Мария Мирей – Мой дорогой друг (страница 1)
Мария Мирей
Мой дорогой друг
Глава 1
-Аняяяя…Анечка, возьми детка, куда ты побежала? Снова голодной останешься! Одни кости да кожа! – Мама, тяжело дыша, вываливается следом на лестничную клетку, держа в дрожащих руках потертый пакет.
Останавливаюсь, и скрипя зубами беру – таки злосчастную кашу, уже предвидя очередные насмешки одноклассников. Вообще-то в нашей гимназии есть отличный буфет, но денег на его посещение у нас всегда не было. Поэтому мама заботливо каждый раз собирает мне еду, которую я по определенным причинам есть не могу.
В эту гимназию я перевелась год назад, и можно сказать, что мне посчастливилось стать ее ученицей. Не каждому в стенах этого заведения довелось грызть гранит науки, и каким чудом мать сумела меня сюда пристроить остается загадкой. Несмотря на отличную аккредитацию учебного заведения, его обитатели были самые что ни на есть обычные. А именно злобные и разбалованные дети богатых родителей, или выдающихся деятелей, что так же отвратительно сказывалось на их характере.
В общем жизнь для меня в этих стенах мёдом не казалась, и я усиленно считала дни до выпускного, словно отбывала меру наказания. В первую очередь за свои предательские чувства к Олегу Лисову, по кличке Лис. Наверное, для меня это и была любовь с первого взгляда. Красивый харизматичный парень с развитой мускулатурой и искрометным чувством юмора не оставил меня равнодушной, как и всех девчонок школы без исключения. Даже, не смотря, на то, что его колкое чувство юмора было всегда направлено на меня. Как в любой другой школе первым делом раздавались унизительные клички, которые намертво прилипали к ученику. Меня же прозвали Лохушкой, за мое старое изношенное тряпье, даже не смотря на мою яркую внешность, точнее неземную красоту, как любила говорить мама. Но мама есть мама, и казалось ее мнение больше никто не разделял. К сожалению, в этой школе достоинством выступала толщина кошелька твоих родителей, а не интеллект, и тем более внешность.
Я была одинока, и даже с этим свыклась. Со мной зазорно было сидеть, не по статусу, как громко шептали за моей спиной, и тем более дружить. И хоть я старалась не подавать вида, как больно жалят меня презрительные взгляды одноклассников, в душе росла словно раковая опухоль обида на весь белый свет. На мать, за то, что заставила перевестись в этот гадюшник, на отца за то, что нас бросил, на всех вот этих уродцев, считающих, что мир должен крутиться исключительно вокруг них.
Шагая по мокрому асфальту, я пребывала не в самом радужном настроении, шлепая пакетом в такт ходьбы, присматривая дворовых псов, которые, как назло, куда-то запропастились. Даже теплая весенняя погода сегодня не действовала бальзамом на мои душевные терзания. Остановившись на углу, заприметив миску для собак, которые заботливые жильцы выставляют под домами, я быстро перебежала улицу. Вывалив свой обед, и оглядевшись по сторонам, припустилась прочь.
До звонка оставались считанные минуты, и влетев в класс, привычно отыскав взглядом Лисова, в который раз внутри восхитилась его красотой. Темные волосы модно острижены, и слегка взлохмачены, такие же темные брови отчего-то нахмурены, а полные капризные губы рассерженно поджаты. По всей видимости Олег сегодня тоже не в духе с утра. На нем был ярко синий лонгслив с черными боковыми вставками и дизайнерским логотипом на груди, черные джинсы и такие же стильные кроссовки. На шее виднелся извилистый край тату, которое я каждый вечер лежа в кровати мечтала увидеть.
Неотрывно глядя на него, я упала на свое место, не сразу заметив на соседнем стуле сумку.
–Лохушка танцуй, у тебя появился сосед! – Вернул меня землю противный голос одноклассника. – Ему все же придётся сидеть с тобой и нюхать запах нафталина, потому что свободных мест больше нет! – Серёга Батырев громогласно заржал, тряся рыжими кудрями. Его смех тут подхватывает весь класс, а я упрямо поджимаю губы.
В этот момент звенит звонок, и в классе появляется завуч в сопровождении светловолосого симпатичного парня, похожего на музыканта. Черная толстовка, куча цепей на шее и запястьях, золотая серьга в брови. Сказать, что он произвел впечатление на весь класс, не сказать ничего. Сначала все замерли, испытывая культурный шок, затем по команде вскочили, загремев стульями.
–Садитесь. В ваших рядах пополнение. Знакомьтесь, Максим Николаев. Прошу любить и жаловать! Максим устраивайся на свободном месте. – Парень усаживается рядом, а я внутренне вся сжимаюсь от беспардонного вмешательства в мое личное пространство. А ещё от запаха, который исходит от него. Вкусного, освежающего, с горькими нотками.
Максим подмигивает мне, и всё во мне сжимается.
–Привет, как тебя зовут? – Широкая улыбка озаряет тонкое лицо, и я улыбаюсь ему в ответ.
