Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 18)

Мои слова возымели обратный эффект. Крепостная словно поняла истинную ценность набора и чуть было не отбросила его от себя. Вовремя взял себя в руки, она одним глотком допила чай и поставила посуду на край тумбочки.

– Спасибо большое! Я больше не буду его трогать лишний раз…

Отговаривать её было бесполезно, а потому я просто кивнула. Что поделать, многие люди на протяжении всей жизни не могут привыкнуть к роскошным вещам, а тут девчушка из крестьян.

Я предложила ей угоститься ватрушками. Сначала Василиса долго отказывалась, но потом всё же сдалась и вороватым движением стащила с подноса выпечку. Глядя, как она отщипывает пальцами, а затем съедает творожный слой, я спросила:

– Вася, а твоя сестра ещё что-нибудь говорила про Константина Алексеевича?

Старый управляющий всё никак не давал мне покоя. С того ночного происшествия мы виделись лишь пару раз, и в те мгновения он обязательно заглядывался на какую-нибудь молоденькую служанку. Один лишь вид этого старика вызывал в душе бурю негодования и отвращения, а ещё я безумно боялась, что его внимание может переключиться на Ваську.

– Нет, – ответ прозвучал неуверенно. – Он сам со мной разговаривал…

Внутри всё похолодело, чашка замерла у самых губ.

– Он предложил мне прогуляться вдвоём за деревней, после заката.

Силой воли я заставила себя отставить чашку на тумбочку. Спина выпрямилась, мышцы напряглись.

– Вася, не вздумай соглашаться.

Девчушка хотела было возразить, но мой твёрдый взгляд остановил её. Мы продолжили чаепитие.

Василиса покинула меня далеко за полночь. Она несколько раз поблагодарила за чай и выскользнула за дверь в темноту коридора. Я же, отказавшись от её помощи с одеждами, принялась медленно ослаблять шнуровки и пуговицы, слой за слоем избавляясь от платья.

Наконец, на пол упал последний подъюбник, и я смогла вздохнуть полной грудью. Лёгкая кружевная сорочка с длинными расшитыми рукавами и подолом до пят заняла своё законное место. Сидя за туалетным столиком и разбирая сложную причёску, я неотрывно любовалась добытыми сегодня «сокровищами»: браслет, акварель и детский гребень лежали передо мной. Когда последняя кудрявая прядь упала на плечо, я, не сдержалась, и в очередной раз погладила каждый элемент сундука. Недолго думая, взяла браслет, который когда-то принадлежал Олегу, и надела его на левое запястье – чуть выше ниток жемчуга.

Украшение, сделанное точно на руку десятилетнего подростка, идеально плотно сомкнулось на моём запястье, отдавая холодом. Я встала и подошла ближе к камину, на полке над которым располагался большой канделябр с пятью горящими свечами и зеркало до самого потолка. Хотелось получше рассмотреть «сокровище».

Пламя свечей пустило череду бликов на узорчатом корпусе, я невольно загляделась. Вдруг мне почудилось, что Олег и Эжен стоят рядом со мной, плечом к плечу, и взгляд невольно метнулся к зеркалу. Оно располагалось слишком высоко – каминная полка обрезала моё отражение почти до уровня груди, но даже так было видно, что в комнате я нахожусь одна. Однако впервые за многие годы это никак не задевало.

Воображение тотчас нарисовало по обе стороны от меня братьев Бакиевых. Повзрослевших, окрепших, но всё таких же родных и близких. Мне не удавалось разглядеть их лица, но где-то глубоко в душе я понимала, что они остались такими же: похожими на первый взгляд, но всё же имеющими отличия, как две картины, вышедшие из-под руки одного художника. Молодые люди смотрели на меня, и я чувствовала, как они улыбаются. Олег поднял руку, и на его кисти блеснул парный браслет. Я прижала своё запястье к груди и обхватила второй ладонью. Эжен улыбнулся, наблюдая за мной.

– Так вы не против? – тихо, голосом нашкодившего ребёнка спросила я.

Друзья утвердительно кивнули. Ещё несколько мгновений я обдумывала их реакцию, а затем моргнула и… они исчезли. Растворились в темных глубинах отражения, оставив меня одну. Обернувшись, я, как и ожидалось, никого не застала. Видение закончилось.

Браслет на руке больше не казался холодным. Напротив, металл стал теплее кожи. Мне нужно было думать, что за время моих размышлений, украшение просто-напросто нагрелось от тела, но куда больше хотелось представлять, что это друзья своими немыми ответами благословили меня на ношение их талисмана.

Этой ночью сон был крепкий и приятный, как лучи тёплого летнего солнца на закате. Под кружевной манжетой спрятался браслет Бакиевых, и несколько раз во сне я щупала его второй рукой, чтобы убедиться, что он по-прежнему на месте. Впервые за двенадцать лет меня окружило чувство полной безопасности, ведь во сне мне казалось, что друзья рядом – сидят на перине и терпеливо сторожат мой ночной покой.

