Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Цветочный детектив и усатый сыщик (страница 4)

Около пяти вечера, когда я возвращалась из бухгалтерии, мне понадобилось зайти в дальний конец коридора — там, по словам Виолетты, находился туалет. Коридор делал поворот, и за поворотом я увидела дверь, которой не замечала раньше. Простая серая дверь без таблички, запертая на массивный навесной замок. А рядом с ней — вентиляционная решётка в стене, довольно большая, у самого пола.

И вот что странно: от этой двери явственно тянуло холодом и каким-то техническим запахом — машинным маслом, что ли, и ещё чем-то химическим, едким. Я наклонилась к решётке и принюхалась. Точно. Оттуда, из вентиляции, шёл этот странный запах. И ещё — едва уловимый гул, тот самый, о котором говорила Зинаида Марковна.

— Что вы тут делаете?

Я подскочила от неожиданности. За спиной стоял охранник Степаныч — здоровенный мужик с лицом, не выражавшим ровным счётом ничего.

— Туалет ищу, — пролепетала я. — Виолетта сказала, в конце коридора.

— Туалет с другой стороны, — буркнул Степаныч, недобро глядя на меня. — А сюда ходить нельзя. Тут склад. Закрыто всё.

— Извините, я заблудилась, — я поспешно ретировалась, чувствуя спиной тяжёлый взгляд охранника.

Склад. Как же. Какой склад с гулом механизмов, холодом и запахом химии? Что-то там было, за этой серой дверью. Что-то, что напрямую связано с «призраком» и ночными хождениями.

Вечером, едва дождавшись конца рабочего дня, я помчалась на улицу Сиреневую. Дом восемь оказался старенькой пятиэтажкой-хрущёвкой. Я поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру двенадцать.

Тишина. Я позвонила ещё раз, потом постучала. За дверью — ни звука.

— Вы к Ниночке? — раздался скрипучий голос.

Из соседней квартиры выглянула старушка — божий одуванчик в цветастом халате.

— К ней, — кивнула я. — Не подскажете, она дома?

— Да нету её, милая, — запричитала старушка. — Уж недели две как нету. Уехала, видать. Хотя странно — кошку свою бросила, Мурку. Я её подкармливаю теперь, не пропадать же животине. Ниночка кошку свою обожала, никогда бы просто так не оставила. А тут — раз, и исчезла. И телефон молчит.

Сердце моё сжалось. Нина обожала свою кошку — и бросила её. Точно так же, как я никогда бы не бросила Персика. Значит, исчезла она не по своей воле. Или в страшной спешке, спасая жизнь.

— А перед тем, как исчезнуть, она ничего необычного не говорила? — спросила я. — Может, боялась чего?

Старушка пригорюнилась.

— Боялась, милая, ох как боялась. Прибежала ко мне как-то вечером, бледная вся. Попросила: «Баба Клава, если со мной что случится, передайте людям, что правда — в стене. В холодной стене за серой дверью». Я тогда подумала — заговаривается девка от усталости. А она серьёзно так сказала. И глаза такие... напуганные.

Правда — в стене. За серой дверью. Той самой серой дверью с навесным замком, от которой тянуло холодом и химией!

Я поблагодарила бабу Клаву и, окрылённая, поспешила домой. Кусочки головоломки начинали складываться. «Призрак» в офисе, ночные шаги, исчезающие документы, серая дверь с холодом и запахом химии, и слова Нины — «правда в холодной стене».

Дома меня, как всегда, встретил Персик. Я подхватила его на руки и закружила по комнате.

— Рыжий мой, кажется, мы напали на след! Там, в офисе, есть тайная комната за серой дверью. И в ней — разгадка всего. Нина это знала. И поэтому исчезла.

Персик внимательно слушал, наклонив голову набок. А потом вдруг вывернулся из моих рук, спрыгнул на пол и потрусил к вентиляционной решётке под потолком нашей кухни — к той самой, через которую он любил лазить в гости к соседям, наводя ужас на их канарейку.

Кот сел под решёткой, посмотрел на неё, потом на меня и многозначительно мяукнул.

И тут меня осенило. Вентиляция! В офисе рядом с серой дверью была большая вентиляционная решётка у самого пола. Через шахту можно было бы заглянуть в тайную комнату, не открывая запертую дверь. Вот только человек туда не пролезет.

А кот — кот пролезет запросто.

Я посмотрела на Персика. Персик посмотрел на меня. И в его зелёных глазах я прочла полную готовность к новому приключению.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Даже не думай. Это слишком опасно.

Но в глубине души я уже понимала, что без моего рыжего разбойника эту тайну мне не раскрыть. А за окном опять сгущались сумерки, и где-то там, за серой дверью с навесным замком, гудел свою зловещую песню неведомый механизм, храня страшную правду «Триумф-Логистик».

Глава 4. Бывший главбух

Всю ночь мне не давала покоя мысль о Нине. Где она? Жива ли? И главное — что такого страшного она увидела за серой дверью, что бросила любимую кошку и сбежала, не оглядываясь?

