Мария Мирей – Мой дорогой друг (страница 3)
Страх пойти по стопам Синициной придал мне смелости.
–Не стоит, – я поднялась следом и вытерла вспотевшие ладони и длинную юбку, – Я не приду.
–Ларина, у нас с тобой уговор, поняла? И я держу слово. Это о том, чтобы ты не вздумала филонить. Если к семи ты не приедешь, я возьму свой байк и буду реветь мотором у тебя под окнами. Сбегутся соседи, твоя мать начнет ругаться с начала на тебя, потом и на меня, а я не уеду…
–Черти б тебя слопали! – Разозлилась я.
–Пытались, да выплюнули, подавившись. Давай, до вечера. Помни в семь. И да, сними это шмотье, надеюсь купальник у тебя есть? Поплаваешь в бассейне.
На этом он развернулся и был таков. Я еще несколько минут пребывала в растерянности от его слов. В особенности от того, что купальник у меня был мамин, как раз такой, какие носили еще в советском союзе. И появиться в нем на вечеринке было никак нельзя. В глазах предательски защипало, и это, как ни странно, придало сил.
Перебьется, решила я. Хочет газовать под окнами, пожалуйста.
Часы показывали девять, и стало понятно, что Ларина не придет. Черт бы побрал, разозлился я, хватая пятую бутылку немецкого пива. Мой отец всегда знал толк в хорошем алкоголе. Глаза сами собой ползли к настенным резным часам, отсчитывая минуты, то и дела косясь на дверь.
Конечно, она не придет. Я думал, что ее желание попасть на вечеринку пересилит, как и стремление перестать быть изгоем. Но сегодня днем мелькнула сакральная мыслишка, что ей вполне комфортно быть одной. Смотрел на нее сегодня, и понимал, что она отнюдь не проигрывает Алке. Чистая кожа, без какой – либо косметики, несколько веснушек на носу, я даже зачем – то их пересчитал, полные губы, в особенности верхняя губа, с четко очерченным рельефом. Алка в свои тонны филлера вколола, а у Аньки свои, цвета спелой вишни. Я даже поближе подвинулся, чтобы их разглядеть. Зеленые глаза, опять же, блестящие, и густая пшеничная коса. Мать ее, коса, в наше время. Мысленно полез в нее рукой, затем замер и крепко выругался, как оказалось в слух.
–Ты чего Лис? Дерганный какой – то весь вечер.
–Нормально все, – загоняя злость поглубже пробурчал я.
–Ты обещал сюрприз, – отозвался Генка, студент второкурсник, подкуривая коричневую отцовскую сигарету.
–Сюрприза походу не будет, – выплюнул Олег, – снова глядя на часы, мысленно рассчитывая время до дома Лариной и обратно.
– Че облом? – Громко заржал Генка. – Передернешь сегодня, – пустым взглядом обводя всех гостей. –Мяса свежего нет…Этих ебать мочи нету.
–У меня не бывает обломов. – Чеканю я, заодно продумываю, как накажу Аньку. Генка разливает коньяк, и чтобы как – то потушить пламя бешенства, не раздумывая, опрокидываю в себя рюмку за рюмкой.
Вскоре настроение заметно улучшается, когда я замечаю, как в дверях смущенно замирает музыкант…
Глава 4
Ноги сами несут меня к новенькому музыканту, замершего в растерянности на пороге. Сквозь пьяную рябь в глазах, отмечаю смазанный след помады на его щеке, добрый и открытый взгляд пацана, прямиком в самое нутро, и в моей душе разрастается огромная черная дыра. Даже в таком состоянии, я привык четко контролировать ситуацию, и сейчас, пьяно глядя на него, я пытаюсь понять природу своих чувств. Этот пацан никто, и звать его никак, одно мое слово, жест, или взгляд и его даже никто не вспомнит. Он пыль под ногами таких, как я, но этот его взгляд, выворачивает мои внутренности на изнанку, словно огромный, охотничий тесак, растягивая их в разные стороны. Прямой, взгляд, без тени раболепия, или благодарности, за то, что он сюда вообще попал.
–Лохушка где? – Пьяно рычу, цепляясь мутным взглядом за его лицо. На нем и тени смущения, отчего градус моего внутреннего термостата стремительно ползет вверх.
–Ларина? – С нажимом произносит он, твердо глядя в глаза. – Понятия не имею. Она не собиралась сюда вообще.
–То есть? – Опешил я.
– То и есть. Анька совсем не такая.
–Все они не такие, – роняю, отводя взгляд.
–Не знаю, что ты задумал, но Аньке мозги не запудришь приглашением на подобное сборище.
–Подобное сборище? – Обвожу взглядом всех присутствующих. На столе пляшет Машка, соседка, студентка филфака, с голыми сиськами. В углу сосутся первокурсники, мой друг Васька, ужу во всю шарится в трусиках у жеманной Алисы, которая, к слову, тоже «не такая». И хоть сборище, как выразился музыкант, было то еще, но на него галопом прибежали даже «не такие», и стыдливо расставляют стройные ножки по темным углам его гостиной.
Музыкант, проследив за моим взглядом, тихо засмеялся.
