоги.

Ткань плотно облегала широкие плечи и длинные руки. На угловатом лице с чётко выраженной линией челюсти сильнее всего выделялась горбинка на носу, кончик которого стремился вниз, словно птичий клюв. Слишком большие для такого лица глаза скучающе осматривали помещение. Светлые бакенбарды подчёркивали высокие скулы и мягкий изгиб бровей.

Не отвлекая отца от разговора с хозяйкой дома, молодой граф встал чуть поодаль от родителя и оглядел комнату. Судя по мундиру, этот человек состоял в гвардии. Когда его взгляд наткнулся на меня, всё ещё сидящую за столом, глаза гостя расширились.

Опомнившись, я как можно плавнее поднялась на ноги, не торопясь расправила складки юбок на бёдрах и талии, намеренно долго не поднимая глаз от одежды, покрутила многоярусный жемчужный браслет на левом запястье, и только после этого подошла к тётушке, намереваясь представиться гостям.

Встав за плечом мадам, я заметила, что цепкий взгляд молодого графа следил за каждым моим движением, но натянутая улыбка не выражала ни единой эмоции. Притворно смутившись, я первая отвела глаза. Плохое предчувствие закралось в сердце: прибывшие гости вызывали чувство тревоги.

Когда приветственные речи между тётушкой и Георгием Дмитриевичем поутихли, молодой человек сделал шаг вперёд.

– Александра Егоровна, благодарю за приглашение, – любезным тоном отозвался мужчина и невесомо коснулся губами тыльной стороны ладони мадам. – Не окажете ли вы нам честь познакомить со своей гостьей?

После этих слов старый граф наконец заметил меня. Тётушка спохватилась и развернулась ко мне с широкой улыбкой.

– Георгий Дмитриевич, – она выразительно кивнула ему, – Иван Георгиевич, – её внимание переключилось на молодого человека, – Позвольте представить вам мою племянницу, – родственница взяла меня под локоть и мягко подтолкнула ближе к гостям. – Анна Павловна Водынская. Единственная дочь моего прелестного брата.

Тело скорее по привычке, нежели по собственному желанию, присело в глубоком реверансе. Задержавшись в нём чуть дольше положенного, я медленно выпрямилась и только после этого посмотрела на гостей. На лице Георгия Дмитриевича читалось одобрение. Его явно порадовало моё проявление уважения, заложенное на уровень мышечной памяти годами учёбы, а вот его сыну моя любезность скорее наскучила, чем польстила. Мужчина едва слышно вздохнул, но ни один мускул на его лице так и не дрогнул.

– Какое прелестное создание! – с удовольствием подметил старый граф и поцеловал мою руку. – Совсем как вы в молодости, – добавил он, обратившись к тётушке.

Понять, угодила ли мадам данная фраза, было невозможно. Выдержка Александры Егоровны на людях была эталонной. Окружающие люди могли считать с её лица лишь те эмоции, которые она сама хотела им показать. Не более того.

Но и я непросто так отдала двенадцать лет жизни, пусть и не по своей воле. У меня было много времени на тренировки, поэтому сейчас я прекрасно владела собой во всех смыслах этого выражения.

С едва заметной улыбкой, опустив ресницы, я прикрыла губы свободной ладонью и издала беззвучный смешок. Мой целомудренный образ всем своим существом выражал смущение, хотя в душе я не испытывала ни капли этого чувства. Спиной я почувствовала, как мадам одобрительно смотрит на меня.

– Вы мне льстите, милостивый государь, – проворковала я и аккуратно вытащила руку из его влажной хватки. Господи, благослови тех, кто придумал перчатки. – Уверена, мне далеко до красоты и обаяния тётушки.

Комната наполнилась искренним смехом старика. Стоящий за его спиной сын, лишь натянуло улыбнулся, явно не оценив устроенный мною спектакль. Александра Егоровна сделала шаг к нам и одобрительно погладила меня по запястью.

– Граф, будьте добры, представить моей племяннице Вашего сына. Боюсь, мне не хватит слов, чтобы перечислить все его заслуги.

Старик перестал смеяться и ещё несколько раз провёл пухлыми пальцами под глазами, стирая слёзы.

– Чего уж тут перечислять? – добродушно спросил он. – Аннушка, знакомьтесь. Мой сын – Атаванов Иван Георгиевич. Тот ещё оболтус, но всё равно моя гордость! В двадцать два года уже подпоручик кавалергардского полка!