Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Цветочный детектив и усатый сыщик (страница 5)

— Меня зовут Таисия, — продолжала я тихо и быстро. — Меня тоже подставили, как и вас. Подбросили телефон с жучком. Заманили на двойной тариф. Я всё поняла про печати, про фиктивные фирмы. И я знаю про серую дверь. Про холодную стену. Баба Клава мне передала ваши слова.

При упоминании бабы Клавы за дверью что-то дрогнуло. Звякнула цепочка, щёлкнул замок, и дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели показалось бледное, измождённое лицо с огромными от страха глазами.

— Как вы меня нашли? — прошептала она.

— По кафе. По вашей странице. Вы написали — «спрятаться на виду». Я догадалась.

Нина закусила губу.

— Значит, и они могут догадаться, — голос её задрожал.

— Они не ищут так, как я, — мягко возразила я. — Им незачем. Они думают, вы либо сбежали из города, либо… — я осеклась.

— Либо лежу где-нибудь в канаве, — горько усмехнулась Нина и, после секундного колебания, сняла цепочку. — Заходите. Быстро. И на лестнице больше никого не было?

— Никого, — заверила я, проскальзывая внутрь.

Квартирка оказалась чужой, съёмной — это чувствовалось по безликой мебели и отсутствию личных вещей. На столе стояла одна чашка, лежала початая пачка успокоительного. Нина жила здесь как затравленный зверёк, вздрагивающий от каждого шороха.

— Чаю? — машинально предложила она и тут же горько добавила: — Хотя какой там чай. Рассказывайте. Как вы во всё это влипли?

Я коротко поведала ей свою историю — про письмо от имени Курочкина, про телефон, про Персика, который три ночи кряду орал в полночь и раскрыл секрет жучка. При упоминании кота Нина впервые слабо улыбнулась.

— Умный у вас зверь. Мою Мурку они бы тоже… — она не договорила, и глаза её наполнились слезами. — Как она там? Вы её видели?

— Баба Клава её кормит, — успокоила я. — Жива-здорова ваша Мурка, ждёт хозяйку.

Нина всхлипнула, вытерла слёзы ладонью и наконец заговорила. Слова полились из неё потоком — видно было, что она давно не с кем не делилась, держала весь этот ужас в себе.

— Я ведь не сразу поняла, во что вляпалась, — начала она. — Пришла обычным бухгалтером. Зарплата хорошая, начальство вежливое. А потом стала замечать: цифры не сходятся. Грузы возят — а машин нет. Деньги текут рекой — а через фирмы-однодневки. Я не дура, я схему обнала за версту чую. Поняла: «Триумф» — это прачечная. Отмывают деньги, гонят обнал, подделывают документы.

— Печати, — кивнула я. — Я заметила. Они разные.

— В том-то и дело! — Нина подалась вперёд. — У них там целый цех. За той серой дверью. Я случайно узнала. Осталась как-то вечером допоздна — отчёт горел. И услышала гул. Пошла на звук. А дверь, которую днём всегда запирали, была приоткрыта. Я заглянула…

Она замолчала, передёрнувшись от воспоминания.

— И что там было? — затаив дыхание, спросила я.

— Печатный цех, — выдохнула Нина. — Настоящий. Станки, гравировальная машина, заготовки печатей — десятки, сотни. Они штампуют поддельные печати любых фирм, любых ведомств. И не только печати. Я видела бланки, гербовые, со всеми степенями защиты. Они подделывают документы целыми пачками — для всего города, не только для «Триумфа». Это огромная фабрика фальшивок. А холодом тянет от вентиляции и кондиционеров — станки греются, их охлаждать надо. И химией — это краски, реактивы для подделки.

У меня по спине пробежал холодок. Масштаб оказался куда страшнее, чем я предполагала.

— А Бубнов? — спросила я.

— Бубнов — пешка, — махнула рукой Нина. — Свадебный генерал, директор для виду. Есть кто-то главный, кто всем заправляет. Он приходит по ночам, когда офис пуст, проверяет цех, забирает готовую продукцию. Я слышала его шаги, его голос за дверью. Но лица не видела ни разу. Знаю только, что Бубнов перед ним по струнке ходит, заискивает, дрожит.

— И этот главный приходит в полночь, — пробормотала я.

— Около того. — Нина обхватила себя руками. — В ту ночь, когда я увидела цех, меня заметил охранник. Степаныч. Я успела убежать, но поняла — теперь я меченая. Написала записку, спрятала в архивной папке, на случай если со мной что случится. А наутро уволилась и сбежала. Бросила всё. Мурку бросила… — голос её сорвался.

— Нина, — я взяла её за холодную руку. — Почему вы не пошли в полицию?

Она посмотрела на меня как на наивного ребёнка.

— А вы уверены, что среди них нет полицейских? Документы со степенями защиты, гербовые бланки, печати ведомств… Такое не делается без крыши наверху. Я боялась, что пойду в полицию — а меня там и сдадут. Поэтому и пряталась. Поэтому и молчала.

Мы помолчали. За окном проехала машина, и Нина вздрогнула, кинув испуганный взгляд на окно.

