Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 21)

Ради такого можно стерпеть не только чудовищное исполнение Вивальди, но и многое другое.

Хотя, глядя на застывшее лицо Мещерского, я начинала в этом сомневаться.

Уверена, на него тётушка имеет собственные рычаги давления. Например, тот факт, что она приняла его осиротевшего в своём доме, может хорошо сыграть ей на руку.

Я вздрогнула, когда комнату наполнили очередные оглушающие аккорды.

***

– Анна Павловна, признавайтесь! В вашем сердце кто-то есть?

Я едва не поперхнулась чаем от прямоты вопроса.

Ирина Алексеевна с неподдельным интересом смотрела на графа Мещерского. На её лице играла довольная улыбка, пока она наблюдала за тем, как объект её симпатий общается с хозяином дома. Мужчины стояли около высокого камина и рассматривали какие-то военные награды дедушки Ирины, установленные на мраморной полке рядом с часами. Зинаида Михайловна и тётушка расположились на софе. Изредка Александра Егоровна кидала на меня холодные взгляды, и я невольно расправляла и без того прямую спину.

Отставив чашку, я глубоко вздохнула.

– С лёгкой душой могу признаться, что нет, – честно ответила я, разглядывая интерьер вокруг.

Вошедшие слуги поставили на специальный низенький столик перед нами несколько блюд с различными сладостями: здесь были и конфеты, и рафинированный сахар, и пирожные с кремом, и булочки с корицей и топлёным маслом. Глаза разбегались от такой роскоши: хотелось попробовать всё и сразу!

Силой воли я заставила себя остановить выбор на десерте в виде корзиночки с вареньем. Аккуратно взяла её и надкусила. Лёгкая кислинка, мягчайшее тесто на сахаре! В этом доме определённо знали толк в сладком.

– У вас прекрасный кондитер!

– Не то слово! Папаня специально отправил одного из наших крепостных обучаться в город на несколько месяцев, – ответила графиня и за один укус проглотила воздушное безе. – Так что теперь нас каждый день радуют новыми конфетами. Этот слуга даже начал сам придумывать различные начинки, так что подобного вы нигде не найдёте!

Она старательно стряхнула крошки с перчаток на подол своего платья.

– Не отвлекайтесь! Как же так получилось, что вы уже несколько дней в имении, а никто так и не покорил ваше сердце?!

– К сожалению или счастью, чтобы справиться с этой задачей, мужчине потребуется несколько больше времени, чем несколько дней.

– О, право вам! – воскликнула Шепелёвская и элегантно потянулась за очередной сладостью. – Не обязательно же влюбляться, чтобы отдать кому-то своё сердце! Вы всё слишком усложняете.

Я так и застыла с недоеденным пирожным у рта. Разговор начал меня заинтересовывать.

– Но как тогда можно поручить кому-то своё сердце, если не по большой любви? – с искренним удивлением спросила я.

Ирина Алексеевна, довольная тем, что я поддержала диалог, продолжила:

– Взять хотя бы Андрея Кирилловича, – она незаметно махнула рукой на графа, сделав вид, будто поправляет кружево на манжете. – Я думаю, вы прекрасно поняли, почему мы здесь…

– Стоит признаться, у меня имеются определённые догадки, – честно призналась я.

– Они верны, если вы достаточно умны, чтобы не ошибиться. Так вот, Андрей Кириллович. Я вижу его второй раз в жизни, но это не мешает мне отдать ему своё сердце.

– Но как вы можете доверить частичку себя абсолютно незнакомому человеку?

– О, я доверяю не ему, а его имению с прудом и яблочным садом, – графиня сказала это с такой лёгкостью и простотой, что я на несколько мгновений замерла, обдумывая её слова. – Конечно же, стоит радоваться, что граф достаточно молод и привлекателен для исполнения супружеского долга. Но, по правде говоря, мои служанки рассказывали, будто ночь со взрослым мужчиной может принести куда больше удовольствия, если вы понимаете, о чём я…

Меня не привлекали темы, затрагивающие первую брачную ночь и исполнение супружеского долга, о котором продолжала поведывать мне Ирина Алексеевна. Куда больше интересовал другой вопрос:

– Вы упомянули имение, – аккуратно начала я, боясь сбить болтливый настрой с собеседницы. – С прудом и яблочным садом. О чём вы говорили?

– Вы не знаете о имении Румянцевых? Странно, мне рассказывали, что вы там остановились, – Шепелёвская с интересом уставилась на меня. – Разве это не так?

– Так.

– Так вот, я засылала служанку, дабы она рассмотрела внимательнее это имение, – с жаром принялась рассказывать девушка. Глаза пылали горделивым огнём. – И она сказала, что дом великолепен! Конечно, придётся повозиться, чтобы всё со вкусом обустроить, но это мелочи. Главное, что граф достаточно богат, и это не станет проблемой.

