Мария Милюкова – Егерь. МЯУлочко для проклятой (страница 8)

Послушная женщина?!

Точно что-то задумала!

Ближе к полуночи лес начал редеть. В ночной темноте к звукам леса стали добавляться новые: редкий лай собак, и даже пение очумевшего петуха. Селение со странным названием «Козьи дочки» (если верить карте) было близко, – за лесом да через луг. Рукой подать.

– Почти пришли, – Егерь предупредил Агату не просто так, – кошка начала уставать, сбавлять шаг. Пару раз он будто случайно подходил к ней и даже протягивал руку, чтобы посадить ее под куртку, но она шарахалась от него в ближайшие кусты. Странная реакция. Но разбираться, что творится в голове у женщины, смысла нет, – только мозг сломаешь, думавши. Потому Егерь решил предупредить девчонку, – осталось немного и будет привал. Даже с кроватью.

«Козьи дочки» – селение небольшое, но по-деревенски уютное, – крепкие домики, хозяйство, частокол и таверна. Стояло оно хоть и у леса, зато недалеко проходил городской тракт, – в село иногда заглядывали на постой торговцы, маги или просто охотники. В общем, жизнь здесь кипела. В деревенских масштабах.

Ворота были номинальными и на ночь не запирались. Да и какой смысл? Любой человек при желании перелезет.

Егерь вошел в селение и уверенно потопал по петлявшей между сараями дороге. Прямиком к таверне.

***

В таверне было шумно. Пахло кислым пивом, луком и пряностями. А еще жареным мясом. Немногочисленные посетители скучковались у дальних столов, самозабвенно переругиваясь. На повестке дня было две темы: падеж скота в количестве трех кур и одного петуха и приключение какого-то Поласыча (или его жены), не вовремя вышедшего(шей) ночью «до ветру» и ставшего свидетелем, как «ведьмовка верещала и стонала, а потом ка-ак посотрела, что дух и вышел».

Егерь толком ничего не понял, но и вникать не стал, – некогда. К тому же, при его появлении все разговоры мигом стихли. Мужики уставились на некроманта так, будто именно он был виновником усекновения злополучных кур.

Хозяин таверны крякнул, зыркнул на мужиков, смахнул тряпкой крошки со стойки и вполне миролюбиво заявил:

– Жрать нет. Картохи чуть и мяса найду.

– Этого хватит, – Егерь кинул на стол серебряник. Монетка прокатилась по стойке и исчезла в ловких руках трактирщика. – Комнату. Угловую. Второй этаж.

– Свободна только на первом. Как это… повышенного комфорту, во…

– Повышенного? – Егерь кивнул, скрыв улыбку. – Подходит.

– Тогда дверь на улице, не ошибешься, она там одна, – трактирщик оживился, открыл ящик, долго рылся и, наконец, выудил на свет ключ. Массивный и обляпанный пылью. Видимо, местные постояльцы комфорт не жаловали.

Егерь сцапал ключ, и направился к выходу, бросив короткое: «За едой приду сам».

Агата ждала его на крыльце. Сидела, щурилась на луну и вроде как дремала. Свет свечей таверны прокрался в открытую дверь, зарылся в черную гладкую шерсть и исчез, как только Егерь вышел на крыльцо.

– Мр?

– Идем, – коротко бросил Егерь, сбежал по ступенькам и, оглядевшись, пошел к единственной двери, таращившейся в пустоту темным полотном.

Легкий поворот ключа, скрежет металла и вот она, – комната повышенного комфорта.

– О! – Выдала Агата, переступая порог.

– Комфорт, – выдал Егерь, сам так и не осознав, чего в его голосе было больше – сарказма или смеха.

Комната впечатляла: довольно просторная, но с одним окном. Кровать – широкая и высокая, крепкий стол, два стула, шкаф для одежды, маленький чулан за занавеской, в котором стоял таз и умывальник. И два ведра с водой. А еще в комнате были занавески, ковер на полу и довольно жуткая картина на стене, изображавшая не то утопленницу, вылезшую на берег, чтобы хоть с кем-нибудь поболтать, то ли мертвяка, нацепившего на себя белое бабье платье.

– Картину можно снять, – предложил Егерь, разглядев во мраке комнаты круглые кошачьи глаза.

– Мре, – отказалась Агата и вскарабкалась на кровать. – Мр, мря…

Нет так нет.

