Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 23)

Плавным шагом мы покинули пределы имения через ворота для слуг и пошли в сторону леса, через поле. По правую руку ближе к горизонту простиралась деревушка. Даже издалека от неё доносились голоса крестьян и гогот домашней птицы.

Наслаждаясь такими простыми вещами, как хруст жухлой травы под копытами Целительницы, завываниями прохладного ветра и теплом послушной кобылы, я не заметила, как небо заволокло плотными тучами. Опомнилась только тогда, когда деревушка и поле остались далеко позади, лес расположился могучей стеной передо мной, а солнце перестало освещать его тёмные тайны. Стремительно холодало. Леденящий ветер пробирался под новенький салоп, совсем не рассчитанный на такую погоду. Начал накрапывать дождь.

– Бога ради, не бывает такого! – в сердцах воскликнула я, когда небеса разверзлись ливнем.

Оглушающий шум воды перекрыл все остальные звуки. Целительница подо мной испуганно гарцевала на месте. С усилием натянув поводья, я развернула лошадь. К моему испугу, за спиной не оказалось ни деревеньки, ни поля, ни следов кобылы. Ливень размыл тропу, перемешав её в вязкую кашу.

Не успела я запаниковать, как пасмурное небо разразилось ослепляющей молнией, а через несколько мгновений раздался оглушительный гром.

Целительница встала на дыбы.

Глава №21. Посланник денницы

Кобыла громко заржала. Передние копыта замельтешили в воздухе. Не помня себя от страха, я со всей силы вцепилась в мускулистую шею животного и завизжала. Бёдра потеряли опору. Единственное стремя выскользнуло из-под туфли. Я оказалась висящей почти вертикально.

В следующее мгновение, показавшееся целой вечностью, Целительница тяжёлым ударом о землю встала на четыре ноги и понеслась вдоль кромки леса. Голени, так и не успевшие занять правильное положение на луках, начали съезжать. Холодный дождь летел прямо в лицо. Не понимая, что делаю только хуже, я навалилась на шею кобылы, продолжая кричать.

Вдруг справа от меня мелькнула большая тень. Не в силах оторвать взгляд от прижатых ушей гнедой, я испугалась, когда чья-то тёмная рука подхватила брошенные поводья и с силой потянула. Целительница дёрнулась, мотнула головой, но скорость сбавила. Мускулистые бока животного вздымались от частого дыхания. Мои ноги заскользили вниз по промокшей ткани подола. Ладонь незнакомца сильнее натянула поводья.

Рядом мелькнула чья-то большая фигура. Всадник на коне. Животное и наездник были полностью чёрные, из-за чего их силуэты сливались в единый. Не помня себя от новой волны страха, я закричала пуще прежнего. В голове крутилась лишь одна мысль: «Упаду под копыта – костей не соберу!».

Из последних сил я вцепилась в шею кобылы. Скользкие шелка и кружева лишь приближали неминуемое падение. Краем глаза я заметила, что поводья натянулись ещё сильнее. Целительница начала притормаживать.

Не успела лошадь полностью остановиться, как тень резво соскочила со своего скакуна и за долю секунды оказалась подле стремени Целительницы. Животное замерло. Лёгкие сжались от нехватки кислорода. Силы покинули меня, и тело тряпичной куклой соскользнуло вниз прямо в руки незнакомца.

Широкие ладони подхватили за локти. Ноги ослабли, и я практически повисла на своём спасителе. Прямо перед глазами возник коричневый бок Целительницы. Я зажмурилась. Сердце стучало в ушах, шишка на левом запястье отдавалась немыслимой болью.

– Вы в порядке? – раздался мужской голос прямо над ухом.

Я отрицательно покачала головой. Постаралась сделать несколько глубоких вдохов, но вместо этого из груди вырвались судорожные всхлипы.

– Ну что вы, тише-тише.

Сильные руки сомкнулись в объятия вокруг моих плеч. Не справившись с эмоциями, я прильнула к незнакомцу, продолжая всхлипывать без слёз. Ткань чужого редингота пахла терпкой сосной, сандалом и кожей.

Паника начала отступать. Только сейчас я почувствовала, как потяжелела от дождя высокая причёска, как прилипло к телу муслиновое платье, как разболелись обветревшие щёки. Но были и хорошие моменты: больше не раздавался гром, ливень превратился в морось, и где-то сквозь облака начало пробиваться солнце.

Полностью в себя я пришла, когда Целительница, перебирая ногами по грязи, стала отходить. Мой спаситель среагировал быстрее: за два шага он оказался подле кобылы и, схватив поводья, мягко погладил животное по шее. Мне же предстала возможность разглядеть широкую спину того, кто так виртуозно спас меня от самого большого страха.

