Мария Марцева – Загадки Таисии Цветковой: расследует кот (страница 14)

Ну а теперь — наш любимый ритуал, подсчёт очков. Доставайте листочек «Проверь себя», вписывайте седьмое дело. Виновный — Аркаша, племянник Галины. Если вы его назвали — ставьте честный плюс, вы молодец. Если вдобавок в графе про способ записали, что ключи были спрятаны в корзинке с двойным дном, «забытой» нарочно, чтобы вынести позже без подозрений, — ставьте жирный плюс с восклицательным знаком, вы рассуждаете как настоящий сыщик. А если вы при этом верно отсеяли Степана и Галину именно по времени и возможности, а не по их виду да характеру, — снимаю шляпу, из вас выйдет толк. Если же польстились на угрюмого Степана только за его неприветливую физиономию — не огорчайтесь, ставьте минус и запоминайте: подозрительное лицо алиби не отменяет, а крепкое алиби лицо оправдывает.

Подобьём баланс, без него я как без рук. Позади уже семь дел: пропавшая премия, разбитая ваза, лишний чек, браслет на юбилее, Алёнкины отпускные, конверты и вот теперь воробьёвские ключи. Угадали всех семерых — Анжелу, кота Барсика с лукавой хозяйкой, Маргариту Львовну, Семёна, Викторию, Витька и Аркашу? Тогда у вас уже семь очков, и вы уверенным шагом приближаетесь к званию моего личного помощника. Где споткнулись — не печальтесь, дел впереди ещё прорва, всё наверстаете.

А мы с Персиком, как заведено, удачу отметим. Достаю заветную баночку — благо тётушка к чаю расщедрилась, — накладываю рыжему гению полную ложку икры. Заслужил, без его возни с корзинкой я бы до двойного дна, пожалуй, и не сразу докопалась. Кот ест, жмурится, поглядывает на меня с видом победителя, мол, видала, человек, кто тут тайники находит? Ну пусть его, не жалко. А впереди нас ждёт дело восьмое — «Свидетель в лифте», и там, чую, придётся повозиться с тем, кто что видел да когда. Так что точите карандаши, заваривайте чай покрепче, и — за работу, друзья мои! Справедливость сама себя не восстановит, а мы с Персиком ей в этом завсегда подсобим.

Свидетель в лифте

Дело восьмое, под названием «Свидетель в лифте», случилось в большом многоквартирном доме, где жила моя давняя приятельница, Тамара Леонидовна Зайцева. И дело это, скажу я вам, оказалось прелюбопытным, потому что всё в нём вертелось вокруг одного-единственного свидетеля да вокруг того, что он якобы видел. А ложный свидетель, дорогие мои, страшнее иного вора. Вор унесёт деньги, а лжесвидетель честного человека под монастырь подведёт. Но обо всём по порядку, иначе вы запутаетесь, а я этого, как вы знаете, на дух не переношу.

А завязалось всё так. У соседки Тамары Леонидовны по лестничной площадке, Веры Павловны Сорокиной, дамы пожилой и одинокой, средь бела дня обчистили квартиру. Унесли шкатулку с украшениями да отложенные на чёрный день деньги — тысяч пятьдесят, не меньше. Вернулась Вера Павловна от врача часам к четырём пополудни, отперла дверь — а в квартире всё перевёрнуто, ящики выдвинуты, шкатулки нет. Замок, заметьте, не взломан — открыли либо отмычкой, либо подобранным ключом, аккуратно. Подняли шум, вызвали участкового, а заодно, по старой дружбе, и меня с Персиком пригласили — может, рыжий мой чего унюхает.

Приехала я. Стала разбираться, опрашивать жильцов. И тут объявился свидетель — сосед с этажа выше, Борис Аркадьевич Гусев, мужчина представительный, говорливый, в дорогом пиджаке. Он-то и заявил с большой уверенностью: дескать, около трёх часов дня, аккурат в то время, когда совершалась кража, он спускался в лифте и видел, как с этажа Веры Павловны в кабину зашёл некто Митя — внук дворничихи, паренёк лет семнадцати, которого в доме недолюбливали за вечно хмурый вид да рваные джинсы. Будто бы ехал этот Митя с третьего этажа, где живёт Вера Павловна, и был чем-то взволнован, прятал глаза и нёс под мышкой какой-то свёрток. Вот, мол, он, вор, ясное дело.

Митю, понятно, тут же приволокли. Паренёк перепугался, побледнел, твердил, что в тот день и близко к дому не подходил — был на другом конце города, в колледже, на занятиях. Но кто ж поверит мальчишке против солидного Бориса Аркадьевича? Участковый уж и протокол строчить начал.

А я насторожилась. Уж больно гладко да складно излагал Борис Аркадьевич, прямо как по писаному. И стала я, по обыкновению, сопоставлять да приглядываться.

Подозреваемых, точнее, действующих лиц у нас вырисовалось трое. Сам свидетель — Борис Аркадьевич Гусев, сосед сверху, который якобы всё видел в лифте. Обвиняемый — Митя, внук дворничихи, тихий нелюдимый подросток. И ещё одна особа — Лариса, племянница потерпевшей Веры Павловны, разбитная молодая женщина, которая, как выяснилось, частенько забегала к тётушке и прекрасно знала, где та держит деньги да шкатулку.

