Мария Марцева – Загадки Таисии Цветковой: расследует кот (страница 2)

Дела я разделила на четыре части, по нарастающей сложности. Сначала пойдут простые задачки — так, размяться, набить руку, научиться подмечать детали. Потом — истории позапутаннее, где придётся сопоставлять факты и отделять зёрна от плевел. Затем — дела для настоящих сыщиков, с целой оравой подозреваемых, ложными следами и хитрыми алиби, тут уж без напряжения всех извилин не обойтись. А под занавес — одно большое многоходовое расследование, которое соберёт воедино все навыки, что вы наработаете по дороге. Сложное дело, ох сложное. Но я в вас верю.

Так что устраивайтесь поудобнее. Заварите себе чаю покрепче, а если найдётся под рукой что-нибудь вкусненькое — так и вовсе славно. Персик, например, без своей икры за расследование не берётся, и я его, признаться, понимаю: на голодный желудок какая работа мысли? Возьмите карандаш и листочек, не стесняйтесь записывать свои догадки, помечать подозрительные моменты. Настоящий сыщик без блокнота — что бухгалтер без калькулятора.

Готовы? Тогда переворачивайте страницу. Нас с Персиком уже ждёт первое дело — пустяковое на первый взгляд, но, как известно, именно в пустяках чёрт и прячется. А мы с моим рыжим напарником этого черта за хвост непременно изловим. С вашей помощью, разумеется.

Ах да, чуть не забыла предупредить. Не вздумайте недооценивать кота. Вид у него, конечно, тот ещё — развалится на кресле пузом кверху, лапы раскинет, и кажется, будто его, кроме обеда да послеобеденного сна, ничего на свете не интересует. Но это, дорогие мои, маска. Хитрая кошачья маска. На самом деле от этих зелёных глаз ничего не укроется. Сколько раз бывало: сидит вроде дремлет, а сам всё видит, всё слышит, всё мотает на свои рыжие усы. И в самый нужный момент — раз! — выдаст подсказку, да такую, что я только диву даюсь. Дядя Аркадий знал, кому доверить своё сокровище. И я этим доверием очень дорожу.

Ну всё, довольно болтовни. За дело, друзья! Справедливость сама себя не восстановит, а виновные сами себя не разоблачат. Будем распутывать. Я — Таисия Петровна Цветкова, бухгалтер с амбарной книгой вместо головы. И он — Персик, рыжий гений сыска с непомерным аппетитом и безошибочным нюхом на ложь. Добро пожаловать в нашу компанию!

Часть I. Простые дела

Пропавшая премия

Дело первое, с которого, собственно, всё и завертелось всерьёз, случилось аккурат у меня на работе, в родной фирме «Уютный дом». Казалось бы, где я, а где детективные страсти? Сиди себе, своди дебет с кредитом да чай попивай. Ан нет. Жизнь, как известно, мастерица на сюрпризы и подкидывает их там, где меньше всего ждёшь.

А началось всё с премии. Дело было перед Новым годом, в самый что ни на есть предпраздничный аврал, когда народ носится как угорелый, начальство нервничает, а бухгалтерия трещит по швам от отчётов. И вот в эту-то горячую пору наш директор, Леонид Семёнович Грачёв, человек прижимистый, но в целом справедливый, расщедрился и выписал годовую премию всему коллективу. Сумму, надо сказать, приличную. А поскольку дело предпраздничное и в банке очереди до потолка, решено было часть премии — ту, что причиталась небольшому отделу продаж, — выдать наличными. Старомодно, зато быстро.

Получилось так, что заведовать этой наличностью поручили мне. Я деньги пересчитала, разложила по конвертам, на каждом надписала фамилию, аккуратно, как я люблю, и заперла всё в свой сейф. А сейф у меня, скажу я вам, надёжный, старый, тяжёлый, дядя Аркадий бы оценил. Ключ один-единственный, и носила я его на шее, на шнурочке, как медальон. Всего конвертов было пять. В каждом — по тридцать тысяч рублей. Итого сто пятьдесят тысяч. Цифра ровная, приятная глазу.

И вот наутро, перед самой выдачей, открываю я сейф, чтобы раздать конверты сотрудникам, — а одного-то конверта и нет! Того самого, что предназначался менеджеру по имени Костя Рябинин. Лежат четыре, как миленькие, а пятый — фьюить, испарился. Тридцать тысяч народных денег как корова языком слизала.

Я, конечно, обомлела. Стою, глазами хлопаю, пересчитываю по третьему разу. Нет конверта. А сейф заперт был, ключ при мне всю ночь висел, я с ним даже в душ хожу, такая уж у меня привычка с деньгами. Чудеса, да и только.

Поднялся, разумеется, переполох. Леонид Семёнович побагровел, забегал по кабинету, грозился вызвать полицию и всех поувольнять. Костя Рябинин, лишившийся премии, чуть не плакал. А я стояла и думала: погодите-ка, граждане. Деньги из запертого сейфа просто так не исчезают. Значит, либо кто-то подобрался к ключу, либо… Впрочем, давайте по порядку. Тем более что в тот день я, по счастью, прихватила Персика с собой на работу — кот приболел, и я не рискнула оставить его одного дома, посадила в переноску да привезла в офис. Сидел он у меня под столом в своей корзинке и наблюдал. А наблюдатель он, как вы уже знаете, бесценный.

