Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 19)

– Благодарю за доверие, Анна Павловна, – Ольга Петровна улыбнулась и благодарно кивнула. – Ваша тётушка сказала, что сегодня состоится важный приём и мне нужно Вас подготовить.

Спрашивать, о каком приёме шла речь, смысла не было. Подобную информацию можно получить непосредственно от самой тётушки, поэтому я лишь кивнула и села обратно.

Ольга Петровна поставила свою ношу на табурет, принесённый Василисой, и стала выкладывать инструменты на столик передо мной. Первыми на свет божий показались причудливые металлические щипцы с узорчатой ручкой и спиртовая горелка. Сверкнуло пламя огня, и женщина оставила конструкцию нагреваться.

– Сударыня, у Вас есть какие-то пожелания? – она жестом обвела своё лицо.

– Да-да, если Вам несложно, используйте мою косметику. Вася, принеси, пожалуйста, ларец из комода.

Ольга Петровна кивнула, но я видела, как благодарно блеснули её глаза. Ещё бы! Косметические средства в городе стоят недёшево, а так хоть какая-то экономия.

Гостья приступила к делу, а Василиса встала за её спиной, заворожённо ловя каждое движение. Я же наблюдала за всем через зеркало. Крем, слой рисовой пудры, немного румян. С каждой секундой из отражения на меня смотрела всё более бледная девушка. Оставив нетронутыми брови и ресницы, Ольга достала очередной пузырёк. С щелчком открыла крышку, и комнату тотчас наполнил аромат искрящегося апельсина и прохладной мяты. Она ловко нанесла несколько капель эфирного масла мне за уши и на ложбинку между ключицами.

Следующим этапом стала укладка. Нагретые щипцы несколько раз проверили на бумаге: когда металл перестал сжигать листок, вырванный из тетради, Ольга принялась завивать мои локоны. От природы кудрявые, теперь они ложились аккуратными завитками. Я же не двигалась – безумно боялась обжечься.

– Не сочтите за наглость, Ольга Петровна, но сколько Вам лет? – не удержалась я.

Мастерица звонко рассмеялась, наматывая очередную прядь.

– Меня совсем не тревожат подобные вопросы, сударыня, – проговорила она и отложила остывшие щипцы. – Этой осенью мне стукнет двадцать девять лет.

Мне показалось, что я вскрикнула, поэтому тут же зажала себе рот ладонью. Господи, как некультурно!

– Вы… вы так чудесно выглядите, – искренне похвалила я, разглядывая мастерицу через отражение.

– Благодарю, сударыня, моё лицо – моя визитная карточка, – женщина достала из сундучка шпильки и принялась закалывать передние пряди на макушке. – Всё-таки правду говорят…

– О чём вы? – тотчас спросила я.

Говорить с ней было легко и приятно.

– О том, что чем красивее девушка, тем легче ей делать комплименты другим. Вы тому доказательство.

Я смутилась и поблагодарила гостью. Оставшееся время она работала молча.

Наконец, мне разрешили встать и посмотреть на себя в зеркало. В отражении на меня смотрела незнакомка. Жемчужный гарнитур перекликался с украшениями на платье, кудри, заколотые на макушке брошью в виде бабочки, ниспадали на спину, бледная кожа придавала образу утончённости, перчатки с кружевными оборками выше локтей выглядели как брызги морской пены на водопаде, которые часто изображались на картинах в коридорах Смольного. Поверх тонкой ткани громоздилась несуразная пара браслетов – широкого жемчужного и плоского золотого – я настояла, чтобы их надеть. Василиса и Ольга Петровна определённо сотворили чудо.

– Спасибо за Ваши труды! – искренне поблагодарила я барышень.

Вася продолжала зачарованно разглядывать инструменты на столике и моё платье, в то время как мастерица задумчиво ходила вокруг меня.

– Всё-таки этот аромат Вам очень подходит! – наконец, подытожила она.

– Если честно, я его совсем не чувствую, – призналась я.

Глаза женщины заблестели.

– Правда? В таком случае, он идеально Вам подходит! Моя бабка научила меня готовить разные парфюмы на основе масел, и она всегда говорила: «Если человек не чувствует аромат, когда наносит его на себя, значит, его душа пахнет так же, поэтому он их не различает».

Ольга Петровна взяла почти полный пузырёк со столика и протянула его мне.

– Возьмите, Анна Павловна. На счастье.

Я хотела было возразить, но меня перебили.

– А если понравится и решите докупить, то поезжайте в город. Адрес Александра Егоровна знает. Либо пошлите мне письмо, и я сама привезу. Считайте это своеобразным началом нашего общения.

Она всё же всунула мне в руки парфюм и принялась собираться. Спустя несколько минут попрощалась и вышла из комнаты.

– Она волшебная, правда? – Вася всё ещё завороженно глядела ей вслед.

– Не говори, – согласилась я и открыла флакончик.

Яркий аромат терпкого апельсина и прохладной мяты разлетелся по комнате.

Глава №18. Очередной спектакль под оглушающее глиссандо

Имение графа Шепелёвского возвышалось посреди огромного поля, одной стороной касающегося кромки леса. Зажиточной семье также принадлежала дубовая роща и несколько деревень, расположенных неподалёку.

