Мария Милюкова – Егерь. МЯУлочко для проклятой (страница 6)

Я решилась, открыла один глаз. И почти сразу увидела некроманта, – Егерь на меня не смотрел, входил в реку, осторожно проверяя дно ногами.

Интересный экземпляр. Он был одновременно похож и отличался от всех мужчин, которых я когда-либо выхаживала. У селян плечи были широченные (мотыгой махать и не такие нарастишь!), с такими пузатыми булавами, из-за чего они (плечи, не селяне!) казались квадратными, у Егеря же мышцы будто уходили в шею. У селян мощная спина пересекалась горизонтальными полосами мясистых складок, у Егеря – будто перекатывались под загорелой кожей от любого движения, осторожно обходя утопленную вертикальную линию позвоночника. Зады селян были широкие, бедра мощными. Низ телосложения Егеря можно было описать коротко: орех!

Я во все глаза рассматривала «тыл» некроманта и поражалась: вот это тело! Интересно, зелья на него действуют так же, как и на других людей?!

Во мне проснулся азарт исследователя. Хоть сейчас вари отвар, связывай жертву и проверяй теорию, вливая в оное тело тестовые зелья! Аж лапы зачесались!

– Ты идешь? – Егерь обернулся, стоя в реке уже почти по пояс. Пресловутое «Г» скрылось под темной водой, возвращая мне способность соображать.

– Да, – коротко мявкнула я, подошла к краю берега, присела на задние лапы, раскачалась, примериваясь к длине прыжка, и… Егерь сделал пару шагов назад, вышел из реки как тот озерный бог, схватил меня за шкирку и положил на пакет с одеждой. Я даже возмутиться толком не успела.

– Прыгать сначала научись, пушистая, потом в реку ныряй, – недовольно пробубнил он и снова вошел в воду, рассекая течение телом.

Я покосилась на некроманта, вонзила когти в сверток и покорно замерла, дожидаясь конца переправы.

Река оказалась хитрой и коварной барышней. Обманчивое легкое течение у берега к середине менялось на стремительное, а темно-коричневая вода скрывала дно. Вернее, его отсутствие. Егерь плыл, разгребая мощной рукой воду, но его всё равно сносило далеко вниз по течению. А я просто вцепилась в сверток с одеждой, который некромант держал над головой вместе со мной, и просила высшие силы не дать мне свалиться в воду! Ибо не выплыву. В человеческом теле я плавала хорошо. Не превосходно, но достаточно неплохо, чтобы не уйти камнем на дно. Но в теле кошки… Я по суше хожу с трудом, приходится лапы считать, чтобы вы них не запутать, а в воде… В воде особо не посчитаешь!

Наконец Егерь добрался до противоположного берега. Нащупал ногами дно, выпрямился во весь рост и вышел на сушу, придерживая рукой вещи и растекшуюся по свертку меня. Страшно было! Очень страшно! Я еще никогда не боялась воды так сильно!

– Спасибо, – поблагодарила я, кулем сваливаясь на песок.

Земля, здравствуй! Как же я по тебе успела соскучиться!

Егерь не ответил, молча оделся. А я вдруг поймала себя на мысли, что несколько разочарована, – обнаженным на некроманта смотреть было интереснее. Волнительнее, что ли.

– Солнце уже высоко, – подал голос Егерь, всматриваясь серыми глазами в дневное светило. – Пора.

– Пора? Куда пора? Куда-а?.. – простонала я, собирая волю и себя в кучу. – Опять пора? Даже не отдохнём?!

– Ого, тирада. Ждешь рассвета, чтобы высказать всё, что обо мне думаешь? – огорошил меня некромант.

Я перевела на него взгляд, уставилась в глазищи, в которых так и сверкало недоверие:

– Чего?

Егерь задумался на мгновение, потом просто махнул мне рукой и направился в лес. Я поплелась за ним, соображая, почему мы идем не к дороге, а от нее. Где логика? Пути некроманта неисповедимы.

Дальше Егерь удивил меня окончательно: парень из леса выбираться не собирался, выбрал самую ветвистую сосну, схватил меня на руки, ловко забрался на дерево и устроился на ветке как ни в чем не бывало.

– Мя? – озадачилась я, взирая с высоты на траву. Упаду, костей не соберу! А еще мне стало казаться, что у парня был на счет меня какой-то странный план – помочь мне самоустраниться. Упырь (авось сожрет?), село (авось я там потеряюсь!), река (утопну!), а теперь дерево?! Ой, упала кошка и сразу в лепешку, какая неприятность, ну и черт с ней!

– Спать.

– МЯ?!

Егерь достал из внутреннего кармана моток веревки, обвязал себя, соорудил подобие шалаша у основания ветки, запихнул в него меня, не особо обращая внимание на возмущенные вопли.

– Ночью спать опасно, – будто нехотя объяснил он.

Я была не согласна. Вот совсем! Но искать какую-нибудь сторожку или брести до ближайшего селения сил не было. И снова хотелось жрать. Потому я вздохнула, демонстративно махнула на Егеря хвостом, свернулась клубком и почти сразу провалилась в сон.

И да, снился мне Егерь. Голенький. Он весело бегал по берегу, сверкая «орехом», вода блестела, солнце слепило. А я сидела на песке и жадно ела кусок жареного мяса.

