Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 27)

– Граф Бакиев! – в самое ухо взвизгнула Вася и принялась мелко подпрыгивать на месте, хлопая в ладоши. – Он явился без приглашения, но, поговаривают, с подарками! Марфа, моя сестрица, сейчас внизу стоит. Хотите, я её приглашу, и мы вместе её расспросим?

– Какой именно Бакиев?

Девчушка странно на меня покосилась.

– Сударыня, какой-какой? Евгений Васильевич, какой же ещё!

Не веря в происходящее, я ещё раз пригляделась к чёрной точке у кромки леса, где совсем недавно умудрилась встретиться со старым другом. На секунду мне показалось, что экипаж свернул с нужного маршрута и повернул налево – в сторону наших леса и пруда. Переполох во дворе не заканчивался: тётушка яростно размахивала руками, кричала на крестьян, а затем принялась ругаться на управляющего. Я почти отвернулась от окна, но в последний момент моё внимание привлекла движущаяся к калитке фигура. Служанка, съевшая французский багет в первое утро после моего приезда, воспользовалась всеобщим хаосом и сбежала со двора, устремившись к лесу. Из-под приподнятой юбки мелькали жилистые сильные ноги.

– Вася, как зовут эту девушку?

Я помнила, что в столовой тётушка обращалась к крестьянке по имени, но запомнить его не смогла. Слишком много знакомств свалилось на мою голову за последние дни.

Помощница пригляделась.

– Палашка, что ль? – девчушка выглядела озадаченной. – А куда это она собралась средь бела дня? Про неё я тогда рассказывала.

– Когда?

– Барышня, припоминайте! Она с управляющим вошкалась и за это серьги яхонтовые получила! Ну!

– Точно!

Память подкинула картину: молодая полуголая девица сидит на дядюшкином столе перед Константином Алексеевичем. Как я могла забыть?!

Служанка выглядела чуть старше Васи. Я в который раз задалась вопросом: неужели такая молодая девчонка могла позариться на украшения и стерпеть ради них общество мерзкого пожилого управляющего?

Тем не менее сейчас меня больше интересовало другое. Карета семьи Бакиевых сильнее отклонилась от предполагаемого курса, и теперь стало ясно видно, что экипаж направлялся в лес. Туда же бежала одна из наших служанок, прославившаяся невысокими моральными принципами.

Что это было: простое совпадение или тайное свидание, – я не знала.

Подумать над этим мне не позволили: Вася кого-то углядела в окно и ринулась за дверь, а через минуту возвратилась с Марфой – крепкой рослой крепостной лет восемнадцати. Сёстры весело переговаривались, пока старшая не заметила меня. Тогда девушка остановилась как вкопанная и испуганно заозиралась на младшую.

– Дай Бог вам здравствовать, барышня! – она склонилась почти в молитвенном поклоне.

– Рада наконец познакомиться с тобой, Марфа, – искренне, пусть и немного растерянно произнесла я. – Василиса много о тебе рассказывала.

Крепостная разогнулась и удивлённо посмотрела на мою помощницу, которая, как ни в чём не бывало, кинулась к окну. Марфа явно не понимала, что происходит и почему её сестра так раскованно чувствует себя в господских покоях.

– Присядь. Не стой на пороге, – как можно ласковее произнесла я и сама устроилась в кресле у потухшего камина.

Вася подала пример и заняла низкую табуретку около очага. Марфа секунду помедлила, но затем придвинула маленький стул поближе к стене и стойке с инструментами для растопки.

– Марфа, расскажи нам, пожалуйста, что ты только что видела во дворе? – аккуратно начала я, боясь спугнуть эту осторожную девушку. – Что за экипаж подъезжал к главным воротам? И почему Александра Егоровна так разозлилась?

Служанка не спешила с ответом. Её испуганные глаза долго осматривали меня, оценивая возможную опасность, но, так и не обнаружив ничего пугающего, Марфа ответила.

Да с таким жаром, что я даже немного опешила.

– Карета четы Бакиевых, – с полной уверенностью заявила она. Васька навострила уши. – Я инициалы на стенке видела, да и шестью лошадьми из ближайших соседей только они запрягать могут.

– А внутри кто сидел?! – влезла Василиса, всем телом подавшись вперёд. – Не томи же, дура!

– Сама дура, белобрысая! Всё матери расскажу, как ты при барышне выражаешься!

Василиса заметно побледнела и растеряла весь запал.

– Не отвлекайся, – вступилась я за помощницу. – Ты видела, кто внутри был?

– Видела, отчего же не видеть, коли глаза на месте? – крестьянка всплеснула руками. – Молодой граф сидел, как его… их ещё два раньше было… Евгений Васильевич!

Я не успела спросить, что имелось ввиду, как Марфа продолжила.

