Мария Мирей – Мой дорогой друг (страница 6)
–Мир, – также тепло ему в ответ.
Ну, что ж, дружбу я переживу. Вернее выдержу.
Да, выдержу, пообещала я себе, помогая Олегу собрать остатки пикника.
Друг, блядь, обхохочешься.
Я и она… Жалкая, ничтожная зазнайка! Да, кем она себя возомнила?
Ярость прожигала нутро расплавленной ртутью, отчего меня разве что не подбрасывало на месте. От бешенства, вспыхнувшего внутри, помутился рассудок, и приходилось так сжимать зубы, что срежет был слышен даже за пределами галактики.
И хоть тактический ход был верно рассчитан, сама вопиющая мысли какой – либо близости с Лохушкой взрывала подкорку.
Как его угораздило вообще вляпаться в эту историю. Такую херню морозил тут, что самому аж тошно стало. Если Лохушка и повелась, тогда она просто дура конченая.
Как меня занесло вообще сюда, блядь… это место мое, и ни одна блядская нога сюда не ступала.
Это место силы и искупления, это место его и его матери…
Чем он думал, когда вез ее сюда, когда напрашивался к ней в друзья? Чтобы услышать это заносчивое «НЕТ». Как же она меня бесила, до судорожных кишечных колик, не только своим поношенным тряпьем, а одним своим существованием. Никчемная, жалкая, а сколько спеси в ней, сколько дерзости и чувства собственной значимости в этом мире, обхохочешься! А самомнение? Оно поспорит даже с моим собственным!
Она нас изводила, меня своих одноклассников, словом, всех, кто за ее спиной над ней смеялся. Каждое утро, просыпалась, надевала это тряпье, с ухмылкой глядя на свое отражение, и шла портить мне жизнь. Даром прикидывалась овцой на заклании.
А я… Я запрещал своим мыслям лезть под эту ужасную юбку, и не мог позволить представлять…
Представлять ее кожу, которую успел ухватить взглядом, когда юбка нечаянно задралась. Теперь мой мозг жалят мысли о том, какая она на ощупь, а пальцы зудят проверить, так ли это как… как в моих мать, его мыслях, будь они неладны.
А они шальные ползут в разные стороны, как тараканы, забираясь не только под ее юбку, но и в вырез широкой футболки, и наброшенной поверх нее серой кофты, такой же старой и отвратительной, как и все другое в ее гардеробе.
Зачем, мать ее, я заикнулся про ее тряпки! Да мне глубоко похер на них, пусть хоть в мешке ходит, или голой…
Голой… Снова стреляю в нее взглядом, замершей, словно перед прыжком, пробираясь взглядом под ненавистные тряпки раздевая ее тело догола. У Лохушки упругая высокая грудь, и тонкая талия. Ноги, как я уже успел увидеть тоже стройные и длинные, но самое удивительное в ней – это ее кожа…
Словно бархат, нежная, гладкая, и одновременно прохладная… Чистый бархат, и такой же на ощупь…
Это ее вина, мать ее, вина…
Ее запах печатью лег на мои ладони так отчетливо, что въедался прямиком в разум. Я, огромным усилием воли, подавил желание броситься в озеро и смыть его с себя, чтобы не вдыхать его, не ассоциировать его с ней.
Манящий. Гипнотический. Цветочный. Такой я всегда про себя называю для траха особенных сучек, и глядя сейчас на Ларину бесился еще сильнее.
Ход собственных мыслей оглушил словно хлесткая пощечина, а Ларина между тем буравила его взглядом, и не дай господь еще догадается о паскудных мыслях, пляшущих в его голове.
Сердце дико грохотало внутри грудной клетки, и роль «друга» давалась невесть как трудно, но и здесь Лохушка умудрилась его жестко осадить.
Ну что ж, Ларина, готовься.
Игра будет не на жизнь, а насмерть.
Быстро покидав все в корзину, я направился к своему байку.
Домой неслись быстрее света, но Ларина даже не пикнула за моей спиной, тесно вжавшись в нее, будто это самая безопасная вещь на целом свете.
Губы растягивает циничная ухмылка.
Как же ты Ларина ошибаешься, как ошибаешься.
Ты за спиной у самого демона, циничного жесткого и беспощадного.
Как ты сказала? У меня нет друзей, и мне они без надобности? Зачет, малышка, ты знаешь меня лучше всех вместе взятых, от того и месть моя будет сладкой…
Как только Ларина поднимается по ступенькам своего убогого дома, я срываюсь и несусь прочь. Домой долетаю за считанные секунды, влетаю наверх, в свою комнату и встаю, прямо в одежде, как был под горячие струи воды в душе… Чтобы смыть с себя ее запах, отвратительный, дикий, и… цепляющий… Что – то неведомое в его душе, напоминающее о матери.
Это очень сильно злит, раздирает внутренности на части.
Чьи – то руки, опускаются на обнаженные плечи, и тут же сзади прижимается обнаженное тело. Дергаюсь, как от удара, резко поворачиваю голову.
Оксана, мать ее. Приперлась все – таки, сучка. Отца нет, и она отлично об этом знает, ну что ж… Сейчас именно это мне и нужно.