Хороший сон. Вкусный со всех сторон.

ГЛАВА 10

Егерь

Кошка уснула почти мгновенно. Свернулась калачиком, накрыла мордочку лапой и уснула. Егерь смотрел, как она дышит, как размеренно поднимается ее живот, как блестит на солнце шерсть.

Маленькая совсем.

И вредная, слов нет!

Вот интересно, какая магия может обращать человека в зверя? Что-то он о такой не слышал. И ведь не просто обращать, но и кидать туда-обратно без ведома и предупреждения.

Надо узнать. Просто чтобы быть готовым к… любому исходу.

В том, что Агата не контролировала переход между телами, он не сомневался. Слишком уж она была ошарашена произошедшим. Или всё это игра, а она – великолепная притворщица.

Егерь против воли вспомнил широко распахнутые глаза, отразившееся в них недоумение и даже ужас. А еще тонкое гибкое тело, гладкую кожу и покатые бедра. Девчонка была необыкновенно хорошенькой. За какие грехи на такое чудо наложили такую сильную магию? Это не амулет, не артефакт, – они были бы сейчас при ней. Магия крови? Возможно.

Некромант проверил веревки, остался доволен результатом, – Агата если звездой раскинется, всё равно не свалится. И спит крепко, – даже если на ухо заорать, не проснется. Это хорошо. Прямо сейчас – даже отлично.

Егерь изучил внимательным взглядом лес, осмотрел землю под деревом, – явных следов они с Агатой не оставили. А не явные увидит только охотник или следопыт. Но те, что шли за ними от самого селения, охотниками не были. Следопытами тем более.

– Ну и где он? – услышал Егерь на мгновение раньше, чем разглядел преследователей, бездумно топающих прямо на него. – Куда его понесла нелегкая? Дорога в другой стороне…

Их было двое. Два мужика, на первый взгляд – селяне: широкие штаны, длинные рубахи, плетеные пояса на бедрах. На голове хаос из волос, длинные бороды, усы. А еще в арсенале селян имелись топор и нож. С таким сельскохозяйственным довеском, чтобы сказать «здрасьте», путника не преследуют. А вот по голове тюкнуть и кошель прибрать – это запросто.

– А он знает, о той дороге-то? – недовольно откликнулся второй. – И чего мы за ним прёмся? Что там есть? Два медяка в кармане?

– Аросыч ему мешок отсыпал, сам видел.

– Вот прям мешок?

– Кошельный мешок. Да ладно, не гунди, сребро есть, я его носом чую…

– Чует он… Ты и в тот раз и в позатот тоже чуял, а по итогу чё? Ничё.

– Ошибся. Бывает. А ежели тебе не нравится, я тогда вместо тебя Николайку возьму…

– Не пойдет он с тобой. Его Марфа не пустит.

– Да знаю я. Но сребро точно есть.

– Ну и где тогда он? С нашим сребром?..

– А ты смотри да слушай, а не ной. Хуже бабы…

Егерь затаил дыхание, мельком взглянул на спокойно сопящую кошку, снова перевел взгляд на мужиков. Они остановились прямо под ним, у корней сосны. Всматривались в лес, крутили головой. Если хотя бы один из них посмотрит наверх, придется прыгать. И ломать обоим пальцы, чтобы неповадно было с топором наперевес за честными людьми и их кошками по лесу шататься.

Повезло (Егерю или мужикам?!), – селяне покрутились и разошлись в стороны, в надежде найти хоть какие-то следы.

Время шло.

Солнце неуклонно ползло по широкой дуге неба. Мужики не возвращались. По слабому отголоску разговоров, некромант понял, что они потеряли надежду поживиться и вернулись к реке.

Это хорошо. Очень.

Егерь уткнулся лбом в ребристую теплую кору дерева и позволил себе задремать.

…Он снова бежал по заснеженному полю. Ноги вязли в сугробах, проламывали наст. Он проваливался по колено в снег, но упорно выкарабкивался и делал очередной шаг, чтобы снова провалиться под твердую корку. Колючий ветер бил в лицо, швырял за шиворот целые комья ледяной крошки; Мороз пробирался под тулуп, зло щипал кожу, угрожающе трещал. Воздух будто дрожал от скопившейся в нём яростной стужи. Метель выла.

Казалось, что он дышит микроскопическими осколками льда, – легкие будто разрезало изнутри от каждого вздоха. Шапку, забыл шапку! Мамка отругала бы за такое сразу, но нет мамки. А так хотелось, чтобы отругала.

– Стой! Стой, зараза такая! Не смей поворачиваться ко мне спиной, мальчишка!

Шаг. Ещё шаг. Голенища забиты снегом. Он тает. Обжигает ноги раскаленными ледяными угольками.

– Ну и беги, беги и не возвращайся! Сдохнешь в лесу, никто и не вспомнит!

Эти слова будто ударили по коленям невидимым лассо, подсекли, оборвали бег, заставив ткнуться лицом в снег. Руки увязли в сугробе. Холодно. Как же холодно. Он уже почти не чувствует пальцы.

Встать, подняться. Надо подняться! Сделать шаг. Еще один шаг.