Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Цветочный детектив и усатый сыщик (страница 6)

И действительно. На мартовском оттиске буква «к» в слове «Вектор» имела чуть удлинённый хвостик. На майском хвостик был короче, зато звёздочка по центру съехала влево. На июньском документе вообще ободок печати был на полмиллиметра толще.

Я разложила бумаги веером и принялась сортировать. Картина вырисовывалась отчётливая: одну и ту же печать подделывали несколько раз. Каждый раз — чуть-чуть иначе, потому что гравировали вручную или по слегка отличающимся клише. Настоящая фирменная печать всегда оставляет идентичный оттиск — её делают на специальном автоматическом оборудовании с точностью до микрона. А тут — кустарщина, пусть и высокого класса.

— Они не одну фирму подделывают, — сообразила я, холодея. — Они штампуют печати десятков фирм, и каждую — в нескольких вариантах. Потому что заказы идут потоком, и для разных клиентов режут новые клише. Поэтому оттиски и гуляют.

Персик мявкнул, будто соглашаясь, и пристукнул лапой по особенно подозрительному акту.

— И правда, — я пригляделась. — А это что у нас?

Это был акт выполненных работ между «Триумф-Логистик» и неким ООО «Грузовик-Сервис». Под лупой я разглядела на печати «Грузовик-Сервиса»… ту же самую дефектную звёздочку, что и на печати «Вектор-Плюс»! Две якобы разные, независимые фирмы — а печати резал один и тот же мастер, на одном и том же станке, оставляя один и тот же характерный брак.

— Вот оно! — я чуть не подпрыгнула. — Персик, это же прямая улика! Если печати двух «независимых» контрагентов сделаны одной рукой, значит, фирмы фиктивные, а сделки — липовые. Это уже не мои домыслы, это доказуемо. Любая экспертиза подтвердит.

Я схватила телефон — обычный, свой, не «жучковый», тот я предусмотрительно держала в другой комнате с выключенным микрофоном — и принялась фотографировать оттиски крупным планом, подкладывая под лупу. Снимок за снимком. Мартовский «Вектор», майский «Вектор», июньский, акт «Грузовик-Сервиса» с предательской звёздочкой, договоры «Стройинвест-Гаранта»…

К двум часам ночи у меня набралась целая фотогалерея неопровержимых доказательств. Я сбросила копии в облако, на запасную почту и даже отправила архивом самой себе на третий, давно забытый ящик — на всякий случай. Бабушка моя всегда говорила: «Бережёного бог бережёт», и в свете последних событий эта народная мудрость заиграла новыми красками.

Но это было ещё не всё. Перебирая папку дальше, я наткнулась на сложенный пополам лист, заткнутый между двумя картонными разделителями, — я бы его и не заметила, если бы Персик снова не ткнулся туда носом и не чихнул.

— Будь здоров, — машинально сказала я и вытащила лист.

Это оказался не договор. Это был обрывок какого-то внутреннего документа — то ли черновик, то ли распечатка. Список из двух колонок. В левой — названия фирм. В правой — суммы и загадочные пометки: «партия 1 — готово», «партия 2 — в работе», «спецзаказ Ф. — срочно». А внизу, от руки, торопливым почерком — той же рукой, что писала записку! — была сделана пометка: «Спросить у К. про новые бланки ФНС. Защита не сходится. Опасно».

— «К.», — прочитала я вслух. — Персик, кто такой «К.»? Курочкин? Нет, не может быть, Серёжа тут ни при чём… Какой-то другой «К.».

Кот посмотрел на меня загадочно и зевнул.

— Бланки ФНС, — продолжала я размышлять. — Налоговой службы. Они подделывают даже бланки налоговой. Со степенями защиты. А Нина заметила, что защита «не сходится» — то есть подделка несовершенна. И собиралась спросить у этого «К.». Вот, может, после этого её и…

Я не договорила. Мысль была слишком жуткой.

Зато теперь у меня на руках было кое-что посерьёзнее фотографий печатей. Список заказов фабрики фальшивок и упоминание загадочного «К.» — возможно, того самого «главного без лица».

Утром, едва рассвело, я позвонила Нине по новому номеру. Она ответила после первого же гудка — видимо, тоже не спала.

— Нина, это Тася. Послушайте, я всю ночь изучала ту архивную папку. Там не только ваша записка. Там доказательства — печати, понимаете? Я сфотографировала. Печати разных фирм сделаны одной рукой, с одинаковым браком. Это улика!

В трубке повисла пауза, потом Нина выдохнула:

— Значит, вы нашли. Я специально спрятала записку именно в эту папку — там самые показательные оттиски. Надеялась, что тот, кто будет разбираться, догадается сравнить.

— Догадалась, — улыбнулась я. — Точнее, мне Персик подсказал. А ещё там был список. С пометкой про какого-то «К.» и бланки ФНС. Кто такой «К.», Нина?

Снова пауза, на этот раз дольше. Я слышала, как она тяжело дышит.

— Я не знаю точно, — наконец произнесла она тихо. — Но один раз… один-единственный раз я слышала, как Бубнов говорил по телефону. Поздно вечером, думал, никого нет. Он называл собеседника «Константин Эдуардович». И голос у Бубнова был такой… подобострастный, заискивающий. Я тогда не придала значения. А потом поняла — это, наверное, он. Главный. «К.» — Константин.

