Мария Марцева – Загадки Таисии Цветковой: расследует кот (страница 8)

Разгадку этого дела, как водится, ищите в конце книги. А мы с Персиком пока приглядим за той самой диванной подушкой — что-то рыжий мой от неё никак отойти не желает.

Разгадка: Загадка опоздавшего гостя

Ну что, дорогие мои любители праздничных загадок, настало время разрезать торт истины и подать вам кусочек с разгадкой. Надеюсь, вы не дали себя оглушить шариками и громкими тостами и сумели разглядеть вора среди веселящихся гостей. Объявляю: золотой браслет с изумрудами стащил тихоня-сосед Семён. Тот самый скромник, что мухи не обидит, как уверяла наша добрая Лидия Аркадьевна. Вот вам и тишайший человек. А поймала я его, как водится, на одной-единственной нестыковке, мелкой да незаметной, но для меня говорящей громче любого крика. И сейчас я всё разложу по полочкам, чтобы вы убедились: никакого волшебства, чистая логика и внимание к деталям.

Начнём, как полагается порядочному сыщику, с самого простого вопроса — когда было совершено преступление. Браслет точно лежал в шкатулке на трюмо в семь часов вечера: хозяйка сама его доставала, любовалась, положила обратно и ушла встречать гостей. А пропажу обнаружила в половине девятого, когда заглянула в спальню переодеться. Стало быть, окно для кражи у нас узенькое — между семью и половиной девятого, то есть полтора часа. Запомните это время, оно нам ещё пригодится. Спальня располагалась в конце коридора, на отшибе, и проскользнуть туда незаметно мог любой, кто отлучался из-за стола поодиночке. Таких набралось трое: холёный должник Эдуард, громкая Жанна и скромник Семён. Вот с ними мы и будем разбираться.

Теперь — главная улика, на которой всё и держится. Самая, как говорится, соль. С восьми часов вечера на улице зарядил обложной дождь с ветром — я сама слышала, как он барабанит по стёклам, и видела струйки на окнах. Дождь, заметьте, не моросящий, а настоящий, с ветром, такой, под которым за минуту вымокнешь до нитки. А теперь вспомним, что говорил наш тихоня Семён. Он заявил, будто всё это время простоял на балконе — покуривал, любовался вечерним городом. Долго стоял, по его же словам. А балкон у Лидии Аркадьевны — и я это знала точно — открытый, не застеклённый, никакого козырька, всем ветрам и дождям открыт настежь. Так вот вопрос на засыпку: как же это человек простоял долго на открытом балконе под обложным дождём с ветром — и вернулся в комнату совершенно сухим? Ни капли на плечах, ни мокрых волос, пиджак сухохонек, брюки и ботинки — будто из шкафа. Это, дорогие мои, не просто странность. Это физически невозможно. Под таким дождём на открытом балконе сухим не останешься, хоть тресни.

Вывод напрашивается сам собой, и вывод этот железный: Семён на балконе не был. Соврал. А раз соврал про то, где провёл время, — значит, провёл его совсем не там, где говорит. И где же? Да там, куда ему как раз и нужно было незаметно проскользнуть, — в спальне у трюмо, возле заветной шкатулки. Алиби его про балкон рассыпалось от одной-единственной капли дождя, которой на нём не оказалось. Вот вам цена красивой выдумки. Как я люблю повторять: врать надо умеючи, а то на сухом пиджаке и погоришь. Кстати, заметьте, дорогие мои, этот трюк с сухой одеждой под дождём — родной братец того, что я упоминала ещё во вступлении: помните, я говорила про свидетеля с сухими ботинками, когда на улице ливень? Вот он, этот свидетель, во плоти. Природа — честнейший союзник сыщика. Дождь, снег, грязь, лужи — они не умеют врать в угоду человеку.

Теперь разберёмся с остальными двумя, чтобы вы поняли, отчего я их отмела и почему они оказались лишь ложными следами, расставленными, признаюсь, мною нарочно, по всем правилам честной игры. Возьмём Эдуарда, холёного должника. Казалось бы, первый кандидат: денег нет, костюм дорогой, привычки барские, а тут под носом золото с изумрудами. Классический мотив, прямо напрашивается. И вёл он себя подозрительно — мямлил про какой-то важный звонок, дозвонился ли, не дозвонился, толком не сказал. Но, дорогие мои, мямлить и красть — это, как говорят, две большие разницы. Я потом по-тихому проверила: Эдуард действительно стоял в прихожей с телефоном, и звонок у него был, только не деловой, а самый что ни на есть стыдный — выпрашивал отсрочку у кредитора, оттого и смущался, оттого и блеял невнятно. Дельце для него позорное, не хотел при всех признаваться, что в долгах как в шелках. Но к браслету он рук не прикладывал. Смущение от стыда и смущение от вины — вещи разные, и опытный глаз их различает. А неопытный, бывает, и попадается на этой удочке.