–Аня. – Тихо отвечаю, подавляя в себе желание обернуться на замерший класс.
–Лохушка ее зовут! – Гремит Батыр, и весь класс снова взрывается приступом дикого хохота, а меня обжигает стыдом. Максим смотрит на меня в упор, не сводя самых синих глаз на свете.
–Батырев, к доске, здесь поумничаешь! – Марина Юрьевна грубо осаживает парня, и тот бросив на меня злобный взгляд отправляется на растерзание к Гаргоне, так мы ее ласково прозвали.
–Красивое имя. Тебе подходит. – Спокойно, чуть повысив тон произносит он, не обращая внимания на класс.
–Спасибо, – моя улыбка становиться ещё шире. С интересом продолжаю рассматривать парня, вдруг понимая что хочу его нарисовать. Его внешность была до того нестандартной, что просилась на холст. И у меня вдруг руки зачесались в стремлении поскорее взяться за работу. Украдкой рассматриваю едва заметную ямочку на щеке, черные густые ресницы, и такие же полные ярко красные губы. На запястье мелькнул кусочек татуировки и меня поглотило любопытство, до того неординарен был парень.
–I love writing music and singing it for beautiful girls, – глубокомысленно изрек Максим, глядя на меня сверху вниз. Мое лицо тут же вспыхнуло жарким пламенем. Оказывается, мне учитель задал вопрос, но я так увлеклась созерцанием соседа, что хоть бы пушка рядом взорвалась, я бы и ухом не повела.
–Ларина, спустись, наконец, на землю и ответь Николаеву.
Я снова вспыхнула словно маков цвет, беспомощно взглянув на соседа. Не говорить же, что мама до сих пор не смогла купить ни учебник по английскому, ни рабочую тетрадь, и понятия не имею, о чем он сказал.
–And I like to listen to music, – тихо шепчет, незаметно подмигивая.
Я нерешительно повторяю, за что получаю удовлетворительную улыбку Янины Викторовны. С губ срывается вздох облегчения, оказывается, я не дышала все это время.
–I'm waiting with impatience for you to write your music. -Улыбаясь Николаеву.
Меня сковывает стыд, отчасти от унизительных шуточек Батырева, отчасти от того, как показала себя перед новеньким. И какое бы дело до него?
Но нет, сердце предательски стучит, отдаваясь дрожью в тонких пальцах. Остаток урока проходит как в тумане, где я отчаянно стараюсь взять себя в руки.
После звонка торопливо собираю свои школьные принадлежности, и бегу из класса, когда Николаев снова отправляет меня в нокаут следующей фразой, простой до безобразия, но в моем случае разрушающей:
–Пообедаем вместе?
Глава 2
– С Лохушкой? Не гони! Будешь тереться с ней, и тебя мигом запишут в Лошары, как и ее! – Гудит на весь коридор ненавистный Батырев, а мое сердце делает кульбит, упав прямиком в пятки. Дыхание перехватило от вопиющей обиды, в глазах собрались слезы.
Николаев бросил украдкой извиняющий взгляд, когда к нам подошла блестящая нализанная Аллочка Порфирьева, с двумя своими верными подругами – Катей Масловой, любительницей умасливать и подлизывать пятую точку Аллочке, и Авророй Липец, непонятно чем заслужившая влиться в высокопоставленные ряды избранных.
– Батыр, ты еще здесь? Я не собираюсь стоять в очереди, так и знай! – Когда Батыр поспешно исчезает, ее ядовитый взгляд блеклых голубых глаз останавливается на мне.
– Лохушка, ты чего губу раскатала? Или твой умишко настолько убог, и ты позволила себе предположить, что Максим захочет и вправду с тобой обедать? – Ее колкий тон раздирает мою броню, которую я изо дня в день латаю на себе, дабы выдержать высочайшее общество насмешек и задир. Горло сковывает спазмом, и мне ничего не остается, кроме как спасаться позорным бегством, крепко стиснув зубы. Уже на улице слезы едкой щелочью обжигают глаза, застилая пеленой все вокруг. Бегу не разбирая дороги, когда налетаю на скалу, больно ударившись грудью, которая впоследствии оказалась в больших жарких ладонях Лисова.
Несколько раз моргнула, смахивая слезы, когда цепочка шокирующих событий сложилась в один пазл, я медленно опустила взгляд на широкую обжигающую ладонь, тело затрепетало в чужих руках. Лисов проследил за моим взглядом расширенными зрачками, чуть приоткрытым ртом, затем резко отступил, кривя рот, в недоумении уставившись на свою ладонь.
– Ты чего глаза потеряла? – Хрипло роняет Лисов, впиваясь меня взглядом. Словно впервые, с интересом полосовал меня, обжигая до мяса. Скользил по коже, задержавшись на губах, опускаясь к ноющей груди. – Едва не сбила меня с ног.
– Прости.
– Ты можешь искупить свою вину, – игриво поиграл бровями, – слышь, помоги с алгеброй?