Мария Марцева – Загадки Таисии Цветковой: расследует кот (страница 5)

Теперь — улики на месте преступления, те самые мелочи, которые я так люблю и которые честно выложила перед вами. Первое: на подоконнике, в пыли, остались маленькие круглые следы. Будто кто-то прошёлся лапками. Не ботинком, не рукой — именно лапками. Человек таких следов не оставит при всём желании. Второе: на самом краю тумбочки, где стояла ваза, виднелась свежая царапина и — внимание — клочок серой шерсти. Серой! А в доме у Раисы Игнатьевны кошек отродясь не водилось, мой же Персик рыжий, как медный таз, серой шерсти он при всём старании наронять не мог. Откуда же взялся этот клочок? Ответ один: его оставило серое животное, которое зацепилось за край тумбочки. И этим животным был Барсик. Запрыгнул с карниза на подоконник, сунулся в комнату, задел вазу, та полетела вниз — грохот, звон, осколки. А виновник тем временем дал стрекача обратно по карнизу. Потому-то и подушка диванная оказалась сброшена на пол — кот, удирая, смахнул и её.

А мой Персик? А Персик в этом деле сыграл роль безупречного эксперта-криминалиста. Заметьте, как он себя вёл. Он не зашипел ни на одного из людей — ни на Виталика, ни на Нину Степановну, ни на Любу. А ведь если бы вазу разбил кто-то из них, рыжий непременно учуял бы ложь и поднял шум, как он это сделал с Анжелой в прошлом деле. Но нет — на людей ноль внимания. Зато он прямиком направился к окну, обнюхал подоконник, заглянул за штору, потыкал лапкой и многозначительно уставился в окно. Это была его подсказка, его указующий перст: ищи, хозяйка, не среди гостей, а вон там, за окном, на карнизе. Кот по-своему, по-кошачьи, сразу понял, что тут наследил собрат. Учуял чужой кошачий запах — оттого и заинтересовался так подоконником. Молодчина, рыжий. А я лишь сложила его подсказку с уликами и сделала вывод.

Теперь — почему я с самого начала отмела людей. Виталик, шалопай, божился, что не выходил из кухни, и хоть он привирал — отлучался покурить, — но к вазе это его не приближает, мотива ломать тётушкино добро у него нет, да и следов человеческих у тумбочки не нашлось. Люба, домработница, протирала пыль ещё с утра, до гостей, и сама сказала: ваза тогда стояла целёхонькая. А разбилась-то она при нас, когда Люба убиралась в дальних комнатах. Значит, к моменту катастрофы её в гостиной и близко не было. Все люди отпадают по простой причине: ни у кого нет ни следов, ни шерсти, ни мотива, а главное — Персик на них не реагирует.

А вот теперь — второй, самый важный урок этого дела. Обратите внимание на поведение соседки Нины Степановны. Кто громче всех кричал и валил вину на беззащитную Любу? Именно она. «Домработница задела, неуклюжая!» А у самой-то, голубушки, на коленях юбки серые шерстинки — те же, что и на тумбочке. Откуда? Да от собственного Барсика, которого она тискала перед выходом. Получается, преступником был её кот, она это вполне могла подозревать — про карниз-то сама же и проболталась! — но вместо того, чтобы честно признать вину своего питомца и предложить возместить ущерб, она принялась переводить стрелки на ни в чём не повинную девушку. Вот это, дорогие мои, и есть самое некрасивое во всей истории. Ваза — дело наживное, склеить можно или новую купить. А вот чуть не очернить невинного человека, лишь бы выгородить себя, — это поступок, за который должно быть стыдно. И я, признаюсь, высказала Нине Степановне всё, что о её манёврах думаю, прямо там же, при всех. Барсика, конечно, ругать без толку — он животное, с него спрос невелик. А вот хозяйке за ложь досталось по полной.

Кончилось всё, к счастью, миром. Нина Степановна, припёртая уликами, покраснела, повинилась и пообещала Раисе Игнатьевне возместить стоимость вазы — благо ваза хоть и старинная, а оценщик потом сказал, что цена ей была не такая уж заоблачная, как думала хозяйка. Люба, бедняжка, получила извинения, а Раиса Игнатьевна с тех пор окно у ценных вещей держит закрытым на щеколду. Мораль простая: дорогие вещи и открытые окна — соседи опасные. А ещё: прежде чем тыкать пальцем в другого, проверь, не на твоей ли юбке улика.

Ну а Персик мой получил за это дело особую благодарность. Раиса Игнатьевна, устыдившись, что хотела на него поклёп возвести, самолично сбегала в магазин и принесла рыжему баночку самой дорогой икры. Кот съел всё до икринки, облизнулся и развалился на хозяйкином кресле с видом оскорблённой невинности, которой наконец-то воздали должное. Дескать, то-то же, в следующий раз думайте, прежде чем на меня грешить.