Резко поворачиваю ее спиной к себе, нагибаю, и без прелюдий, так же резко врываюсь в ее тело… Жестко, на грани безумия, вколачиваюсь в нее, слыша сквозь шум воды, ее исступленные стоны, и визги, но мне по хер…
Хочется избавления, от невыносимых мыслей о ненавистной Лохушке.
Лариной, чья кожа нежнее самого лучшего в мире бархата…
Глава 6
На негнущихся ногах поднимаюсь по ступенькам своего дома, глубоко вдыхая прохладный весенний воздух, пытаясь взять себя в руки. Открываю дверь и натыкаюсь на разгневанный мамин взгляд.
–Анюта, это кто был? – Ее голос срывается на шепот, а по моей спине ползут колкие иголки, потому, как я знала, этот тон не сулит ничего хорошего.
–Это…– я запнулась, – просто друг. – Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но маму не обмануть.
–Сколько ему лет? Он просто огромный! Ты не послушалась меня, и стала водить дружбу со взрослыми парнями?
–Нет, мама, он мой одноклассник. – Я вдруг вздрогнула, от того, когда мама, подняла руку вверх, будто замахиваясь.
–Я просила тебя только об одном, не заводить никаких отношений с богатеями, но ты меня не послушала, Аня!
–Я ни с кем не хотела заводить дружбу, все произошло само собой. И потом очень странно, отдать меня учиться в такую школу и запрещать общаться с одноклассниками.
Мама сделала резкий вдох, и закрыла в исступлении глаза.
–Ты влюбилась? Он, необыкновенно красив, поэтому, ты с ним вдруг подружилась? Кто он?
У меня задрожали колени, и чтобы, грешным делом, не свалиться на пол, от нахлынувших чувств, я опустилась на низкий диван, крепко сжав руки, чтобы не выдать их дрожи.
–Это Олег Лисов, мама. Он предложил дружбу, но я и сама не хотела ее принимать. Просто он…
–Лисов? Тот самый Лисов? Ты… Ты хоть знаешь, кто его отец? – Еле слышно произнесла она, вплетая пальцы в свои растрепанные волосы, и с силой дергая. – Нет, конечно же, откуда тебе знать, что за зверь его папаша, и сын, наверное, и того хуже. Ты… Должна… Пообещать мне близко к нему не подходить!
–Почему? Я знаю Лисова уже давно, и не вижу причин твоему волнению. – Бессовестно вру я, прямо глядя ей в лицо. Перед глазами тут же проносится его взгляд, когда по классу летит удушливое «Лохушка». Полный удовлетворения взгляд. Конечно же знала, что в Олеге будто одна личность борется с другой, и все его показательные акции милосердия меня не обманули.
–Я никогда тебе не рассказывала, почему ты все – таки здесь учишься. Но видимо придется. -Она тяжело вздохнула несколько раз, подошла к окну, и замерла спиной ко мне. – Когда я была молода, и так же смотрела на мир сквозь розовые очки, мне казалось, что к моим ногам падет весь мир. Я была красива, и светилась от счастья, когда встретила его. Красивого, богатого. Он столько всего мне обещал, как же красиво он умел говорить, и я верила ему. Верила и упала с ним так низко, откуда подняться уже не смогла. Его родители прогнали меня, даже не позволив переступить через порог. Я сказала им, что ношу под сердцем ребенка, но им было плевать. Тот… тот парень больше ни разу ко мне не пришел. Даже не позвонил. Он знал, что я из детдома, и в целом мире у меня не было никого, но так и не позвонил. – Ее плечи горестно опустились. Нельзя сказать, что подобное откровение меня удивило, нечто такое я всегда подозревала. – Но все же когда я пришла к нему под дом и отказалась уходить, его отец выслушал меня. Я тогда сказала, что идти мне некуда, я беременна и одинока, совсем без денег. Он тогда протянул мне пачку денег и сказал, чтобы я ему больше не показывалась на глаза. Я взяла. Потому что та пропасть куда меня бросил тот мальчишка пугала сильнее поруганной чести. Потом, я видела его, случайно пересекались. Он даже не смотрел в мою сторону. Никогда Аня. Это на их деньги ты получаешь образование. Потом, намного позже меня нашел человек, и принес еще деньги. Деньги поступали регулярно, не так много, конечно, но я смогла не сдохнуть от боли и голода. У нас была крыша над головой и еда. Но они не захотели даже взглянуть на тебя…
–Они… Они живут здесь?
–Да Аня. Это Лисов.
Пол вздрогнул подо мной, и я ухватилась за подлокотник и сжала его до онемения пальцев.
–Олег мой брат? – Голос дрогнул, и треснул огромными уродливыми трещинами.
–Этот мальчишка очень похож на своего ублюдочного отца, подонка и презренного подлеца Максима. У него есть сводный брат. Вернее был. Твой отец. Он утонул, во время медового месяца. Туда ему и дорога. Но деньги перестали поступать, когда не стало твоего деда. Лисова Генриха. Именно он отправлял нам деньги. Я даже очень сомневаюсь, что твой отец об этом знал.