– Граф красавец тот ещё! Весь при параде, в новом сюртуке. Да и кобыл белоснежных, только вымытых запряг. Он дверцу открыл, а оттуда как хлынул запах масел дорогущих да кожи! Я своими глазами сундуки с подарками на соседнем месте у него видала! – крестьянка красноречиво взмахнула руками, как истинный рассказчик. – Небось, свататься приехал! – девушка расплылась в довольной улыбке и подмигнула. – Только Александра Егоровна его даже на порог не пустила!

Васька подле меня не выдержала и вскрикнула:

– Да, как же так-то?!

– А вот так! Кричала про какой-то договор, мать его клеймила, угрожала. Причитала, что в их семье есть ведьма али целый ковен прижился. Пугала святой силой, если он хоть ногой на порог ступит. Граф не отступал. Требовал встречи с вами, барышня. Клялся, что пока вы не выйдете, он никуда не уедет.

Мозаика всё никак не складывалась. С одной стороны, мне льстило внимание Эжена, и я жаждала ответить ему тем же. С другой, поведение тётушки вгоняло в ступор: что за договор? И почему она не пускает на порог моего друга детства? Ко всему прочему из головы не выходила картина бегущей к лесу Палашки. Эжен явно неспроста решился ехать в лес на парадной карате, но что там делала крестьянка не самых высоких моральных ценностей? В конце концов, Бакиев-младший был состоятельным наследником очень небедного рода. Могла ли служанка клюнуть на это? И мог ли мой друг детства согласиться на подобное времяпрепровождение? А что, если он сам предложил ей это?

Голова кружилась от целого вороха вопросов. Перекинувшись с сестрой ещё парой фраз, Марфа откланялась и поспешила уйти, смущённо переставив стул на прежнее место.

Не зная, чем себя занять, я достала акварель Эжена, несколько чистых листов бумаги, железную кружку, которой пользовалась в Смольном, и вышла на улицу. К счастью, на моём пути не повстречалась тётушка и управляющий. Переполох во дворе постепенно сходил на нет.

Воспользовавшись тем, что все слуги были заняты своими делами, я обогнула дом и направилась через фруктовые сады к пруду. Погода стояла на редкость приятная и тёплая, но, даже несмотря на это ротонда, стоящая у кромки воды и запрятанная в искусственном гроте, пустовала, чему я несказанно образовалась. Если хорошо присмотреться, то можно было заметить следы моих недавних раскопок у наружной стены сооружения.

Я аккуратно разложила инструменты на каменном столе, любовно погладила ворс старых кистей, а затем взяла кружку, с которой были связаны лишь плохие воспоминания, и окунула её в воду. Набрав нужное количество жидкости, вернулась на место и вгляделась в пейзаж. Поверхность пруда была неподвижна, как в блюдце, лишь редкие всплески рыбьих хвостов и лягушек рвали идеальную гладь. Несколько минут в тишине помогли настроиться на творческий лад и заставили взять в руки карандаш, а затем и краски. Единственное неудобство доставляла лавка – она была холодной и жёсткой, но и этот недочёт померк благодаря многослойному подолу форменного платья.

С особым удовольствием я промыла кисти в железной посуде. Перед глазами начали всплывать картины унижений и насилия, пережитые в общей столовой Смольного на глазах у всех. В такие момент рядом всегда оказывалась эта кружка. Через время она стала олицетворением несправедливости и власти. В первые дни после выпускного бала я хотела выкинуть её, но почему-то передумала и в конечном итоге привезла с собой.

Моё нутро жаждало мести. И пусть было не в моих силах отомстить всем и каждому, я верила, что карма сама догонит нужных людей.

А мне оставалось лишь наблюдать со стороны, теша себя надеждами, что железная кружка, полная грязной воды и кистей, может каким-то образом ущемиться от своего нынешнего положения и подарить моей душе хотя бы каплю умиротворения.

Глава №26. Весточка и тающий лёд

– Сударыня! Сударыня, где вы?

Крик Василисы эхом разнёсся над прудом. Словно в ответ раздалось кваканье всполошившихся лягушек и несколько всплесков. Я оторвалась от своего занятия и потянулась. Спина и плечи отозвались ноющей болью, следующей после долгого сидения в одном положении. Крик служанки повторился.

– Здесь! – крикнула я, выйдя из ротонды.

Спустя пару минут на аллее, проходящей вокруг всего берега, появилась запыхавшаяся Василиса. Девчушка выглядела усталой, но глаза её лихорадочно блестели. В руке она сжимала какой-то лист, который до этого прятала в кармане передника. Подойдя ко мне, крестьянка жестом показала мне следовать за ней. Мы зашли обратно в беседку.

– Вот, – гордо сказала Вася и, несколько раз обернувшись, всунула мне в руки то, что до этого прятала.

Странным посланием оказалось уже порядком измятое письмо. Непонимающе уставившись на помощницу, я услышала в ответ лишь:

– Прочтите же скорее!

Но я не спешила вскрывать конверт. Вместо этого подошла чуть ближе к выходу и попыталась разглядеть информацию об адресанте на обратной стороне. Меня ждало разочарование: подписи не было. Тем не менее печать обрадовала. На застывшем воске отпечаталось лаконичное: «Е.Б.».