— Значит, правда — в холодной стене, — тихо сказала я. — За серой дверью. Печатный цех — вот доказательство. Если его найти и зафиксировать, всей этой банде конец.

— Туда не пробраться, — покачала головой Нина. — Дверь стальная, замок навесной, да ещё и сигнализация. Степаныч сторожит. Я пыталась придумать, как достать доказательства, — невозможно.

И тут я вспомнила про вентиляцию. Про большую решётку у самого пола рядом с серой дверью. И про моего рыжего разбойника, который умещался в любую щель.

— А может, и возможно, — медленно проговорила я, и в голове моей начал складываться дерзкий, почти безумный план. — Если послать туда того, кто пролезет в вентиляционную шахту. Маленького. Ловкого. С хорошим зрением в темноте.

Нина непонимающе уставилась на меня.

— Вы о ком?

— О своём напарнике, — улыбнулась я. — О лучшем детективе из всех, кого я знаю. Рыжем, хвостатом и невероятно пронырливом.

Нина наконец сообразила, и в её усталых глазах впервые мелькнула слабая искра надежды.

— Вы хотите послать в цех кота?

— А почему нет? — пожала я плечами. — Камеру можно прикрепить к ошейнику. Персик пролезет через вентиляцию, заснимет цех изнутри — и у нас будут доказательства. Те самые, которых нам так не хватает.

Нина долго молчала, обдумывая.

— Это безумие, — наконец произнесла она. — Но… другого выхода я не вижу. Только умоляю — будьте осторожны. Эти люди не остановятся ни перед чем. Они и вас в порошок сотрут, и вашего кота не пощадят.

— Знаю, — кивнула я, чувствуя, как внутри всё холодеет от страха и одновременно загорается азартом. — Поэтому действовать надо тихо и наверняка.

Я записала Нинин новый номер, взяла с неё обещание никуда не пропадать и не паниковать. Выходя из квартиры, я ещё раз оглядела пустую лестничную клетку — нет ли слежки. Чисто.

Домой я возвращалась в смятении. С одной стороны, я нашла Нину — живую, невредимую. С другой — то, что она рассказала, было в сто раз страшнее моих самых мрачных догадок. Фабрика фальшивок. Таинственный главный без лица. Возможная крыша в полиции. Я ввязалась не в мелкую бухгалтерскую аферу, а в настоящее логово опасных преступников.

Персик встретил меня у порога, обнюхал мои ботинки — видимо, учуял чужие запахи кафе и съёмной квартиры — и вопросительно мяукнул.

— Нашла я её, рыжий, — сказала я, опускаясь на корточки и зарываясь лицом в тёплую шерсть. — Нашла нашу Нину. Жива. Прячется, бедная, дрожит от каждого шороха. А мы с тобой влипли по самые уши.

Кот серьёзно посмотрел на меня и лизнул в нос шершавым языком — будто утешая.

— И знаешь что? — продолжала я, поднимаясь. — У меня есть к тебе деловое предложение. Опасное. Но без тебя никак. Готов послужить родине, разбойник?

Персик прошёл к окну, вспрыгнул на подоконник и уставился в сгущающиеся сумерки — туда, где за городскими крышами, в обшарпанном бизнес-центре, за серой стальной дверью гудел печатный цех, штампуя фальшивые печати и поддельные судьбы. Хвост его нервно подрагивал. А потом он обернулся ко мне, и в зелёных глазах я прочла знакомое, отчаянное: «Эх, хозяйка, говорил же я тебе — добром это не кончится. Но раз уж влезли — пойдём до конца».

— Вот и договорились, — прошептала я.

И до полуночи снова оставалось всё меньше времени.

Глава 5. Фальшивые печати

Вернувшись от Нины, я долго не могла уснуть. В голове крутились станки, гравировальные машины, гербовые бланки и таинственный «главный без лица». Картина складывалась всё страшнее, а доказательств у меня по-прежнему не было — только слова перепуганной женщины да папка с архивными договорами, которую я по наитию утащила из офиса в первый же день.

Папка! Я подскочила на диване так резко, что дремавший в ногах Персик обиженно мявкнул и свалился на пол.

— Прости, рыжий, — пробормотала я, хватая со стола ту самую папку «Договоры за прошлый год. Архив». — Но, кажется, мы с тобой кое-что упустили. Записку-то я нашла, а сами бумаги толком не изучила. А ведь Нина не зря именно сюда её спрятала.

Персик, ворча, запрыгнул обратно, уселся рядом и уставился на документы с видом строгого ревизора. Я включила настольную лампу поярче, вооружилась лупой, которая досталась мне ещё от бабушки, и принялась изучать каждый лист.

И чем дольше я вглядывалась, тем сильнее колотилось сердце.

Печати. Десятки печатей разных фирм — «Вектор-Плюс», «Стройинвест-Гарант», «Холдинг-Капитал» и прочие звучные названия. На первый взгляд — обычные оттиски. Но под лупой проступала жуткая правда.

— Смотри, Персик, — зашептала я, водя лупой над бумагой. — Видишь? Вот печать «Вектор-Плюс» на договоре от марта. А вот она же — на акте от мая. Они должны быть одинаковыми, понимаешь? Одна фирма — одна печать. А они разные!