Мария Мирей – Мой дорогой друг (страница 5)

–Взамен? – Мой голос звучит ровно, в нем слышаться отголоски насмешки и легкости, отчего я свободно выдыхаю, блуждая взглядом по окрестностям.

–Взамен я буду стараться быть нормальным человеком, ты можешь меня ругать, поправлять, словом чувствовать себя со мной на равных. Ты быстро войдешь во вкус, я тебе обещаю, и научишься – таки давать отпор таким зазнайкам как я, – засмеялся он, вызывая ответный смех. – Я даже могу научить тебя, как не стоит вести себя с парнями, если хочешь кому – то понравиться.

Я замерла… жарко покрывшись румянцем. Хотелось немедленно утонуть в черных водах озера еще потому, что Лисов читал меня как раскрытую книгу. Кровь кипятком опалила вены, и понеслась раскаленной лавой к сердцу. Единственное, что я могла сделать, это жалко обхватить себя руками в попытке спрятаться от его понимающего и наглого взгляда.

–И… Как же? -Бросаю с вызовом, стараясь смотреть прямо, и не захлебываться собственной агонией.

–Вижу твой воинственный взгляд и боевой настрой. – Доверительно понизил голос Лисов, чуть склонив голову на бок, отчего в разрезе его легкой пайты показался извилистый край татуировки. Острый, пронзительный, как и его взгляд. – Расслабься, Анюта, мы же теперь друзья, а друзьям принято делиться важным, наболевшим, и так далее и тому подобное. Ведь так?

Я кивнула, чувствуя, как трещит моя выдержка по швам. Раскаленный мозг пронзает вопросом, что я здесь делаю? Какой нахрен он мне друг? Это же смех, да и только, этому гаду снова что – то от меня нужно, но ведь он не отцепиться просто так, придется ему подыграть. Киваю, он усмехается, обдавая меня ароматом своего сокрушительного парфюма. Только сейчас замечаю, что он стал еще ближе. Непростительно близко, как для друга.

–Значит, так, Анюта, первое что нельзя делать, чтобы не отбить желание не то, что подходить, даже смотреть в сторону кого – либо, – это так одеваться, как ты! Это же жесть! Взгляд любого мальчишки будет бежать прочь от твоей юбки, и этих ужасных туфель! – Взревел Олег, а меня словно ударили по лицу. Сильно и хлестко, аж дух вышибло от его слов. А он, этот презренный мажор, невесть каким образом подобравшийся так близко ко мне, открыто улыбался с наигранной теплотой и каким – то ребячеством, и даже продолжал: – Второе, это быть такой ужасной недотрогой как ты! Поверь это взорвет мозг любому, кто только окажется рядом, когда ты раскроешь рот, ты жуткая зазнайка, которую так и хочется прикончить. -Продолжал он, когда я вдруг опомнилась.

–Ты закончил? – Резко бросаю, отвожу взгляд, поднимаясь, но рука Олега мягко, но твердо удерживает на месте.

–Нет еще. – Улыбается одними губами, на лице непроницаемая маска, в глазах лед.

–Какие же тряпки могут быть у Лохушки? – Ласково, пряча саднящую боль, бросаю я. – Именно такие и должны быть, как эта милая старомодная бабушкина юбка и ее же туфли! Старые и потраханные молью, чтобы отгонять вот таких вот наглецов, как ты, Лисов! Мне знаешь, ли плевать на то, что вас коробит мой вид, и то, что кто – то из вас будет держаться от меня на почтительном расстоянии меня совершенно не расстраивает.

–Так ты… -Лисов запнулся. – Так ты специально надеваешь эти тряпки? Ну Анька, ну ты даешь! Ты бесила нас своими тряпками в ответ на наши издевки?

Горько усмехаюсь, призывая на помощь снова всю свою выдержку лишь бы скрыть от него предательски дрожащие губы, и ладони. Его тяжелый, пренебрежительный взгляд опускается на мое равнодушное лицо словно кнут, полосуя холодом и… вызовом.

Пожимаю плечами.

–Ты же не думаешь, что я перестану их носить? – Улыбаюсь одними губами как он совсем недавно.

–Но ты теперь моя подруга, боевая, между прочим. Я приготовил для тебя увлекательный аттракцион, и ты должна выглядеть хорошо. Сногсшибательно! -Подчеркнул он.

–Зачем же? Чтобы кому – то понравиться? Тебе что ли? -Усмехнулась я, а Лисов дернулся словно от удара. Сама мысль ему была противна. Крепко сцепил губы, в тонкую линию, заиграв желваками. Зрачки его янтарных, почти желтых глаз расширились, выжигая радужку, порядком меня испугав. Застыл на месте каменным изваянием, явно ошеломленный ее дерзостью, а я готова была поклясться, что чувствовала, как с утроенной скоростью работают его шестеренки в мозгу, но, впрочем, быстро взял себя в руки, напуская на себя вид мальчишки – балагура.

–Ну если тебя переодеть, немного поднатаскать в … в плане, – хрипло произнес Олег, прочистив горло, – поведения, – вкрадчиво произнес он.

–Я не стану переодеваться, Лисов. Не старайся. Я же не на свидание с тобой буду ходить, чтобы сразить тебя наповал, так что перебьешься, – резко отрезала я, чувствуя, как скользит расплавленный янтарь его глаз по моему лицу.