Шерстяная ткань редингота плотно обтягивала плечи, поднятый воротник скрывал шею. Фигура незнакомца была полностью чёрной, начиная от бридж для верховой езды, заканчивая выглядывающими из-под невысокого цилиндра мокрыми кудрями. Даже жеребец, спокойно стоящий неподалёку, выглядел так, словно впитал в себя всю ночную мглу. Редкие капли воды стекали по его хорошо прошитой амуниции, подогнанной специально под наездника. Около крепления стремени поблёскивала небольшая металлическая табличка с именем мастера, создавшего такой шедевр.

Я была наслышана про этого человека: год назад моя знакомая в Смольном получила на День Рождения от родителей дамское седло, вышедшее из-под руки этого ремесленника. Оно было таким красивым, что остальные девушки, включая меня, долгое время не могли оторваться от него, а именинница с гордостью расхваливала руки мастера, которые создали её подарок.

Сам же жеребец был ухоженным и явно дорогим. Его грива, заплетённая в ажурную «французскую косу», блестела в редких лучах солнца, словно ручей, спускающийся с высокой горы. Чёрная амуниция из выделанной кожи элегантно обхватывала чуть вытянутую морду. На коне не было ни единого светлого пятнышка. И если бы не его спокойное поведение, я бы точно решила, что он – посланник денницы.

– Вы в порядке?

За разглядыванием великолепного, хоть и пугающего скакуна, я не заметила, что мужчина обернулся и принялся с интересом изучать меня. Стоило нашим взглядам пересечься, как моё дыхание перехватило от неожиданности. Я определённо не так представляла себе нашу первую встречу после долгой разлуки.

Полностью промокший, посреди недавно засеянного поля, передо мной стоял младший сын четы Бакиевых – граф Евгений Васильевич.

Или мой дорогой Геша. Друг детства и юности.

Глава №22. Друг

Время замерло. Забыв все правила приличия, я таращилась на человека напротив, словно он восстал из мира мёртвых, а не из прошлого. Друг совсем не изменился: всё те же чёрные кудри, которым я когда-то завидовала, серо-зелёные глаза – такие же как у брата – и озорной взгляд.

Единственное, что бросалось в глаза: пепельная прядь, тянущаяся от чёлки до самой макушки. Седые волосы вились, сплетались с остальной шевелюрой, словно сама Марена коснулась своей волшебной рукой головы Эжена, оставив на ней полосу инея. Мужчина был слишком молод, поэтому эта особенность сильно выбивалась на общем фоне.

Возмужавшее лицо тронула счастливая улыбка, и я ответила взаимностью. Сдерживать радость становилось всё сложнее, а нормы приличия спешно отходили на второй план. В конце концов кто может увидеть нас за лесополосой посреди поля? Эти размышления привели к тому, что, когда Эжен раскрыл руки в приглашающем жесте, я совсем забыла про этикет: влетела в его объятия, как крестьянская девка, крепко обхватив за рёбра.

Совсем осмелев, я прижалась к мужчине так сильно, как только могла, а он в ответ с лёгкостью приподнял меня над землей и покружил. Страх после поездки верхом, гром, встреча с близким после двенадцати лет молчания – всё это слилось в огромную волну, которая смела остатки стеснения.

Где-то на задворках подсознания мелькнула мысль, что это игра моего спятившего в долгих годах одиночества воображения и Эжена тут нет. Но аромат сандала и соснового масло щекотал нос, а тёплые руки крепко и бережно обнимали мои плечи. Он словно удерживал меня в реальности, не позволяя поглотиться сомнениями.

– Не так я представлял нашу встречу, – признался мужчина, аккуратно ставя меня на землю.

Голос – вот что изменилось. Глупо было предполагать, что тембр двенадцатилетнего мальчика и взрослого мужчины останется одинаковым, но это новое звучание сводило с ума. Низкое, плавное, с чересчур твёрдыми согласными, оно текло как расплавленная карамель, приправленная солью для пикантности.

Мы, не сговариваясь, отстранились друг от друга, но объятий не разорвали: его ладони приятной тяжестью лежали на моей спине, чуть ниже лопаток, а мои пальцы ухватились за складки мокрой ткани на сгибе его локтей. Я боялась отпустить Эжена, словно он мог раствориться в воздухе, если наше касание разорвётся.

– Так ты всё-таки представлял её? – игриво переспросила я.

– Конечно, – признался друг и ехидно добавил. – Особенно часто после того, как Олег рассказал, что видел тебя около нашего имения.

Что-то согревающее и светлое разлилось в душе, отчего кончики пальцев закололо. В крови будто разом взорвались тысячи фейерверков, даже в животе защекотало. Я не сдержала широкой улыбки.

– Почему ты не заехала тогда?

Укол вины пришёлся куда-то под рёбра около края укороченного корсета. Я не знала, что ответить, ведь сама не понимала своего поступка.

– Мне было… страшно? – интонация вышла скорее вопросительной, нежели утвердительной, и я мысленно отругала себя за это.