Голова кружилась от новой информации. Глядя на эту красивую юную особу в наряде, напоминающим воздушное пирожное, одно из которых она постоянно зажимала в пальцах, хотелось её нарисовать. Ладони так и зачесались от желания взять кисти и запечатлеть графиню в размытых акварельных подтёках, никак не сочетающихся между собой. Хотя бы в виде карикатуры.

Как она может быть настолько глупой, чтобы не понимать, что граф Мещерский беден словно церковная крыса и живёт исключительно на средства тётушки?

– Ирина Алексеевна, но ведь Андрей Кириллович непрямой наследник Александры Егоровны. Он всего лишь её крестник.

Мне не стоило говорить подобных вещей, но скудный ум собеседницы позволял на время забыть о правилах этикета.

– Бога ради, я это знаю!

Она капризно махнула ладошкой в мою сторону, но спустя мгновение снова выпрямилась и картинно прогнула спину. Взгляд девушки не отрывался от Мещерского, стоящего в противоположном углу комнаты. Мне даже показалось, что мужчина целенаправленно избегал близкого контакта со своей наречённой.

– По секрету, папаня признался, что если мы с Андреем Кирилловичем поженимся, то Александра Егоровна перепишет на него имение! В качестве свадебного подарка, так сказать.

Сердце пропустило несколько ударов. Имение, в котором я провела приличную часть своего детства, завещали не мне, единственной племяннице, а Андрею Кирилловичу – человеку, не имеющему к нашей семье никакого отношения. Более того, никто не счёл нужным рассказать мне об этом. Представить только! Об этом мне рассказала не родная тётушка, а барышня, которую я увидела впервые и которая в скором времени может стать хозяйкой моего дома! Моего по праву крови!

– Здесь довольно душно, мысли путаются, – поспешно ответила я.

Графиня достала из-под подушек небольшой сложенный веер и протянула мне. Я поблагодарила её.

– Такое бывает. Бестолковые слуги не всегда успевают достаточно проветривать помещения, – она вытащила второй веер и принялась им обмахиваться, не забывая касаться краешком аксессуара выреза декольте и при этом бросать испытывающие взгляды Андрею Кирилловичу. – Хотя знаете, не переживайте.

– О чём вы? – хрипло спросила я, спешно обмахиваясь.

Воздуха не хватало. Укороченный корсет неожиданно начал сдавливать лёгкие. Ладони холодели. Сладкое послевкусие во рту наполнилось желчью. Тётушка заметила мою потерянность и бросила недовольный взгляд.

– Ой, да бросьте! Я же всё понимаю! – графиня с видом профессора улыбнулась. – Вы переживаете, что я стану хозяйкой имения Румянцевых и вышвырну Вас оттуда. Спешу заверить, что ничего подобного не произойдёт. Более того, я постараюсь уговорить муженька выписать Вам пенсию! Конечно, небольшую, мне ведь и самой необходимо на что-то поддерживать свою красоту.

Ирина Алексеевна говорила это с такой искренней гордостью, словно протягивала руку помощи утопающему, а не обещала приютить наследницу в её же доме.

Вздохнув, я всё же ответила:

– Благодарю.

Вечер обещал быть тяжёлым.

Глава №20. Побег верхом

– Тётушка, могу я узнать, почему Шепелёвская-младшая считает вашим наследником графа Мещерского?

Вопрос вышел грубым. Я догнала мадам в саду близ имения Шепелёвских, когда она ненадолго вышла подышать свежим воздухом. Кажется, не только мне и Мещерскому не понравился музыкальный «талант» Ирины Алексеевны.

Александра Егоровна молча окинула меня взглядом сверху вниз. Брови сдвинулись к переносице на её испещрённом морщинами лице, а губы сжались в тонкую линию. Она сердилась.

– Аннушка, сейчас не время и не место…

– Да, но в ином случае, боюсь, поставить вас в неловкое положение. В силу своей непросвещённости в этом вопросе, я не могу поддержать светских бесед с Ириной Алексеевной о том, как она планирует переделать ваш дом после вашей смерти, дорогая тётушка.

Глаза женщины зло сверкнули. Я попала в самую точку. Какие бы цели не преследовала мадам, ей было неприятно думать о том, что в будущем в её доме может начать хозяйничать кто-то другой. Особенно кто-то настолько же глупый и недальновидный, как дочь Шепелёвских.

– Ты дерзишь, – строго произнесла женщина и развернулась, чтобы продолжить путь в глубь сада.

– Не считаете меня больше частью семьи? Поэтому отослали в Смольный двенадцать лет назад?

Тётушка замерла спиной ко мне. Её плечи напряглись. Дорогая шаль, на которую ушли десятки часов работы кружевницы, натянулась на лопатках.

– Неужели за столько времени, проведённых вне дома, мне не полагается хотя бы один честный ответ?

Голова женщины склонилась. Показалась тонкая полоса шеи между высокой причёской и воротом платья. Кожа оказалась ещё более морщинистой, чем на лице, и всплошь усыпанной венами и сосудами. Эта деталь словно напомнила о том, как сильно постарела мадам и как много времени прошло за время моего изгнания.