Глава №17. Аромат души

Утро следующего дня настало внезапно. Я проснулась от возни Василисы на моей тумбочке. Крепостная спешно раскладывала вымытые чайные пары в шкатулке с ласточками. В полудрёме я наблюдала за тем, как девчонка быстро закончила с посудой, затем вышла в коридор и вернулась обратно с вешалкой, на которой раскачивалось незнакомое парадное платье. Вася прошла к окну и закрепила наряд на ширме. Солнечные лучи осветили муслин цвета слоновой кости и золотые кружева на лифе.

Пока я рассматривала чудо портного искусства, помощница нараспашку открыла окно. Не имея сил на возмущения, я вся сжалась, ожидая холод, но комната тотчас наполнилась свежим, почти летним воздухом. Василиса расправила лёгкий подол платья, заворожённо провела ладонью по коротким рукавам-фонарикам и только после этого принялась меня будить.

– Сударыня! Сударыня, вставайте!

Её голос раздался совсем близко, но я позволила себе детский жест – укрылась одеялом с головой. Девчонка рассмеялась, но своих попыток не оставила.

– Сударыня, Вы только посмотрите, что я принесла! Александра Егоровна настоятельно просит вас надеть его сегодня.

Смирившись с тяжёлой участью, я всё же оторвалась от постели и подошла к тётушкиному подарку. Великолепное платье в таком модном сейчас стиле «Ампир» и с квадратным вырезом поблёскивало на солнце. Вблизи я смогла разглядеть искусную бисерную вышивку на подоле и у края рукавов, тончайшее золотое кружево, линии которого плавно спускались с плеч, через грудь к талии, и даже, на первый взгляд, незаметные капли жемчуга, в строгом порядке украшавшие подол.

– Изумительно… – прошептала я, теребя верхний полупрозрачный слой ткани.

– Примерьте же, сударыня!

Василиса помогла мне принять ванну, которую натаскала ещё до моего пробуждения, и ополоснула мои волосы незнакомым травяным отваром. Пока я обтиралась сухими простынями и жевала ватрушки, оставленные со вчерашнего вечера, девчушка занесла в комнату ещё одну коробку. В ней оказались светлые шёлковые туфельки, под стать платью, перчатки и бархатный мешочек на завязках. Распустив его, я обнаружила внутри гарнитур. Серёжки напоминали жемчужные гроздья, крепление которых были украшены сверкающими брызгами горного хрусталя. Подвеска целиком состояла из одинокой жемчужины, по форме напоминающей каплю.

Так же на дне коробки оказалось затейливой формы бюстье: в отличие от привычных корсетов, оно обхватывало только грудную клетку выше талии. Василиса помогла мне управиться с незнакомым предметом гардероба, ловко затянув шнуровку на спине. Дыхание перехватило.

Затем последовало нижнее платье. Оно было телесным и настолько тонким, что назвать его сорочкой язык не поворачивался. Не успела я возмутиться такой вопиющей откровенности, как на меня надели сам наряд. Из полупрозрачного муслина, с талией под самой грудью и однослойный! Клянусь богом, единственной его задачей было держать на себе вышивки и кружева!

Пока я отходила от шока, Вася помогла мне надеть туфли, которые оказались на редкость удобными, и гарнитур. После этого усадила за туалетный столик.

– Я сейчас вернусь! – единственное, что крикнула помощница и выбежала за дверь.

Через пару минут она вернулась в комнату не одна: за ней шла молодая женщина в шерстяном костюме винного оттенка и с небольшим сундучком в руках. Волосы гостьи скрывались под модной шляпкой, а приталенный редингот плотно обхватывал узкую талию. Подол её платья был запачкан грязью, но в остальном одежды выглядели идеально.

«Ехала издалека», – тотчас промелькнуло в голове.

В нескольких шагах от меня женщина остановилась и присела в реверансе, чуть более глубоком, чем того требовали приличия. Я же в ответ кивнула и с интересом уставилась на Василису. Та спохватилась.

– Барышня, это Ольга Петровна. Мастерица по наведению марафета из города. Лучшая в своём деле! Даже Александра Егоровна её хвалит!

Гостья при этих словах смущённо улыбнулась и опустила глаза. Я встала.

– Раз даже тётушка Вас хвалит, то тогда я спокойна.

Наши взгляды встретились. Только вблизи я разглядела вокруг её глаз едва заметные морщинки, а над верхней губой родинку. Волосы цвета крепкого кофе были собраны в аккуратный низкий «пучок» так, чтобы не мешать шляпке. Отглаженный костюм в некоторых местах прохудился, но мастерица умудрилась это умело скрыть: на манжетах добавила вышивку, а торчащие нитки на лацканах колючего редингота вывела крючком на изнаночную сторону.

Всё указывало на то, что женщина была из мещан. Тех талантливых мастериц, затерянных на городских улицах, весть о которых передавалась из уст в уста.