–Как знаешь, – он пожал плечами, отводя взгляд, отчего мне прямо стало легче дышать, и я поспешила сделать вдох – рваный и резкий.

–Ну а если уж так случиться, что мне кто – то приглянется, обещаю, что возьму тебя с собой в примерочную, дабы твой дружеский отменный вкус внес свою лепту в мои отношения. Идет? – Я протянула ему руку, чтобы скрепить наш союз, насмешливо глядя на него, он медленно протянул свою, и когда наши руки сомкнулись резко дернул меня к себе, отчего я упала прямиком на его грудь, распластавшись на ней, а моя душа словно полетела дальше, в пропасть.

–В примерочную не ходят на правах друга, Анюта. Ты ведь знаешь, чем там обычно занимаются девушка и парень за плотно закрытыми занавесками? Или ты хорошая девочка, и это тебе неведомо?

Слова застряли, где – то в горле, обрывая сердечный ритм. Его близость лишала воли, порождая предательскую дрожь во всем теле. Хотелось задрожать от искушения мелко мелко, падая в его руки, словно в омут. Его губы что – то еще шептали, прямо у моей щеки, опаляя жарким дыханием, поднимая из глубин моего естества то, что должно роднить души – запах, узнаваемость своего человека, ток, стремительно пронзающий мое дрожащее тело, перетекающий в его ладонь, крепко сжимающую мою…Не в силах справиться со своими сокрушительными эмоциями, я прикрываю глаза, судорожно вдыхая воздух, который жарко исторгает его рот.

Поднимаю взгляд, забывая, где я, и кто я, растворяясь в его запахе, и немигающем диком взгляде Лисова. Он молчит, опуская взгляд на мои губы, которые я, неосознанно раскрывая, облизываю.

Рядом закричала какая – то птица, разрывая морок, и Лисов несколько раз моргнул, отпуская мою руку. Я возвращаюсь на свое место, пытаясь успокоить срывающееся дыхание.

Черти что со мной происходит. Это и злило и пугало меня одновременно. Не настолько я была глупа, чтобы не распознать своих чувств к Лисову, от того дикий ужас сковывал все внутри.

Только проклятой любви мне и не хватало, выругалась я мысленно, покрываясь мурашками, от горячего дыхания Лисова, который тот в свою очередь тоже старался взять под контроль, отчего меня прямо кипятком лизнуло. Собрав во едино последние крохи самообладания, я притихла, продолжая все так же плавиться под нечитаемым взглядом Олега. Покосилась на него, и чем дольше смотрела, тем сильнее теряла связь с реальностью снова. А не должна. Я знала, что это своего рода момент истины, и только от меня зависит, как в дальнейшем все сложиться. Отчаянно хотелось потерять голову и пустить все на самотек, упасть в его объятия, и прильнуть к губам, но мы сейчас были только в самом начале моего личного краха, моего падения, и любая другая бы сдалась на милость своего врага, пусть даже отчаянно в него и влюбленная.

Но только не я. Отчасти от того, что я боялась его до дикой трясучки. Его влияния на меня, и того, что он сделает со мной, если я сдамся. Я сейчас не про то, что он меня использует и потом даже не посмотрит в мою сторону, как с Верочкой Синициной, нет, я о другом. Я много думала о нем, и если уж быть до конца откровенной сама собой, то никого другого я не видела на месте Лисова для своего первого раза. Все рассчитав, я планировала завладеть его тестостероном на выпускном, порядком его напоить и разогреть, как всегда, каким – нибудь спором. Но моим планам не суждено случиться.

Не теперь.

Я влюблена, а это все меняет.

Все.

Мысленно прикинув сколько до конца учебного года осталось, я с горестью решаю, что справлюсь. Должна, чтобы потом не нести на себе печать этого мажора всю жизнь на себе. Как… Как моя мать… Он наиграется в рыцаря и забудет, а я… Словом, таких, как он не забывают. Они отравляют противоположный пол особым ядом, который сводит с разума и ведет только лишь по одному пути – в могилу. Снова припомнились мне слова матери, отчаянно тоскующей по ком – то.

Много лет. Изо дня в день, из года в год…

–Лисов, если ты собрался морочить мне голову подобными приемчиками, то наши отношения с тобой быстро переместятся в противоположную от дружеской плоскость, причем мы будем по разные стороны. Я не знаю, чего тебя так расперло, и что ты задумал, но предупреждаю сразу – я не намерена плясать перед тобой, и раздвигать ноги на правах твоей боевой подруги. Хочешь дружить, что ж, я уж так и быть тебе подыграю, но ничего больше, уяснил?

Его губы судорожно сжались, на щеках показались ненавистные ямочки, крошащие мой настрой в пыль.

–Ты снова переоцениваешь себя, Анюточка, – выдавил он, поднимаясь. – Я хотел только переманить тебя на свою сторону, и так и быть, авансом повысить твою самооценку, но вижу в этом нет надобности, она у тебя и так, словно корона, разгоняет тучи над головой. Ссориться с тобой, последнее что я хотел. Мир? – Он тепло улыбнулся, быстро взяв себя в руки, и мне ничего другого не оставалось.