Мария Мирошник – Дьявол в отражении: выпускницы Смольного института (страница 14)
На несколько мгновений старик замолк. В глазах ясно читалась тень сомнений. В конце концов, он всё же кивнул.
– Тогда присаживайтесь, сударыня, – Архип отступил назад, освобождая дорогу.
Я благодарно улыбнулась.
– Спасибо!
***
Вокруг распростёрлись давно забытые пейзажи. Где-то изменившиеся под влиянием природы, где-то – от рук крестьян и их помещиков. В душе разрасталось ставшее привычным чувство одиночества. Смотреть на когда-то родные, а теперь такие незнакомые виды было грустно и больно.
Весенний ветер беспощадно трепал выглядывающие из-под шляпки волосы, распутывал локоны и пытался пролезть под вязанный французский шарф – как можно ближе к горлу.
Мы проезжали мимо старой мельницы, когда раздался голос Архипа:
– Сударыня, простите мой длинный нос, но отчего вы свой повесили? Вокруг такая благодать! Посмотрите только!
Массивная ладонь извозчика, покрасневшая от холода и ветра, указала на кромку приближающегося леса. Я же с трудом могла отвести взгляд от полуразрушенной деревянной постройки. Опалённые брёвна лежали во дворе, когда-то обнесённом забором, а сейчас разваленном. Чёрные следы сажи и угля усеяли всё. На какое-то мгновение мне показалось, что здесь совсем никто не живёт, но на верёвке, натянутой через всё крыльцо, покачивались изношенные простыни и детские вещи.
Это место было хорошо видно и с нашего крыльца, и с крыши беседки Бакиевых. В детстве мы с друзьями часто назначали здесь встречи.
– Архип, почему мельница разрушена?
Не сказать, что раньше это место отличалось редкостной красотой, но в нём был какой-то шарм. Сейчас же – ничего. Лишь незримый дух отчаяния и какой-то боли висел над обуглившимися обломками.
– Так тут пожар был совсем недавно, – ответил мужчина и нехотя добавил. – Говорят, молния ударила.
Я с сомнением оглядела местность: холм, по краям которого росли стройные высоченные сосны.
– Удивительно. Ведь рядом есть деревья выше.
– Не знаю, Сударыня, – поспешно перебил меня Архип и резко дёрнул поводья. Коляска дёрнулась. – Бога ради, простите! Вся дорога – сплошные выбоины!
В груди закрались сомнения. Извозчик словно нарочно отводил разговор подальше от событий, связанных с пожаром на мельнице.
Более того, Архип общался с каждой семьёй в деревне. Ну не верилось мне, что он не знал правду!
Поразмыслив, я предприняла вторую попытку:
– Всё же странности произошли на мельнице. Ты ничего не знаешь?
Плечи старика, сидящего ко мне спиной, вздрогнули и ссутулились. Седая голова наклонилась ниже, практически полностью скрывшись в вороте жёсткого полушубка.
– Право не представляю, сударыня! В деревне поговаривают, что Мирошники4 чем-то самого Перуна разгневали, вот и заслужили кару Небесную. А нам, простым смертным, о таком знать не положено.
Больше никакой информации мне выудить не удалось.
Полчаса спустя имение Бакиевых появилось на горизонте. С каждой секундой нашего приближения к пункту назначения, в голове всплывало всё больше воспоминаний, связанных с этим местом.
Здесь мы с Эженом и Олегом бегали во дворе, разыскивая сверчков для наших научных исследований (на самом деле, мы просто накрывали насекомых стаканами и долго наблюдали за ними через мутное стекло, а затем выпускали). Здесь я следила за первыми успехами друзей на уроках. Здесь мальчики в тайне учили меня фехтованию, скрывая тот факт, что я была абсолютно бесталанна в этом деле. Здесь мы чаще всего занимались верховой ездой. Варвара Геннадьевна даже отвела под меня отдельную лошадь Агнеш5 – цвета крепкого чая со светлыми «яблоками» на боках. Имя прекрасно подходило под нрав кобылы – животное отличалось редкой «огненной» энергией. С чужими была непокорная, как языки костра, а с хозяевами спокойная, словно пламя свечи в безветренный день.
Здесь осталась частичка моего сердца, моей души, моей прошлой жизни.
– Зачем я еду сюда?.. – тихо спросила я пустоту, не надеясь получить ответ.
Осознание импульсивности и глупости собственного поступка начало стремительно настигать сознание. Руки похолодели.
Статный дом, чётко выделяющийся на фоне светло-голубого неба, быстро приближался. Усадьба была окружена садом и большим прудом. Дорога под колёсами коляски постепенно становилась всё твёрже и крепче, что положительно сказалось на комфорте поездки, но даже это не могло успокоить мои расшатанные нервы.
Вокруг поместья, практически вплотную, располагалась деревня – ещё одно владение обеспеченной семьи Бакиевых. На улице сновали крепостные, через дорогу часто переходил скот, на лавках около заборов сидели дети. Глядя на непривычную суматоху, я невольно забыла, зачем сюда направилась.