— Константин Эдуардович, — повторила я, записывая. — А фамилию не слышали?

— Нет. Только имя-отчество. И ещё… — Нина замялась. — Бубнов сказал в трубку странную фразу. «Константин Эдуардович, по бланкам налоговой защита хромает, как бы беды не вышло». А тот ему, видимо, что-то резкое ответил, потому что Бубнов сразу сник и забормотал: «Понял, понял, исправим». На следующий день меня и засекли у серой двери. Думаю, они решили, что я слишком много слышу.

Всё сходилось. Записка Нины, список из папки, подслушанный разговор. Где-то наверху сидел некий Константин Эдуардович — настоящий хозяин фабрики фальшивок, который приезжал по ночам проверять продукцию. Бубнов перед ним трепетал. А несовершенные бланки налоговой были слабым местом всей схемы.

— Нина, — сказала я решительно, — нам нужно ещё немного потерпеть. У меня есть фотографии печатей — это уже железно. Но этого мало, чтобы выйти на Константина. Нужны доказательства из самого цеха. Поэтому план с Персиком остаётся в силе.

— Только умоляю, осторожно, — взмолилась Нина.

Положив трубку, я задумалась. Фотографии печатей у меня были, и это серьёзно. Но я понимала: одних оттисков на бумаге недостаточно, чтобы прижать таких людей. Хороший адвокат отмажет — скажет, мол, печати поставил неизвестно кто, фирма ни при чём, директор не в курсе. Нужно было застать фабрику в действии. Снять станки, клише, готовую продукцию — всё то, что Нина видела за серой дверью.

Днём я снова отправилась к Вадиму — мастеру на все руки, племяннику бабы Шуры. Парень встретил меня в своей захламлённой проводами и платами комнатёнке, протянул кружку растворимого кофе.

— Ну, тётя Тася, что на этот раз? Опять шпионские страсти?

— Вадик, — я понизила голос, хотя нас никто не слышал, — мне нужна маленькая камера. Очень маленькая. Такая, чтобы прикрепить к кошачьему ошейнику. И чтобы писала видео в темноте.

Вадим присвистнул и почесал лохматый затылок.

— Ого. Кота в разведку посылаете? Лихо. — Он порылся в ящике стола и вытащил крошечную чёрную коробочку размером с пуговицу. — Вот, есть экшен-камера, я её для квадрокоптера брал. Лёгкая, граммов двадцать. Ночной режим есть — инфракрасная подсветка, в темноте всё видно. Пишет на карту памяти. Заряда часа на два хватит.

— Идеально! — обрадовалась я. — А прикрепить к ошейнику сможешь?

— Без проблем. Сделаю крепление, чтоб объектив вперёд смотрел. Только, тёть Тась… — Вадим посерьёзнел. — Вы в какую-то совсем нехорошую историю влезли, да? Может, в полицию надо?

— Нельзя пока в полицию, Вадик, — вздохнула я. — Есть подозрение, что у этих людей там свои уши. Сначала соберём доказательства — железные, неопровержимые. А потом уже пойдём. И не к местным, а сразу повыше.

Парень покивал, хотя видно было, что тревожится.

— Ладно. К вечеру сделаю. Но вы там поаккуратнее. И с котом тоже — жалко животину, если что.

— Не дам Персика в обиду, — твёрдо пообещала я.

Вернувшись домой, я застала рыжего разбойника за важным занятием — он сидел на подоконнике и сосредоточенно наблюдал за голубями во дворе, нервно подёргивая кончиком хвоста. Услышав меня, обернулся и вопросительно мявкнул.

— Ну, напарник, — сказала я, опускаясь рядом и почёсывая его за ухом, — дело движется. Печати мы с тобой раскусили — теперь у нас есть улики на бумаге. Завтра Вадик принесёт тебе шпионскую амуницию. А послезавтра… послезавтра нам предстоит самое опасное. Полезешь ты в логово зверя.

Персик прищурил зелёные глаза, и мне показалось, что в них мелькнуло не то опасение, не то охотничий азарт. Он потёрся головой о мою ладонь и тихо заурчал.

Я разложила перед собой распечатки сфотографированных печатей — для наглядности я их всё-таки распечатала на стареньком принтере и развесила на стене, как настоящий детектив на доске расследований. «Вектор-Плюс» с гуляющей звёздочкой. «Грузовик-Сервис» с тем же дефектом. «Стройинвест-Гарант» с утолщённым ободком. И в центре — список из папки с роковой пометкой про Константина Эдуардовича и бланки ФНС.

— Знаешь, рыжий, — задумчиво проговорила я, разглядывая эту мозаику, — а ведь Нина была умница. Она не просто записку написала. Она оставила нам путеводную нить. Спрятала её именно в той папке, где собраны самые показательные подделки. Знала: тот, кто разберётся в печатях, поймёт всё остальное.

Персик спрыгнул с подоконника, прошёлся вдоль стены с распечатками, будто инспектируя мою работу, и остановился напротив листа со списком. Сел. Уставился на пометку «спецзаказ Ф. — срочно».