Утром, едва продрав глаза, я заварила себе крепкого кофе и уселась за ноутбук. Персик немедленно устроился рядом, положив рыжую голову мне на запястье, отчего печатать стало решительно невозможно.

— Рыжий, ну имей совесть, — взмолилась я. — Мне работать надо.

Кот приоткрыл один глаз, всем видом давая понять, что моя работа — ничто по сравнению с его комфортом, но всё же милостиво переполз чуть в сторону.

Я начала рыть. Если баба Клава сказала, что у Нины нет матери в деревне, значит, версия с отъездом — выдумка Бубнова. Но человек не растворяется в воздухе. Где-то Нина должна была оставить след.

Фамилию я нашла в одной из изъятых папок — Нина Сергеевна Воронцова. Я вбила её в поисковик вместе с названием города. Ничего. Потом полезла в социальные сети. И вот тут мне повезло. Среди десятка тёзок я отыскала нужную — по фотографии, на которой худенькая женщина лет сорока держала на руках ту самую серую кошку Мурку. Последняя запись на странице была сделана две недели назад — как раз перед исчезновением. Короткая, странная фраза: «Иногда лучший способ спрятаться — это быть на виду. Берегите себя, мои хорошие».

— Спрятаться на виду, — повторила я вслух. — Персик, что бы это значило?

Кот зевнул.

Я просмотрела её друзей, фотографии, отметки на местах. И зацепилась за одну деталь: несколько снимков были сделаны в маленьком кафе под названием «Тёплый плед» — судя по геометкам, Нина бывала там часто. Уютное местечко на тихой улочке в старом районе. На последнем фото из этого кафе она сидела за столиком у окна, а на заднем плане виднелась барная стойка и женщина в фартуке — видимо, хозяйка или официантка.

«Спрятаться на виду». А что, если Нина никуда не уехала из города? Что, если она затаилась там, где её никто не станет искать, — в обычном кафе, среди людей?

Это была тонкая ниточка, почти невесомая. Но другой у меня не было.

— Так, рыжий, — я захлопнула ноутбук. — Сегодня в офис я не пойду. Сказалась больной — пусть Бубнов думает, что у меня снова кот занемог. А мы с тобой… точнее, я одна — отправлюсь пить кофе.

Персик обиженно мяукнул, услышав, что его оставляют дома.

— Нет-нет, — погрозила я пальцем. — В кафе с котом меня не пустят. Сиди дома, охраняй квартиру. И не трогай мой новый отчёт, я тебя умоляю.

Кафе «Тёплый плед» оказалось именно таким, каким я его представляла, — крошечным, с клетчатыми скатертями, запахом корицы и геранью на подоконниках. Народу почти не было: парочка в углу да старичок с газетой. За стойкой хлопотала та самая женщина с фотографии — полная, румяная, в фартуке с вышитыми котятами.

Я заказала капучино и кусок яблочного пирога, села за столик у окна — тот самый, где когда-то сидела Нина, — и стала ждать удобного момента.

Когда женщина принесла заказ, я улыбнулась как можно теплее.

— Какое у вас уютное местечко. Прямо душа отдыхает.

— Спасибо, голубушка, — расцвела она. — Сами держим, с дочкой. Стараемся.

— Мне его одна знакомая советовала, — закинула я удочку. — Нина. Воронцова Нина. Может, помните? Она у вас часто бывала.

Лицо женщины мгновенно изменилось. Улыбка сползла, в глазах мелькнул испуг. Она быстро оглянулась на дверь.

— Не знаю никакой Нины, — пробормотала она и заспешила прочь.

Слишком быстро. Слишком испуганно. Я попала в точку.

Я не стала настаивать — спугнуть было нельзя. Спокойно допила кофе, доела пирог, расплатилась и вышла. Но уходить не собиралась. Перейдя улицу, я устроилась на лавочке в маленьком сквере напротив, откуда хорошо просматривался вход в кафе, достала телефон и сделала вид, что увлечённо в нём копаюсь.

Ждать пришлось долго — почти два часа. Я успела продрогнуть и трижды пожалеть, что не взяла термос. Но терпение моё было вознаграждено.

Из служебной двери кафе, той, что выходила в переулок, выскользнула женщина. Она была в платке, надвинутом на лоб, в бесформенном пальто, но я узнала её сразу — по той самой худобе, по нервным, торопливым движениям. Нина. Живая.

Она быстро пошла прочь, постоянно оглядываясь. Я двинулась следом, держась на расстоянии и стараясь не выдать себя. Сердце колотилось — а вдруг заметит, вдруг бросится бежать?

Нина свернула в подворотню, прошла через двор и нырнула в подъезд старого дома. Я успела заметить, что она поднялась на второй этаж. Выждав минуту, я вошла следом. На лестничной клетке было три двери. У одной из них коврик был чуть сдвинут, будто по нему недавно прошли. Я набрала воздуха в грудь и тихо постучала.

— Нина, — позвала я негромко. — Нина Сергеевна, не бойтесь. Я не от них. Я новый бухгалтер из «Триумф-Логистик». Я нашла вашу записку.

За дверью — мёртвая тишина. Но я чувствовала: она там, стоит и слушает, затаив дыхание.