Егерь деактивировал амулет, возвращая себе обычное человеческое зрение, зажег свечи, расставленные по углам комнаты. Сразу же стало как-то уютно. Даже жуткое нечто на картине теперь казалась просто белым пятном.

– На окно и дверь поставлю защиту, – он закрепил амулеты на раме и косяке, объясняя каждое свое действие Агате. – Тебя они не тронут, зато чужаку не поздоровится, если он попытается войти.

– Мря.

– Здесь ты в безопасности. Можешь отдыхать и прев… принимать человеческий облик спокойно.

– Мру.

– Я… – Егерь на мгновение замер, хотел обернуться и посмотреть на кошку, но в последний момент передумал. – Я схожу за едой.

И вышел.

ГЛАВА 13

Егерь

Ночь за городом наступала рано. Как только солнце садилось, расползался мрак, – небо чернело, воздух становился густым сиропом, сотканным из запахов; звуки менялись, – на охоту выходили ночные твари и их голоса были слышны даже в человеческих селениях. Свет дарило ночное светило, звезды и свечи в окнах.

Егерь вдохнул полной грудью, прищурившись, осмотрел домики и дорогу. И уверенно вошел в трактир. С его приходом ничего не изменилось: селяне продолжили болтать, попивая какое-то пойло из больших деревянных кружек, хозяин лавки – протирать стойку. Теперь на него никто не обращал внимания, – снял комнату, значит, свой. А на «своих» внимания не обращают, особо не интересно.

Егерь прошел к стойке, поймал взгляд трактирщика, – мужик кивнул в сторону накрытого полотенцем подноса и вернулся к своему занятию.

– Молоко, платье какое-нибудь и зеркало. Есть?

Если хозяин заказу и удивился, то вида не подал.

– Два сребряника, – буркнул он, скользнув безразличным взглядом по Егерю.

– Идёт. Но сейчас.

Две монетки упали на стойку. Селянин кивнул.

Две монеты! Здесь знают, как облапошить городского, – дери втридорога, не ошибешься! Но спорить или торговаться желания не было. Да и Агату хотелось порадовать. Два, значит, два.

– Волком, говорю, уши – во, глаза – во! – пробасил один из мужиков с угла зала. Егерь не обернулся, но прислушался.

– Волчицею, остолоп ты! Ну как ведьмовка в волка обернется?

– К словам не цепляйся! Я ему под брюхо не заглядывал! Поласыч сказал, – волчара! – Огромный пудовый кулак с грохотом опустился на стол. Кружки подпрыгнули. Древесина затрещала. – Или медведь!

– Он за ней до бани, значицца, проследил. И подсмотрел, как она тама моется и – всё.

– Что «всё»? – перепугался впечатлительный парень, сидевший с краю стола. Худой совсем и юный, только-только усы прорезались.

– Всё! – трагическим голосом прошипел рассказчик. – Наслала проклятие на него и всё! Не встает!

Над столом прокатилось озадаченное и немного испуганное «О-о!»

– Я не понял, зачем волк, который не волк, а медведь, пошел в баню? И самое интересное, за каким хреном Поласыч стал за ним подглядывать?

– Вот ты чернь тугодумная! Понятно дело зачем, – посотреть для чего волко-медведю баня! Ну ясно же как пень!

«О-о!» сменилось на: «Ну так-то да-а!»

Логики в объяснении Егерь не уловил, но кто он такой, чтобы спорить с умозаключениями селян?!

– И курей, выходит, он задрал. Во как!

– Хто? Поласыч?! – ужаснулся паренек.

– Та ну тебя восемь раз! – сплюнул рассказчик. – Ведьмовка волчья!

– Ведьм не бывает, – снова влез в разговор второй мужик.

– Значит, мертвяк. Или маг. Или некромант. Мне откуда знать?

– Подожжи, подожжи, а зачем мертвяку баня?

– Убью его щаз! – жалобно пожаловался рассказчик остальным слушателям. – Ну чего ты сложный такой? Ну, может, ему вонять надоело, не думал?! Чистоплотный мертвяк попался.

Дальше Егерь не слушал. Мужской трёп – дело нехитрое, но в каждой приукрашенной сплетне есть зерно истины. Стоит задержаться в Козьих Дочках, проверить… все ли дочки на месте.

– Платье, молоко, зеркало, – хозяин таверны принял сверток из рук молоденькой девчонки, отчаянно глазевшей на Егеря, шикнул, загоняя обратно на кухню, и положил заказ рядом с подносом. – Еще чего желаете?