Подозреваемых набралось четверо — те, кто в тот вечер задержался в офисе и теоретически мог покрутиться возле моего кабинета.

Первый — Костя Рябинин, тот самый, чья премия пропала. Парень молодой, шебутной, вечно в долгах. Божился, что после работы сразу уехал домой, к матери, и весь вечер чинил ей протекающий кран. Уж он-то, говорит, последний, кто стал бы красть собственную премию, — ему эти деньги нужнее всех.

Вторая — Анжела Викторовна, старший менеджер, дама лет сорока пяти, вся в золоте и с маникюром, об который, кажется, можно порезаться. Заявила, что задержалась допоздна, оформляла важный заказ, а потом ушла последней, около десяти вечера, и в моём кабинете, мол, ноги её не было.

Третий — Гена, наш завхоз и мастер на все руки, мужичок тихий, незаметный. Сказал, что вечером менял перегоревшую лампочку в коридоре, как раз напротив моего кабинета, провозился до девяти, а после отправился домой.

И четвёртая — Светочка, секретарша директора, девушка милая, но рассеянная. Утверждала, что весь вечер сидела в приёмной, разбирала почту, никуда не отлучалась и ничего подозрительного не видела.

Стала я, значит, размышлять. Сейф цел, замок не взломан, ключ был при мне. Стекло в кабинете не разбито, окно заперто на щеколду изнутри. Получается, конверт вынули, открыв сейф ключом. Но ключ-то один, и он у меня! Тут-то я и припомнила одну деталь, на которую поначалу не обратила внимания.

Дело в том, что накануне вечером, перед уходом, я отлучилась буквально на десять минут — отнести подписанные документы в кабинет директора. Кабинет свой я при этом заперла, но ключ от сейфа… ключ от сейфа я в спешке оставила висеть на гвоздике у зеркала. Сняла шнурок, чтобы он не мешал, когда поправляла блузку, да так и забыла надеть обратно. Мелочь, казалось бы. Но в нашем деле мелочей не бывает.

Значит, в эти десять минут кто-то мог войти в мой кабинет. Но я же его запирала! Хотя… запасной ключ от кабинета есть у завхоза Гены — он у нас все помещения отпирает по утрам. И ещё, теоретически, у Светочки, потому что она иногда заносит мне бумаги от директора.

Призвала я всех четверых к себе в кабинет — устроить, так сказать, очную ставку. Корзинка с Персиком стояла под столом, кот высунул рыжую морду и принялся изучать собравшихся своими зелёными глазищами.

Костя нервничал, теребил рукав, переминался с ноги на ногу — но так он всегда нервничает, парень эмоциональный. Анжела Викторовна держалась надменно, поглядывала на всех свысока и поминутно поправляла свои перстни. Гена стоял смирно, опустив глаза в пол, мял в руках кепку. Светочка хлопала ресницами и явно мечтала оказаться, где угодно, только не здесь.

И вот тут начался цирк. Стоило Анжеле Викторовне сделать шаг ближе к моему столу, как Персик вдруг весь подобрался, шерсть на загривке встала дыбом, и кот зашипел — да так грозно, утробно, что Анжела отшатнулась и взвизгнула:

— Уберите немедленно эту тварь! Я кошек терпеть не могу, у меня аллергия!

Я кота, конечно, успокоила, погладила, но шипел-то он не на абы кого, а именно на нашу разодетую даму. И шипел не просто так, не от испуга — а как тогда, когда чуял фальшь. Я это шипение ни с чем не спутаю.

Стала я тогда расспрашивать всех подробнее. И вот что выяснилось. Костя, когда уезжал, отметился на проходной — охранник записал время, восемнадцать пятнадцать. Сходится с его рассказом про кран и мать. Гена менял лампочку — и действительно, в коридоре напротив моего кабинета теперь горела новенькая, я сама видела. Светочка разбирала почту — на её столе и впрямь высилась гора распечатанных конвертов.

А вот Анжела Викторовна… Она сказала, что оформляла важный заказ и ушла последней, около десяти. Но я-то заглянула в её рассказ повнимательнее. Заказ, о котором она говорила, был оформлен в системе — а у нас всё фиксируется, с точностью до минуты, я лично эту программу настраивала. И значился там не вечер, а утро следующего дня. Выходит, вечером никакого заказа Анжела не оформляла. Чем же она тогда занималась в офисе допоздна, да ещё уверяла, будто в мой кабинет не заходила?

И ещё одна деталь не давала мне покоя. Анжела обмолвилась, что ушла последней, около десяти. Но Светочка-то сидела в приёмной до самого закрытия и клялась, что после девяти вечера в офисе вообще никого, кроме неё, не оставалось — она своими глазами видела, как все расходились. А охранник на проходной подтвердил: последней, в двадцать один сорок, ушла именно секретарша Светочка. Анжелы Викторовны в этом списке после девяти и в помине не было — она отметилась на выходе ещё в восемь вечера.