Мария Марцева – Загадки Таисии Цветковой: расследует кот (страница 9)

А мы с Персиком, как заведено, отметим удачу. Достаю заветную баночку, накладываю рыжему гению полную ложку икры — заслужил, без его ворчания на Семёна да возни с подушкой я бы, глядишь, и провозилась дольше. Кот ест, жмурится, поглядывает на меня снисходительно, будто говорит: то-то же, человек, без моего носа никуда. Ну пусть себе важничает, мне не жалко. Впереди нас ждёт дело пятое — «Кот указал на вора», и название это, согласитесь, моему рыжему напарнику особенно по душе. Так что точите карандаши, заваривайте чай покрепче, и — за работу, друзья мои! Справедливость сама себя не восстановит, а мы с Персиком ей в этом непременно поможем.

Кот указал на вора

Дело пятое носит название, которое моему рыжему напарнику особенно льстит, — «Кот указал на вора». И ведь не поспоришь: на сей раз Персик и впрямь сыграл первую скрипку, да так, что я только руками развела. Хотя, по чести говоря, окончательную точку всё равно ставила я, своей бухгалтерской головой. Но обо всём по порядку, иначе вы запутаетесь, а я этого, как вы знаете, терпеть не могу.

Случилось это дело в небольшой конторе, где работала моя приятельница, Ольга Тимофеевна Снегирёва. Контора занималась продажей и ремонтом всякой канцелярской техники — принтеры, копиры, прочая жужжащая мелочь. Народу там трудилось немного, человек семь, все друг друга знали как облупленных, чай вместе пили, дни рождения справляли. И вот в этом-то дружном коллективе случилась пренеприятнейшая история — пропали деньги. Да не казённые из сейфа, а из личной сумочки одной сотрудницы, что вдвойне обидно и подло.

А дело было так. У молоденькой сотрудницы по имени Алёнка был день получки, и она, по неосторожности, принесла на работу крупную сумму наличными — копила на отпуск, хотела вечером по дороге домой в банк положить, на счёт. Деньги, тридцать с лишним тысяч, лежали у неё в кошельке, в сумочке, а сумочку она держала в нижнем ящике своего рабочего стола. И вот в обеденный перерыв, когда Алёнка отлучилась перекусить в кафе через дорогу, кошелёк опустел. Деньги вытащили, а кошелёк аккуратно положили обратно — видно, чтоб не сразу хватились. Алёнка, бедная, вернулась с обеда, полезла за помадой и обнаружила пропажу. Слёзы, крик, переполох.

Позвала Ольга Тимофеевна меня — мол, Тасенька, выручай, в коллективе вор завёлся, а кто — непонятно, все клянутся, что ни при чём, работать невозможно, все друг на друга косятся. Приехала я, конечно, с Персиком — куда ж без него. Стала разбираться.

В обеденный перерыв в офисе, как выяснилось, оставались трое — те, кто не пошёл обедать в кафе, а перекусывал на месте или вовсе пропускал обед. Вот они, мои подозреваемые.

Первый — Геннадий Павлович, немолодой уже мастер по ремонту, мужчина основательный, рукастый. Сказал, что весь обед просидел в своей мастерской, чинил заклинивший копир, никуда не выходил и про Алёнкину сумочку слыхом не слыхивал.

Вторая — Виктория, менеджер, дама модная, ухоженная, любительница дорогих вещичек. Заявила, что обедала прямо за своим столом, ела салатик из контейнера, а потом листала журнал, и в Алёнкин стол, само собой, не заглядывала.

Третий — Боря, молодой курьер, парнишка простоватый, но добродушный. Сообщил, что прикорнул на диванчике в комнате отдыха, вздремнул после бутерброда, а проснулся уже к концу перерыва.

Стала я, как водится, осматриваться и сопоставлять. Сумочка лежала в нижнем ящике стола Алёнки. Ящик не взломан, открывался свободно — Алёнка его не запирала. Стало быть, вытащить кошелёк мог любой, кто подошёл бы к столу. Никаких следов взлома, никаких отпечатков — деньги взяли голыми руками да аккуратно вернули кошелёк на место.

И вот тут начал работать мой Персик. Я пустила рыжего погулять по офису — пусть, думаю, принюхается, осмотрится. Кот важно прошёлся вдоль столов, обнюхал Алёнкин ящик, потом направился к Геннадию Павловичу — потёрся о его рабочий стол, ничего, прошёл мимо. Заглянул к Боре в комнату отдыха, обнюхал диванчик, тоже спокойно. А вот когда подошёл к столу Виктории — рыжий мой вдруг замер, напрягся, шерсть на загривке поднялась, и он издал то самое утробное ворчание, прижав уши. Но ворчал он, заметьте, не на саму Викторию, которой в тот момент и за столом-то не было, а на её сумку — дорогую, кожаную, висевшую на спинке стула. Уставился на эту сумку и заворчал так, будто там сидела мышь.

Я, понятное дело, виду не подала, но намёк свой рыжий мне подал ясный. Стала я приглядываться к Виктории внимательнее и расспрашивать всех ещё раз, дотошно.