А теперь, как водится, подсчитаем ваши очки. Заведите тот самый листочек «Проверь себя» и впишите второе дело. Виновного я объявляю так: серый кот Барсик соседки Нины Степановны. Если вы догадались, что вазу разбило животное, а не человек, — смело ставьте себе плюс, вы молодец, не пошли на поводу у ложных следов. Если вдобавок сообразили, что хозяйка Барсика, Нина Степановна, нарочно валила вину на Любу, чтобы выгородить своего питомца, — ставьте себе жирный плюс с восклицательным знаком, вы ухватили самую соль. А вот если вы поспешили обвинить Любу или Виталика — не огорчайтесь, поставьте минус и запомните на будущее: проверяйте улики, а не слушайте того, кто громче всех кричит. Часто именно крикун-то и есть тот, кому есть что скрывать.

Считаю нужным напомнить вам важное правило, которое пригодится в дальнейших делах. Не всякий виновник — человек. Иногда разгадка проще, чем кажется, и преступление вовсе не злой умысел, а нелепая случайность. Но даже в случайности находится тот, кто пытается на ней нажиться или свалить вину на другого. Вот этого-то второго и надо выводить на чистую воду. Кот вазу разбил по кошачьей дурости, спрос с него мал. А человек, который врёт и подставляет, — вот настоящий нарушитель спокойствия.

Итак, два дела позади. Если вы шли со мной нога в ногу и оба раза попали в точку — у вас уже два очка в копилке, отличное начало, так держать. Впереди нас ждёт дело третье, под названием «Лишний чек». И вот там уже придётся попотеть с цифрами — а цифры, как вы знаете, моя родная стихия. Так что точите карандаши, наливайте свежего чаю, а я пока докладываю Персику новую порцию икры. Заслужил, рыжий гений. Без его носа, чующего чужого кота за версту, я бы, может, и не сразу сообразила, куда смотреть. Отдыхаем — и за следующую загадку!

Лишний чек

Дело третье, дорогие мои, было прямо по моей бухгалтерской части — тут уж я, что называется, оказалась в своей стихии, как рыба в воде. И касалось оно того, что я люблю больше всего на свете после Персика: цифр, чеков и аккуратной отчётности. А завелось всё с того, что обратилась ко мне ещё одна знакомая, Валентина Сергеевна Кораблёва, хозяйка небольшого, но бойкого магазинчика хозтоваров под названием «Всё для дома». Ну, знаете, такие милые лавочки, где можно купить и веник, и кастрюлю, и моток верёвки, и набор отвёрток — словом, всё, что нужно рачительному хозяину.

Валентина Сергеевна — женщина деловая, цепкая, копейку считать умеет, недаром мы с ней приятельствуем. И вот прибегает она ко мне как-то вечером сама не своя, бледная, с папкой бумаг под мышкой, и с порога выпаливает:

— Тасенька, выручай! У меня в магазине деньги пропадают, а откуда — ума не приложу. Касса вроде сходится, товар на месте, а прибыль тает на глазах. Чует моё сердце — кто-то ворует, да так ловко, что не подкопаешься. Помоги, ты ж бухгалтер от бога!

Усадила я её, налила чаю, Персик тут же запрыгнул на стол — он у меня страсть как любит, когда при нём бумагами шуршат, — и принялись мы разбираться. Валентина Сергеевна выложила передо мной целую стопку кассовых чеков и отчётов за последнюю неделю. Дескать, гляди, всё чин по чину, каждая копеечка проведена, а денег всё равно недостаёт. Тысяч пять за неделю как ветром сдуло.

Стала я вникать в суть дела. В магазинчике у Валентины Сергеевны работали посменно двое продавцов. Первая — Танечка, молоденькая девушка, студентка, подрабатывала после учёбы, девица бойкая, шустрая, но, как мне показалось, честная. Вторая — Маргарита Львовна, женщина в возрасте, опытная, проработала в торговле всю жизнь, держалась солидно, с достоинством. И обе, разумеется, в один голос твердили, что к деньгам отношения не имеют и работают честно.

Касса в магазине была одна, общая, и каждый продавец, отстояв смену, сдавал выручку и пробитые чеки. Всё фиксировалось — какой товар продан, на какую сумму, в какое время пробит чек. Современная техника, не подкопаешься, всё в памяти кассового аппарата.

Танечка работала в первую смену, с утра до обеда, а Маргарита Львовна — во вторую, с обеда до закрытия. Иногда они пересекались на полчасика, когда передавали друг другу кассу.

Начала я, как водится, с самого начала — с чеков. Разложила их по времени, по порядку, как карты в пасьянсе. И тут моё бухгалтерское чутьё сразу зацепилось за одну странность. Среди чеков был один, который явно выбивался из общей картины. Чек на крупную сумму — почти три тысячи рублей за какой-то дорогой набор инструментов. Сам по себе чек как чек, ничего особенного. Но вот незадача: пробит он был в то время, когда, согласно графику, в магазине вообще никого из продавцов быть не должно. А именно — рано утром, ещё до открытия, в семь часов пятнадцать минут. Магазин-то открывался в девять.