Румяная девушка в коричневом, явно мужском, тулупе старательно развешивала на верёвках бельё. Другая пыталась согнать со стола беседки кур. Старик заколачивал щели между брёвнами полуразрушенной избы.
– Барыня, зачем мы сюда направились? – раздался откуда-то спереди взволнованный голос Архипа.
Голый сад приветливо расступился перед нами, открыв обзор на спокойный пруд и небольшой рыбацкий причал. Именно на нём одиноко стоял высокий юноша в тёмном рединготе6. Услышав шум подъезжающей кареты, человек обернулся. Теперь стало видно, что это не юноша, а скорее молодой мужчина. Мой взгляд невольно пробежался по напряжённому лицу, задержавшись на угловатой линии челюсти, узких губах и прямой спинке носа. Что-то в его чертах показалось мне до боли знакомым, почти родным.
Затем внимание привлекла густая тёмная копна, выглядывающая из-под полей повседневного цилиндра. Непослушные, кудрявые волосы ниспадали на лицо своего хозяина, поддаваясь порывам весеннего ветра. Словно не замечая этого, мужчина в упор смотрел на нас. На меня.
Осознание этого заставило выпрямиться, хотя моя осанка, итак, была идеальной.
Чего греха таить, ладони тоже покрылись испариной, несмотря на прохладную погоду. Я с силой вытерла руки о расшитую ткань тёплого салопа, не разрывая зрительный контакт с незнакомцем. Нервоз не проходил.
Глядя мне прямо в глаза, мужчина сделал несколько шагов к берегу, намереваясь перехватить нас около ворот.
Кожа под пластинами корсета покрылась липким слоем холодного пота, органы в животе сжались в тугой комок. Сама не понимая, что делаю, я нагнулась вперёд, ближе к Архипу, и быстро затараторила в спину старику:
– Разворачивайся! Нет! Езжай прямо и побыстрее! – сама себе противоречила я. – Близко к забору не подъезжай!
Слуга, резко дёрнув поводья, направил коляску в сторону – на жухлую траву и камни, чудом не задев изгородь чужого огорода. Я схватилась ладонью за ручку дверцы. Колёса издали протестующий звук.
Мозг лихорадочно перебирал воспоминания, связанные с этим человеком.
В это время мужчина почти бегом приближался к распахнутой калитке, около которой проезжала наша коляска. Я надвинула выходную, расшитую цветами, шляпку практически на глаза и проворно накинула поверх неё тонкий платок. Ткань невесомой вуалью укрыла головной убор и плечи, но где-то внутри я понимала, что меня всё равно узнали.
А, может быть, я просто хотела в это верить.
Архип несколько раз рассёк воздух хлыстом, громкий свист которой заставил кобылу бежать быстрее. Каким-то чудом мы успели разминуться с мужчиной и поехали дальше.
Не справившись с порывом, я оглянулась. Одинокая фигура замерла на дороге, глядя нам вслед. Он был удивлён, и на секунду мне показалось, что зол. Возможно, мне просто показалось?
Широкие плечи, обтянутые тёплой тканью, чуть ссутулились, но горящий взгляд неотрывно смотрел прямо на меня. Такой испытывающий, практически обжигающий, что внутри всё переворачивалось. Мужчина не собирался разрывать зрительный контакт, а я – не решалась сделать это первой.
Но он взял себя в руки. С каждой секундой отдаляющееся лицо преображалось: расслаблялось, и на нём появлялось некое подобие улыбки. Нет, не той доброй и искренней, какую дарит старый знакомой при встрече, а той опасной и редкой её вариации, какую не пожелаешь увидеть даже заклятому врагу на лице собеседника.
К горлу подступил ком. Я так давно мечтала вернуть себе прежнюю жизнь: ту, в которой были друзья и семья. Но когда такая возможность появилась, мне не хватило храбрости.
Прямо сейчас из-под маски возмужавшего мужчины на меня смотрело лицо обиженного двенадцатилетнего мальчика. Ребёнка, который так же, как и его брат, когда-то давно дружил с одной девочкой.
Того мальчика звали Олежкой.
А этого мужчину – Олег Васильевич. Граф Бакиев.
Глава №15. Детские сокровища
– Ехать туда было ошибкой, – только и сказала я, быстро вылезая из коляски.
Архип остановил экипаж около нашего крыльца. Колёса противно заскрипели. Не замечая никого вокруг, я пронеслась мимо нескольких крепостных и завернула за угол дома.
Где-то на задворках подсознания я понимала, что нужно поблагодарить извозчика, ответить на приветствия служанок, проходящих мимо, но сил не было. Словно в бреду я направлялась всё дальше, вглубь сада, ещё не обременённого тяжестью молодой листвы. Солнце медленно клонилось за ветви пушистых елей, пуская по небу разводы гранатовой акварели. Сначала на моём пути предстал хорошо знакомый яблоневый сад, сбоку от него небольшой перелесок, затем луг, и только после этого тропинка превратилась в каменные ступени, ровными рядами уходящие вниз – к большому пруду.