И вот что выяснилось. Геннадий Павлович действительно чинил копир — я заглянула в мастерскую, аппарат был разобран, детали разложены, руки у мастера в тонере перепачканы, всё сходится, человек работал. Боря дремал в комнате отдыха — и сослуживцы подтвердили, что слышали из-за двери его богатырский храп весь перерыв напролёт, так что отлучиться незаметно он не мог.

А вот Виктория, наша модница, попалась на любопытной мелочи. Она сказала, что весь обед просидела за своим столом, ела салат из контейнера да листала журнал. Но я приметила одну деталь. Её стол стоял аккурат рядом со столом Алёнки, дверца в дверцу. А ещё я обратила внимание на её слова про салат. Контейнер из-под салата стоял на столе, чистенький, вымытый, — а ведь Виктория уверяла, что ела на рабочем месте. Где же она его вымыла, не вставая? Кухонька-то с раковиной была в другом конце коридора. Стало быть, со своего места она всё-таки отлучалась — хотя бы помыть контейнер. А раз отлучалась и ходила по офису, то и алиби её «весь обед за столом» уже хромает.

Но это бы ещё полбеды. Главное было впереди. Я как бы между прочим спросила Викторию, не одолжит ли она мне ручку — свою я, дескать, забыла. И попросила достать из той самой кожаной сумки, на которую ворчал Персик. Виктория замешкалась, занервничала, полезла в сумку сама, прикрывая её рукой. И тут я заметила: в боковом кармашке мелькнула пачка новеньких, хрустящих купюр, перетянутых аптечной резинкой. А ведь зарплату в конторе, как мне сказала Ольга Тимофеевна, перечисляли на карту, наличными давно никто не получал. Откуда же у Виктории, скромного менеджера, целая пачка наличных в день, когда у Алёнки пропали как раз наличные?

Вот и сложите всё вместе, дорогие мои сыщики. Деньги пропали из незапертого ящика в обеденный перерыв. В офисе оставались трое. Геннадий Павлович чинил копир — руки в тонере, аппарат разобран, алиби крепкое. Боря храпел на диванчике — сослуживцы слышали, отлучиться не мог. Виктория, чей стол стоит вплотную к Алёнкиному, уверяет, что весь обед не вставала с места, — но контейнер из-под салата вымыт, а помыть его можно лишь на кухне в другом конце коридора. И в её сумке, на которую ворчит Персик, обнаруживается пачка наличных, тогда как зарплату все получают на карту.

Так кто же обчистил кошелёк бедной Алёнки? И как именно я, Таисия Цветкова, поймала воровку, идя по следу, который указал мне мой рыжий гений? Подумайте хорошенько, прежде чем переворачивать страницу! Тут вся соль в одной хозяйственной мелочи да в нежданной пачке денег.

А пока вы размышляете, расскажу вам забавное. Персик мой, наворчавшись на кожаную сумку, не пожелал оттуда уходить — уселся прямёхонько под стулом Виктории, обвил себя хвостом и уставился на сумку немигающим зелёным взглядом, точно сторож у банковского хранилища. Виктория ёрзала, отодвигалась, пыталась согнать кота ногой — а рыжий ни в какую, сидит как приклеенный и ворчит. Ольга Тимофеевна, глядя на это, шепнула мне: «Тасенька, да что ж это твой кот к Викиной сумке прилип, будто там сметана спрятана?» А я ей тихонько: не сметана там, голубушка, а кое-что подороже сметаны. Чует моё сердце и кошачий нос — Алёнкины отпускные именно в этой сумочке отдыхают. Осталось только культурно их оттуда извлечь да хозяйку за руку поймать. Что я вскорости и проделала.

Разгадку этого дела, как водится, ищите в конце книги. А мы с Персиком пока посторожим ту кожаную сумочку — рыжий мой от неё, я гляжу, отходить категорически не намерен, и правильно делает.

Разгадка: Кот указал на вора

Ну что, дорогие мои начинающие сыщики, настал час подвести черту под пятым делом и назвать имя той, кто запустил пальчики в чужой кошелёк. Надеюсь, вы доверились моему рыжему гению и не побрезговали приглядеться к той самой кожаной сумке. Объявляю официально: деньги у бедной Алёнки украла модница Виктория, тот самый менеджер с пристрастием к дорогим вещичкам. И поймали мы её, по совести, говоря, на пару с Персиком — он указал направление, а я довела дело до ума. Сейчас всё разложу по полочкам, чтобы вы убедились: никакой мистики, чистый расчёт да внимание к мелочам.

Начнём, как водится, с самой механики кражи. Деньги, тридцать с лишним тысяч, лежали в кошельке, в сумочке, в нижнем незапертом ящике Алёнкиного стола. Заметьте — незапертом. Это, дорогие мои, та самая беспечность, которая так и манит нечистого на руку человека. Кошелёк опустошили, а сам кошелёк аккуратненько вернули на место — чтобы пропажа обнаружилась не сразу, чтобы выгадать время и замести следы. Уже по одной этой детали видно: работал не случайный человек с улицы, а свой, кто знал и про получку, и про то, где Алёнка держит сумочку, и кто рассчитывал, что в суматохе на него не сразу подумают. Своих-то подозревать неловко, все ведь чай вместе пьют.