Лариса, к слову, в день кражи, по её словам, навещала тётушку с утра, около одиннадцати, принесла лекарства, а после ушла по своим делам. Имела ли она ключ? Имела, тётушка ей доверяла запасной — на случай, если самой плохо станет.

И вот пустила я Персика погулять по подъезду да по площадке. Кот важно обнюхал дверь Веры Павловны, прошёлся вдоль перил. Мимо Мити, который сидел весь сжавшийся на ступеньках, прошёл спокойно, даже потёрся о его ботинок — а рыжий мой к нечистому на руку человеку нипочём ласкаться не станет. А вот когда подошёл к Борису Аркадьевичу, нашему красноречивому свидетелю, — встал, ощетинился и зашипел. Да так, как шипел только на отъявленных лгунов. На Ларису, заметьте, тоже поворчал слегка, но на Бориса Аркадьевича — особенно люто.

Я виду не подала, но призадумалась крепко. И принялась проверять показания свидетеля на прочность. А свидетель, дорогие мои, попался на сущей мелочи — на той самой, которую и не заметить за гладкой речью.

Спросила я Бориса Аркадьевича будто бы между прочим: «А что же, около трёх часов дня вы, говорите, в лифте с этим Митей ехали и всё разглядели — и лицо взволнованное, и свёрток под мышкой?» — «Так точно, — отвечает важно, — всё как на ладони видел, лифт-то ярко освещён, лампа новая». И тут я мысленно охнула. Потому что лифт в этом подъезде я приметила ещё на входе: висело на нём объявление, наклеенное скотчем, бумага уже пожелтела от времени — «Лифт на ремонте с прошлой недели, пользуйтесь соседним подъездом». Лифт стоял мёртвый, обесточенный, двери нараспашку, внутри — ни лампочки горящей, ни движения. И стоял он так, по словам жильцов, уже дней десять. А наш свидетель уверяет, будто ехал в нём в три часа дня, да ещё всё в ярком свете разглядел!

Вот и сложите всё вместе, дорогие мои сыщики. Кражу совершили около трёх часов дня, замок не взломан — открыли ключом или отмычкой. Свидетель Борис Аркадьевич божится, что видел Митю в лифте около трёх, всё разглядел при ярком свете. Но лифт-то уже дней десять как стоит на ремонте, обесточенный, и объявление о том висит на самом видном месте! Митя клянётся, что был в колледже на другом конце города. А племянница Лариса заходила утром, имеет запасной ключ и отлично знает, где тётушка прячет ценности. И Персик люто шипит на свидетеля, а на Митю даже ластится.

Так кто же на самом деле обчистил квартиру Веры Павловны? И зачем солидному Борису Аркадьевичу понадобилось возводить напраслину на бедного мальчишку, выдумывая поездку в неработающем лифте? Подумайте хорошенько, прежде чем переворачивать страницу! Тут вся соль в том, что свидетель видеть никак не мог того, о чём так складно рассказывал.

А пока вы размышляете, расскажу вам забавное. Персик мой, нашипевшись на Бориса Аркадьевича вволю, не угомонился, а проследовал за ним до самой его двери да уселся на коврике, не сводя с неё немигающего зелёного взгляда, точно часовой у склада. Борис Аркадьевич занервничал, заёрзал, замахал на кота руками: «Уберите животное, что оно ко мне привязалось!» А я смотрю на эту картину и думаю: э, голубчик, котик-то мой не просто так у твоего порога караул несёт. Видать, за этой дверью кое-что любопытное припрятано. Тамара Леонидовна шепчет мне на ухо: «Тасенька, да неужто Борис Аркадьевич? Такой представительный мужчина, всегда здоровается, ручку дамам целует!» А я ей тихонько отвечаю: вот за такими-то представительными, что складно врут да ручки целуют, глаз да глаз нужен. Честный человек про несуществующую поездку в сломанном лифте сочинять не станет. А коли сочинил да на невинного мальчишку поклёп возвёл — стало быть, отводит подозрение от себя, любимого. И отводит неспроста.

Разгадку этого дела, как водится, ищите в конце книги. А мы с Персиком пока покараулим у двери нашего речистого свидетеля — рыжий мой, я гляжу, отходить от неё категорически не намерен, и, поверьте, неспроста.

Разгадка: Свидетель в лифте

Ну что, дорогие мои любители подъездных тайн, настал час подвести черту под восьмым делом и вывести на чистую воду того, кто так складно лгал, глядя честными глазами. Надеюсь, вы не дали себя одурачить ни дорогим пиджаком, ни гладкой речью представительного господина. Объявляю официально: квартиру Веры Павловны обчистил не кто иной, как сам свидетель — Борис Аркадьевич Гусев, тот самый говорливый сосед сверху, что валил всё на бедного мальчишку Митю. Вот вам и обходительный мужчина, что дамам ручки целует. А поймала я его, как водится, на одной-единственной нелепице, которую он сам же и сболтнул, заливаясь соловьём. Сейчас всё разложу по полочкам, как я люблю, чтобы вы убедились: чистая логика, ни грамма колдовства.