– Ты – то че приперся? – Злобно рявкаю, впиваясь в него горящим взглядом.
–Лисов, отвали, –откуда – то нарисовалась Аллочка и повисла на мою руку, преградившую путь музыканту. Он и сюда припер свою гитару, замечаю вдруг я. – Сам просил его позвать, теперь набычился.
Убираю руку, пацан метнул в меня насмешливый взгляд, последовал за Алкой.
–Минуточку внимания, друзья, – Аллочка сделала знак диджею, Жоре, из 10 класса, и он убрал звук, все потянулись в центр, где уже успел устроиться музыкант со своей гитарой. – Сегодня у нас приглашен один гость, но, прежде чем, назвать его имя, я хочу кое – что прояснить. Каждый из вас наверняка хоть раз слышал про молодежную группу «SpeeKу»? Их хиты звучат даже за границей, – она смеется, а я вдруг понимаю, откуда бля* мне знакома эта слащавая морда музыканта. Группа, в которой он был гитаристом действительно очень популярная, у меня даже в плейлисте кое – какие их песни, с прискорбием вспоминаю я, и теперь мне понятен воинственный настрой пацана. Он мать, его еще та знаменитость. – Максим Николаев, псевдоним CeeraNyD, собственной персоной! – Продолжает Алка, и на музыканта обрушился шквал оваций. Он, мать его, слегка кивает головой, чуть поднял большой палец вверх, и все вокруг замолкают глядя, как он неспешно проверяет струны, будто касаясь их впервые. Поднимает на меня насмешливый взгляд, и мозг прошивает пониманием: он бросает мне вызов, бля, мне… Смотрю на него, а внутри все покрывается инеем, так бывает, когда мозг принимается за работу, просчитывая каждую деталь. Максим начинает петь, перебирая тонкими пальцами струны, а я могу думать только о том, как сломаю эти пальцы, вырву вместе с сухожилиями, чтобы он раз и навсегда перестал издавать такие звуки, и смотреть с превосходством на кого – либо.
Выходные пролетают в думах об Лисове, будь он неладен. Представляла себе его лицо, когда он поймет, что я не приду, и гадала, что он чувствовал в тот момент. Меня словно на медленном костре поджаривали, лицо адски пылало, все тело била мелкая дрожь. И хоть разум отчаянно кричал о благоразумии, сердце с ним было категорически не согласно.
Я струсила.
В который раз спрашивала себя, смогу ли я вытерпеть очередные насмешки? Его или кого – либо… Стыдно признаться, но моя броня, которая крепла так долго, дала брешь. Перед глазами стояло насмешливое лицо Олега, и его уверенность в том, что я принимаю его условия.
Он ведь ждал, верно? – Спрашиваю себя, а все внутри поднимается и протестует. Нет, Анечка, не туда тебя несет, – вспыхивает в мозгу тихий голос мамы, – никогда не стоит принимать внимание мальчика из другого круга. Каждый находит свою вторую половинку под стать себе. Он использует твое тело, и выплюнет душу. А ты останешься сама, латать свои раны…Боль, доченька моя, с тобой останется только боль, которая заполнит каждую клеточку твоего существа. Да, они красивы, эти подонки из высшего круга. Красивы, как Боги и так же всесильны… Им подвластно абсолютно все, даже жизни таких как мы с тобой, – говорила она, глядя перед собой стеклянным взглядом.
Впервые я задумалась о ее словах. Неужели с ней так же кто – то поступил? И кровь мгновенно леденеет в жилах, от дурного предчувствия.
Нет, я не такая, – твержу сама себе, свято веря в эти слова. Подбородок взлетает вверх, и я клянусь, что не потеряю головы, не потеряю себя…
Толкаю дверь в класс и вхожу, быстро окинув всех взглядом. Батыр, по обыкновению не окрикивает грубо, а лишь настороженно смотрит, как я иду между рядами.
Новенький музыкант, улыбается одними губами, я останавливаюсь возле его парты, когда он поспешно скосил взгляд вправо.
–Ларина, – громко кричит Лисов, – ты теперь сидишь со мной, – оборачиваюсь к нему.
–С чего бы это? – Хмурюсь, не знаю как на это реагировать, опасаясь, что это снова какой – то подвох.
– Садись расскажу, – легонько похлопал стул рядом с собой. В класс вошла Аллочка и уселась рядом с Николаевым, и мне ничего другого не оставалось, как переместиться к Лисову.
–Я, между прочим, привык держать слово, в отличии от некоторых, – говорит Он, когда я опускаюсь на стул, он всем телом разворачивается ко мне, окутывая запахом дорогого парфюма. Он был настолько глубоким, мысленно отметила я, что чувствовался целый каскад ароматов. От горько – сладких ноток до цитрусового фреша. Еще угадывался сандал и что – то очень и очень головокружительное.
– Ларина, ау… Ты что от счастья обмерла? – Возвращает меня на землю возглас Лисова, и я
дергаюсь как от удара, поскольку его лицо было всего в сантиметре от моего. В его глазах даже были видны желтые вкрапины, как у змея искусителя. Ведь так и есть, разозлилась я сама на себя…