С каждым километром, приближающим нас к очередным тётушкиным знакомым, лицо графа Мещерского всё больше бледнело. Около самых ворот, когда мужчина, по правилам этикета, должен был первым выйти из коляски и помочь спуститься нам с Александрой Егоровной, Андрей Кириллович замялся. Он выглядел настолько потерянным, что Архип хотел было помочь, но дворянин вовремя спохватился: суетливо протянул руку сначала мадам, затем мне. Пальцы графа оказались холодные. Мужчина понял, что я заметила это, и спешно спрятал ладонь за спину.

Я деланно отвлечённо кивнула на простиравшиеся рядом леса.

– Живописно, правда?

Мещерский кивнул. Уголок его рта дрогнул в благодарной улыбке.

На крыльце нас встретила хозяйка дома. Женщина в возрасте с приличным количеством морщин. Тем не менее в светлом платье с вышивками она выглядела сильно моложе Александры Егоровны, хотя, как чуть позже я узнала у Василисы, они были ровесницами.

Представительницы двух дворянских домов поравнялись. Зинаида Михайловна Шепелёвская (как мне настоятельно объяснила тётушка по пути) выделялась живым румянцем и блеском глаз, зато наряд моей родственницы явно побеждал: элегантное тёмно-серое платье, расшитое многочисленными кружевами, не могло не притягивать внимание.

– Александра Егоровна, как я рада Вас видеть! – воскликнула хозяйка дома.

– Взаимно, дорогая!

Женщины жеманно расцеловали друг друга в щёки, а затем на крыльце появился грузный мужчина. На фоне тёмного, хорошо сшитого сюртука седина в его бороде выделялась сильнее обычного. Обведя нас взглядом из-под густых бровей, он остановил свой взор на тётушке. Это был Алексей Николаевич – муж Зинаиды.

– Неужели сами Румянцевы пожаловали в наш скромный дом! – сказал он и, аккуратно обхватив ладони гостьи своими, три раза расцеловал её щёки, не касаясь губами кожи.

– Право Вам, мои дорогие! Мы ненадолго! – скромно начала мадам, но тут же добавила. – Проезжали мимо и поняли, что не можем не навестить старых друзей!

Я едва не усмехнулась. Несколько часов подготовки и выписанная из города помощница – это она назвала «проезжали мимо»?

Андрей Кириллович, стоящий всё это время рядом, едва слышно усмехнулся. Судя по новому фраку, уложенным назад волосам и душистому парфюму, утро графа тоже выдалось насыщенным.

Глава семейства, его супруга и тётушка наконец закончили обмен любезностями, и их внимание переключилось на нас. Мещерский сделал шаг вперёд и протянул раскрытую ладонь Зинаиде Михайловне. Ловко поймал её пальцы и изящно поцеловал сквозь тонкую перчатку.

– Прекрасно выглядите, графиня Шепелёвская.

Голос Андрея Кирилловича так и сквозил приторностью и дружелюбием, но напряжённые плечи и шея, показавшиеся, когда он склонился над рукой хозяйки дома, выдали его нервозность. Осознание того, что вечно надменный граф растерял весь свой пыл перед этой семьёй, настораживало.

– Алексей Николаевич, рад встрече! – Мещерский перевёл взгляд на главу семейства.

– Взаимно, Андрюша! Иришка как раз заканчивает занятие по сольфеджио. Скоро увидитесь! Наверное, не терпится уже?

Мужчины пожали руки. Молодой человек рядом со мной побледнел ещё больше.

Настал мой черёд. Тётушка обернулась через плечо, окинула меня строгим взглядом и коротко кивнула.

– А это моя дорогая племянница – Анна Павловна. Выпускница Смольного института, красавица и умница! – горделиво, с самой широкой улыбкой, на которую только была способна, сказала тётушка.

Я сделала маленький шажок вперёд и присела в идеально отточенном реверансе.

– Рада наконец-то с вами познакомиться! Мадам рассказывала много хорошего о вашей семье.

– Анечка, дорогая! Как вы выросли! – Зинаида Михайловна несколько раз крепко поцеловала меня в щёки.

От женщины пахло дорогими французскими духами и пудрой. Судя по накрахмаленному чепцу, новеньким лентам на лифе и искусно подобранному золотому гарнитуру, чета Шепелёвских была предупреждена о нашем приезде. Сложившаяся ситуация напоминала тщательно продуманный спектакль, нежели дружеский визит.

Хозяин дома шагнул мне навстречу.

– И правда красавица! Эх, был бы у меня сын, костьми бы лёг, лишь бы за вас сосватать!

Я скромно опустила взгляд и мило улыбнулась, хотя внутри содрогнулась, представив эту картину. Сватовство, жених, постоянные визиты, свадьба… Дай бог мне сил, оттягивать этот момент, как можно дольше.

Мужчина поклонился и смачно поцеловал мою ладонь. Хоть улыбка на моём лице не дрогнула, внутри всё завязалось в узел от отвращения. Усы неприятно кольнули кожу сквозь тонкие перчатки, а губы старика блеснули от слюны. Высвободившись, я первым делом незаметно убедилась в отсутствии пятна на ткани. Не хватало ещё подать повод для скандала своей брезгливостью.