Жанна, громкая подруга юбилярши, и вовсе отпала легко. Отлучалась она в ванную припудрить носик, минут на десять, не больше, а ванная — вот она, рядом с гостиной, у всех на виду. В спальню в другой конец коридора она не ходила, да и времени бы не хватило. К тому же дамочка она хоть и шумная, но при деньгах и совершенно бескорыстная, мотива у неё никакого. Громкость, дорогие мои, не порок и уж тем более не улика. Я ведь вас в прошлых делах предупреждала: не верьте тому, кто громче всех. Но и обратное верно — не вешайте вину на человека только за то, что он шумный. Судите по фактам, по времени, по возможности, а не по громкости голоса.

Теперь — про моего рыжего консультанта, без которого, признаюсь, я бы, может, и не так скоро вгляделась в сухой пиджак Семёна. Помните, как вёл себя Персик? Нагулявшись по квартире, он вернулся в гостиную и направился прямиком к Семёну — покрутился у ног, принюхался к брючине и утробно заворчал, прижав уши. А на Эдуарда и на Жанну — ноль внимания, ни единого недовольного мявка. Кот безошибочно выделил единственного лжеца и вора в комнате. И мало того — рыжий ведь не успокоился, а полез на диван, к той самой подушке, под которую Семён украдкой сунул руку, едва зашёл разговор о пропаже. Чуял мой Персик, что под подушкой нечисто. И ведь как в воду глядел: когда мы под этой подушкой пошарили, там и обнаружился пропавший браслет, который Семён впопыхах сунул туда, не зная, куда деть, — вынести-то из квартиры не успел, попался. Но, как я всегда говорю, кот лишь указал направление, ткнул носом, а доказала всё я сама — сухим пиджаком под мокрым дождём да браслетом под подушкой. Персик — нос, я — голова. Незыблемый наш порядок.

Чем же кончилось дело? Припёрла я Семёна к стенке вопросом простым, как дважды два: «А что ж, голубчик, вы под таким ливнем на открытом балконе четверть часа простояли, а сами сухонький, как сухарик? Дождик вас, что ли, стороной обходил?» Тут наш тихоня и переменился в лице, побелел, потом побагровел, заёрзал. А когда я при всех вытащила браслет из-под диванной подушки, на которой он восседал, отпираться стало уже бессмысленно. Повинился. Оказалось, мужичок этот скромный давно положил глаз на хозяйкины украшения, всё высматривал да выжидал, а тут праздник, суматоха, гостей полон дом — улучил момент, шмыгнул в спальню, пока все думали, что он на балконе курит. Браслет схватил, а вынести побоялся — решил перепрятать в гостиной, под подушку, чтобы потом, при удобном случае, забрать. Да не учёл двух вещей: моего Персика и обложного дождя. Браслет, само собой, вернули Лидии Аркадьевне, та прослезилась от радости. А с Семёном по-соседски, без полиции, разошлись, но из дома, разумеется, выставили с позором, и больше его на порог не пускали.

А мораль этого дела такая, и вы её, надеюсь, уже усвоили: проверяйте не только слова, но и обстоятельства, в которые эти слова вплетены. Человек может складно врать про то, где он был и что делал, но его выдадут мелочи — сухая одежда под дождём, чистые ботинки в грязь, загар зимой, снег на плечах в июле. Природа и обстановка — честнейшие свидетели, их не подкупишь и не уговоришь. Сопоставляйте показания с тем, что было вокруг, — с погодой, со временем, с обстановкой. И ложь всплывёт, как масло на воде.

Ну а теперь — наш любимый ритуал, подсчёт очков. Доставайте листочек «Проверь себя», вписывайте четвёртое дело. Виновный — Семён, сосед. Если вы его назвали — ставьте честный плюс, вы молодчина. Если вдобавок в графе про способ записали, что разоблачили его на сухой одежде под дождём, — ставьте жирный плюс с восклицательным знаком, вы ухватили самую соль и мыслите, как настоящий сыщик. А если вы ещё и не клюнули на холёного должника Эдуарда с его подозрительным мямленьем, поняв, что мотив — это ещё не доказательство, — то я снимаю перед вами шляпу, из вас выйдет первоклассный мастер. Если же вы поспешили обвинить Эдуарда только за то, что он в долгах и вёл себя нервно, — не огорчайтесь, ставьте минус и запоминайте урок: мотив сам по себе никого не уличает, нужны факты и нестыковки. А если повесили вину на громкую Жанну — тем более минус, и помните: громкость не преступление.

Подобьём баланс, я ведь без баланса жить не могу. Позади четыре дела: пропавшая премия, разбитая ваза, лишний чек и вот теперь браслет на дне рождения. Если вы шли со мной плечом к плечу и угадали всех — Анжелу, кота Барсика с лукавой хозяйкой, Маргариту Львовну и Семёна, — то у вас уже четыре очка в копилке, и вы уверенно шагаете к званию моего личного помощника. Если, где споткнулись — не беда, дел впереди ещё вон сколько, наверстаете с лихвой.